A Mouthful of Honey

— Ты всё ещё куришь их? — спросил Рик, подходя к внешней стене тюрьмы, возле которой сидел Дэрил. Это было совсем не тем, что Рик собирался сказать. Когда он начал искать Дэрила, он намеревался снять напряжение, возникшее между ними. «Всё в порядке, — вот что Рик хотел сказать. — Мы можем забыть о том, что произошло. Можем вернуться к тому, что было». Но, как только он увидел Дэрила, все слова в голове перемешались, и вышло совсем не то, что планировалось. Снаружи больше никого не было, хотя был прекрасный солнечный полдень. Похмелье вкупе с по-настоящему жарким летним днём привело к тому, что производительность тюрьмы была практически на нуле. Дэрил даже не пытался спрятаться от солнца; он сидел прямо под его палящими лучами. Волосы, взмокшие от пота, прилипли к его лбу. Его одежда была тёмной и закрывала почти всё тело: многослойная кожаная ткань, от ног до шеи и плеч. Только руки были открыты; они обгорели на солнце и имели теперь нежно розовый оттенок. Каждый выдох из уголка рта окутывал его горячим сигаретным дымом, который вился вокруг его лица, ставшего такого же розового оттенка, что и плечи. Рик подумал о том, что было бы комфортней лежать посреди поля, завернувшись в одеяло, чем сидеть вот так, как Дэрил сейчас, но из всех мест, где он мог бы быть, Рик нашёл его именно здесь. Дэрил поднял на него глаза, и его мрачный вид превратился в откровенно сердитый. — Какое тебе, нахуй, дело? — спросил он. Рик нахмурил брови, но Дэрил только раздражённо фыркнул и отвернулся. Рик произнёс: — Никакого. Просто ты давно этого не делал, вот и всё. Последний раз, когда Рик видел сигарету между этими тонкими, плотно сжатыми губами, был после того, как Дэрил чуть не умер. Это было прошлой зимой, до того, как у них появились эти стены, и когда они постоянно подвергались смертельной опасности. Группа едва держалась вместе в те месяцы. Они были словно перекати-поле, и Рику выпало стать ветром, который их носил. Когда становилось совсем тяжело, Рик полагался на Дэрила, а когда всё становилось ещё хуже, Дэрил возвращался к своим сигаретам. Насколько Рик знал, Дэрил курил редко, добираясь до своей пачки и зажигалки только когда больше не оставалось ничего другого. Когда родилась Джудит, казалось, что он вообще забросил сигареты, будто даже запах от его одежды оскорблял это хрупкое существо. Рик не видел сигарет с того дня, несколько месяцев назад, когда ходячий крепко ухватил Дэрила за ремень сзади и потащил его к своим отвратительным щёлкающим челюстям. Дэрил не мог толком повернуться, чтобы пробить ему голову, поэтому вцепился в землю и кричал Рику, пока его голос не сорвался. В конце концов, Рик успел вовремя. Он даже не воспользовался ножом. В ту секунду, как он увидел дёргающееся тело Дэрила под гниющей плотью, он выхватил револьвер и выстрелил. Труп безвольно повалился на Дэрила, и Рик сорвался места, преодолевая расстояние между ними и крича как сумасшедший: «Тебя укусили? Тебя укусили?», и Дэрил кричал ему в ответ: «Я в порядке, в порядке, клянусь, я в порядке». Рик скинул с него мёртвое тело. Дэрил стащил с плеч рюкзак и начал искать там пачку сигарет, прежде чем Рик успел помочь ему подняться с земли. Дэрил сел на траву, его волосы и одежда были мокрыми от останков ходячего. Лихорадочными движениями, с трясущимися руками, он прикурил сигарету, затянулся и уставился на Рика широко раскрытыми глазами, смотря сквозь него, с быстро истлевающей сигаретой. Рик, не зная, что сказать, просто тяжело опустился рядом с ним, опираясь коленом о мокрую землю, не сводя взгляда с револьвера, который продолжал напряжённо сжимать в руках. Он погладил его гладкую поверхность, ощущая благоговение от его вида и веса в своей руке. Он смотрел на этот револьвер так, будто он был подарком свыше — и Дэрил молча наблюдал за ним, возможно, ощущая то же чувство благодарности, что и Рик. А потом Дэрил рассмеялся. Этот звук заставил Рика вздрогнуть, а Дэрил продолжил смеяться, сотрясаясь всем телом, пока слёзы не навернулись ему на глаза, и он не проговорил неверяще: «Я только что почти сдох, блядь», — как будто это была самая смешная шутка, которую он когда-либо слышал. Он всё продолжал смеяться, и грустный взгляд Рика, казалось, только ухудшал ситуацию, пока он, в конце концов, не запыхался и не начал задыхаться. Наконец смех полностью стих, и Дэрил прикурил ещё одну сигарету. Он выкурил её так же быстро, как и первую, но уже совершенно в другом настрое. — Блядь, Рик… — произнёс Дэрил так, будто хотел сказать гораздо больше. Но Рик не ответил, и Дэрил не стал продолжать. Он встал, как только полностью докурил сигарету. Рик тоже поднялся, и они вернулись в лагерь, не произнеся больше ни слова о произошедшем. И сейчас вид сигареты во рту Дэрила заставил живот Рика скрутиться в спазме. Он смотрел на вздымающееся облако дыма, на тлеющий огонёк, и вспоминал то промозглое зимнее утро, когда Дэрил сидел на траве и смеялся смехом сломленного человека. Рик тогда не знал, как ему помочь, и время ничему его не научило. Он сел у стены рядом с Дэрилом, что вызвало у того раздражённый вздох. — Что с тобой? — спросил Рик. — Я пришёл сюда не затем, чтоб меня доставали, — огрызнулся Дэрил. Рик нахмурился. — У тебя похмелье или что? Я не думал, что ты выпил так много. — Да что ты, блядь, знаешь, Рик? — Дэрил выплюнул его имя так, будто оно было какой-то гадостью у него во рту. Он поднялся от стены и направился к тюремному забору. Рик смотрел, как он уходит. Все мысли в голове перемешались в замешательстве. Прошлой ночью Дэрил выпил всего три стакана. Рик знал, что их было три, потому что наблюдал за ним достаточно пристально, чтобы видеть каждый налитый стакан и момент, когда он заканчивался. Рик всегда наблюдал за Дэрилом, даже если не осознавал этого. До вчерашнего вечера Рик привык считать, что это из-за их товарищества. Часть их внимания всегда была друг на друге, потому что они специально учились жить таким образом. Дэрил был второй парой глаз Рика. Их постоянное негласное общение во многих случаях играло решающую роль в ситуациях между жизнью и смертью, но теперь Рик знал, что в этом было нечто большее, чем просто инстинкт выживания, фокусирующий их внимание друг на друге. Вчерашней ночью всё изменилось. Дэрил полностью открылся ему. «Я так долго хотел тебя», — сказал он прямо Рику на ухо, и каждое слово прозвучало пронзительно и вибрирующе, как песня о любви, исполненная на акустической гитаре. Эта мелодия засела у Рика в голове и проигрывалась на повторе с тех пор, как он её услышал. Рик обещал Дэрилу, что они сделают всё правильно — нормальное свидание, романтика, всё по полной программе — и Дэрил согласился. Они стояли там, натягивая штаны и буквально пожирая друг друга глазами, будто не могли заставить себя оторвать взгляд дольше, чем на секунду. Они разошлись, задувая свечи, до тех пор, пока мягкое свечение, освещающее тюремную комнату, не исчезло, и остались только они вдвоём, только Рик и Дэрил, в темноте. Рик позвал его, и Дэрил ответил: «Я здесь». Он продолжил тихо говорить, коротко произнося что-то вроде «сюда» и «вот так». Звук его голоса вёл Рика, пока его вытянутые руки не нашли крепкое тело Дэрила. Его пальцы растянулись, прикасаясь к горячей коже — это была его грудь? Рука? — и Рик задался вопросом, как Дэрил ещё не начал излучать собственный свет — жар от его кожи должен был гореть огнём, который пылал бы достаточно ярко, чтобы осветить всю комнату. Рик ощутил, как чужая рука нащупала его в темноте. Нашла ткань его рубашки. Рика потянули вперёд, и он приготовился к поцелую, но его так и не последовало. Вместо этого разгорячённое тело накрыло его и крепко прижалось к нему, а его собственные руки скользнули по этим широким плечам, притягивая ближе в ответ. Его ладонь скользнула вверх, сгребая мягкие волосы у основания шеи. Руки, удерживающие его, сжались на его рубашке так, будто Рик мог ускользнуть — будто он смог бы прекратить что-то настолько правильное. Они стояли так, прижавшись друг к другу, пока Дэрил наконец не сказал: «Спокойной ночи, Рик», а Рик не ответил: «Спокойной ночи, милый». И это ласковое обращение прозвучало идеально подходящим в этот момент, пока он стоял так, зарывшись лицом в шею Дэрила и слушая их тихие голоса, наполненные благоговейным трепетом друг перед другом. Без особого желания они отстранились друг от друга. Дэрил повёл их обратно в жилой блок, и Рик следовал прямо за ним, пока не дошёл до своей камеры. Дэрил слегка улыбнулся ему, и Рик широко улыбнулся в ответ. Потом Дэрил повернулся и ушёл, а Рик проскользнул через шторку в свою камеру — так всё это и закончилось. На следующее утро Рик проснулся с улыбкой, будто бы приклеенной к лицу. По мере того, как события прошлой ночи заполняли его сознание, его улыбка только росла. К тому времени, как он встал, умылся и оделся, он практически подпрыгивал от нервного возбуждения, с нетерпением ожидая, когда снова увидит Дэрила. Голова была переполнена открывшимися возможностями. Время, проведённое Риком за утренней рутиной, было заполнено мыслями об идеях свидания — и прежде чем он осознал это, он начал планировать не только первое свидание для них с Дэрилом, но и второе, и третье тоже. Он представлял себе то, что они будут делать и о чём будут говорить. Он думал о том, как снова будет целовать Дэрила на десятках разных вариантов свиданий, и не мог выбрать наиболее понравившийся, независимо от того, сколько раз перебирал их у себя в голове. Но к тому времени, как он добрался до общей комнаты и увидел Дэрила, остальные уже проснулись, и Рик не смог сразу привлечь его внимание. — Привет, ребята, — сказал Рик, сбившись с шага, когда вошёл. Все взгляды тут же повернулись к нему. Все, кроме взгляда Дэрила, который продолжал сосредоточенно всматриваться в лист бумаги в своей руке. — Ох, — простонала Мэгги со своего места за главным столом. Её лицо было закрыто ладонями, а волосы торчали во все стороны. — Что на тебя нашло? Можешь немного снизить громкость ради нас? Кэрол тепло улыбнулась ему. — Похоже, ты в хорошем настроении, — сказала она. — В самом лучшем, — ответил Рик. Он оглянулся, стараясь поймать взгляд Дэрила, но тот уже говорил с Гленном. Он периодически тыкал во что-то на своём листе бумаги и говорил приглушенным тоном. Гленн утвердительно кивал каждый раз, как протяжный тихий голос Дэрила затихал. Рик направился к ним и остановился перед смятым списком, который Дэрил держал в руках. — Что это? — спросил он. Дэрил не ответил. Даже не поднял взгляд. Просто притянул листок ближе к себе и стал изучать его, бормоча себе что-то под нос, будто потерялся в своих мыслях. Гленн удивлённо посмотрел на него и, как только понял, что он не собирается отвечать Рику, сказал сам: — Дэрил собирает список для завтрашней вылазки. Мы с ним отправляемся на рассвете. — Вот как? — сказал Рик с любопытной улыбкой. — Что в этом списке? — он выхватил его из рук Дэрила и пробежался взглядом по листку. — Какое, блядь, тебе дело? — выплюнул Дэрил. Он вырвал список у Рика. — Это всё то же обычное дерьмо, Рик! Не вырывай всякую хрень из рук людей! — и он резко повернулся и ушёл, сбив его плечом по пути. Рик смотрел, как Дэрил хлопнул главной дверью, выходя во двор. Она закрылась за ним, и, оторвав от неё взгляд, Рик удивлённо оглядел комнату в поисках ответа на лицах остальных. Они все, за исключением Кэрол, выглядели такими же захваченными врасплох, как и он. — Не принимай это на свой счёт, — сказала Кэрол. — Он не в настроении с самого утра. — Скорее всего, это из-за прошлой ночи, — сказала Мэгги, со сморщившейся, из-за веса головы на руке щекой, частично закрывающей её глаз. Рик осмотрел комнату. Половина из них выглядела так же замучено, как и она. — Прошло много времени с тех пор, как кто-либо из нас выпивал, — серьёзно сказал Гленн. Рик кивнул, будто такое объяснение его удовлетворило, но на самом деле его сердце буквально ухнуло в пятки. Его возбуждённое предвкушение обернулось страхом, растекающимся под кожей и заставляющим сгибаться под своей тяжестью. Он не знал, что с этим делать. Вчера вечером Рик оставил Дэрила более счастливым, чем когда-либо его видел — они оба были наполнены одинаковыми завораживающими эмоциями. Они обо всём договорились. Они целовались, они обнимались, и потом разошлись. Что такое случилось за время между их расставанием и тем, что происходит сейчас, что заставило настроение Дэрила скакнуть из одной крайности в другую? Прошлой ночью Дэрил ушёл, а Рик направился в свою камеру. Он отодвинул шторку и вошёл в маленькое пространство, которое после такой ночи казалось холодным и мрачным. У него мелькнула мысль вернуться, найти Дэрила в его камере, зарытого в одеяла и подушки, и остаться там на ночь, устроившись рядом с этим крепким телом, к которому он прижимался всего несколько минут назад. Рик потряс головой, избавляясь от одежды. Без соответствующей подготовки всё это утонет, прежде чем сдвинется с места. Последнее, чего хотел Рик — это действовать слишком быстро и отпугнуть Дэрила. Кроме того, он сказал, что они сделают всё правильно. А это означало, что он должен сначала отвести объект своего нового любовного интереса на свидание, прежде чем запрыгнуть к нему в постель. Рик улыбнулся, натягивая свежую рубашку. Ему нужно было по настоящему спланировать свидание — это было такой захватывающей перспективой — и это заставило его ощутить ностальгию по старому миру. Лори всегда говорила, что Рик — романтик, с тех самых пор, как он появился у её двери, чтобы спеть ей серенаду, с расстроенной гитарой и песней, нацарапанной на тетрадном листе. Она сказала, что если он готов зайти так далеко (даже опозорившись в процессе), чтобы заполучить девушку, то он ни кто иной, как Ромео до мозга костей. Рика уже потряхивало от радостного ожидания перспективы удивить Дэрила таким образом. Если кто и заслуживал должного ухаживания, то это, несомненно, был кто-то вроде милашки Дэрила. Он увидит Дэрила с совершенно новой стороны — возможно, с той, с которой раньше его никто не видел. Этой ночью Дэрил обнажился перед Риком — буквально и метафорически. Рик улыбался ему, говорил какие-то вещи, которых ему говорить не стоило, и это заставляло Дэрила краснеть. Он не сбежал от этого, как ожидал Рик. Вместо этого он произнёс те слова, такие идеальные и пронзительные: «Я хотел тебя так долго», и, будь Рик проклят, если от этих слов у него не защемило в груди. Он не понимал, что тоже хочет Дэрила, пока не увидел, как тот играет в эту пошлую игру — стыдящийся и краснеющий — будто не в состоянии поверить, что эти слова выходят из его рта. Рик не знал, насколько глубокие корни были у этих чувств — у них было так много времени, чтобы вырасти. Он не ощущал их прочности, пронизывающей каждую его часть, и внутри, и снаружи. Но теперь, когда эти чувства расцвели — яркие и пробирающие — их нельзя было больше игнорировать, и Рик увидел, насколько крепкими они на самом деле были. — Я хотел тебя так долго, — тихо произнёс Рик в пустоту своей камеры. Он должен был сказать это Дэрилу, но тогда он ещё не понимал этого. Не понимал, пока губы Дэрила не открылись под его губами, пока тело Дэрила не оказалось под его толкающимися вниз бёдрами, пока не почувствовал руки, вцепившиеся в него так, будто это было необходимо для того, чтобы продолжать дышать. Тогда слова Дэрила застали Рика врасплох. Но не должны были, потому что это были идеальные слова; Рик просто ещё не понимал этого. Поэтому он просто снова выдохнул:  — Я хотел тебя так долго… — и качнул бёдрами, будто это могло исправить его ошибку. Рик тяжело дышал и произносил это снова и снова, пока это не превратилось в мантру, низко вибрирующую в горле. Его бёдра толкались в пустоту в унисон со словами. В животе всё больше нарастала жаркая пульсация, пока в мыслях проносились картинки, звуки и ощущения этой ночи. Когда желание стало нестерпимым, Рик перевернулся и стал толкаться бёдрами в матрас, и — боже — это было так хорошо. Он представлял, что под ним сейчас Дэрил — горячий, сильный и желанный, а не холодные простыни и жёсткие пружины — и продолжал толчки, пока слова не превратились в сплошные стоны и мольбы с придыханием: «Дэрил, пожалуйста… Дэрил, не останавливайся… Дэрил, ты нужен мне, я хотел тебя так долго, так долго…» — и когда он кончил, мир перед ним померк от острого наслаждения. На следующее утро Рик проснулся с прилипшими к телу трусами и простыней, но это не показалось неприятным, учитывая, что именно привело их в такое состояние. Но у Дэрила, похоже, ночь прошла совсем не так, как у него, потому что он был угрюмым донельзя, когда Рик увидел его с утра в общей комнате (хотя «угрюмый» было значительным преуменьшением), и его мрачное настроение ничуть не изменилось в течение дня. Сначала Рик решил, что в этом нет ничего страшного, но по прошествии нескольких часов его оптимизм померк. Дэрил весь день носился вокруг, занимаясь решением нескончаемых задач. Каждый раз, когда Рик пытался заговорить с ним, он рявкал: «Не сейчас, Рик», — и убегал, начиная новое дело. Никто больше не работал, даже Рик. Это был душный день, они были истощены и мучились головной болью, и ничто не заставило бы их выйти из спящего режима. Дэрил, однако, был невосприимчив к настроению, витающему в тюрьме. Он проверил ловушки и установил новые. Он почистил свой арбалет и сделал новые стрелы. Он приготовил завтрак и обед, а потом вымыл посуду. Рик множество раз предпринимал попытки ему помочь, но Дэрил говорил, что он только мешает. Поэтому Рик перестал пытаться. Он оставался на расстоянии, и единственным взаимодействием между ними был злой взгляд прищуренных глаз Дэрила, метнувшийся через комнату, разрывая сжавшееся сердце Рика. К трём часам Рик сдался. Он не мог вынести дистанцию между ними, особенно после того, как узнал чувство близости. Каждый холодный взгляд, который Дэрил кидал в его сторону, вызывал в нём слабость и дрожь. Жёсткий голос Дэрила бил по ушам и резал его, словно ножом. Эта буря убьёт его, если продлится хоть немного дольше, поэтому Рик решил сократить свои потери. Очевидно, что-то из того, что он сделал, вывело Дэрила из себя, и ничто не станет как прежде снова, пока Рик всё не исправит. Он не знал, что изменилось в Дэриле за ночь. Он не хотел знать. Всё, что он мог — принять, что всё изменилось, и двигаться дальше. Рик решил, что должен поговорить с ним. Он найдёт Дэрила, подойдёт к нему и скажет: «Всё в порядке. Мы можем забыть о том, что произошло. Всё может вернуться к тому, как было». Дэрил скинет напряжение со своих плеч, и Рик тоже. Дэрил кивнёт ему, и Рик повторит его движение. Прошлая ночь станет неприкосновенным воспоминанием, как тот дождливый день прошлой зимой, когда Дэрил сидел в траве и смеялся над ошеломлённым лицом Рика. И вид курящего Дэрила, сидящего там, у стены тюрьмы — должен был укрепить его в этом решении, но на самом деле от этого лишь скрутило всё внутри чувством вины. «Я понимаю, что с тобой, когда вижу тебя с сигаретой. Тебе плохо. Скажи мне, как всё исправить, и я сделаю это», — хотел сказать Рик. Но вместо этого вышло только: «Ты всё ещё куришь их?» Рик потёр лицо. Вжал пальцы в веки, пока перед глазами не замелькали цветные пятна. Он медленно выдыхал через прижатые к лицу ладони. Это должно было остановить дрожь во всём теле, но время шло, и Рик осознал, что это не поможет. Оно будет дрожать, и дрожать, так же долго, как в душе Дэрила будет продолжать бушевать зима. Он посмотрел в сторону забора, на Дэрила с ломом в руке. Он пробивал черепа ходячих с пугающей точностью и скоростью. Груда тел у его ног по ту сторону забора росла с каждым жёстким замахом рук. Рик поднялся с земли и одёрнул одежду. Его ноги, без команды от разума, начали преодолевать расстояние между ними. Даже когда он сходил с ума от беспокойства, присутствие Дэрила было ему необходимо. Каждая клетка в теле Рика нуждалась в сокращении этой дистанции. Рик прошёл через внутренние ворота, заходя в круг для обезвреживания ходячих. Он закрыл ворота за собой, не сводя глаз с Дэрила, но его взгляд так и остался без ответа. Дэрил не оторвался от уничтожения мертвецов, всё с нарастающей интенсивностью втыкая лом через отверстия в сетке забора. Рик прошёл по дорожке, подойдя на максимально близкое расстояние, где он мог стоять без риска попасть под руку Дэрилу. Он остановился, продолжая смотреть на него, а Дэрил продолжил делать вид, что Рика вообще здесь нет. Затем Рик сомкнул пальцы на решётке, и взгляд пылающих глаз Дэрила мгновенно метнулся к нему. — Убери оттуда свою блядскую руку! — прорычал Дэрил. Он схватил его руку и откинул её прочь от решётки. — Ты нарываешься, чтобы тебя укусили? Что за хуйню ты, блядь, творишь? Один из этих ублюдков отхватит тебе палец нахрен. У тебя даже нет оружия. Возьми себе треклятое оружие, Рик. Весь этот ёбаный забор может рухнуть в любую минуту! Ёб твою мать. Потом он толкнул его к воротам, где висело оружие, и вернулся к своим действиям, продолжая пробивать головы ходячим. Рик отступил назад на несколько метров, потом развернулся и направился к воротам. Он взял железную кочергу с острым наконечником и вернулся к Дэрилу, держа её в руке. Она бесполезно болталась возле его ноги в слишком слабом захвате. Он отступил на шаг от забора, за пределы видимости Дэрила, и продолжил наблюдать за ним. С того дня, как они встретились, Дэрил будто бы смягчился под ненавязчивым руководством Рика. Всякий раз, когда Дэрил взрывался, Рик использовал свой шерифский голос, успокаивающий, но властный, и хотя это редко срабатывало на преступниках, зато помогало погасить в Дэриле даже самые сильные приступы гнева. Рик не делал так с Дэрилом уже долгое время — теперь это казалось слишком дешёвым трюком, чтобы использовать его против своего напарника. Но гнев Дэрила был сродни ледяному водопаду, и без плотины, которая могла обуздать этот поток, он будет бушевать вечно. — Здесь слишком жарко, Дэрил, — сказал Рик. — Почему бы тебе не положить лом, и не пойти со мной внутрь, окей? Это прозвучало слишком похоже на шерифский тон. Дэрил резко развернул к нему голову, бросая на него взгляд. — Как насчёт того, чтобы тебе пойти нахуй? Я останусь здесь, и не буду выполнять ничьи приказы, — выплюнул Дэрил. Он ударил очередного ходячего в глаз, и тело упало, как подкошенное. — Ты весь взмок. Как насчёт того, чтобы ты… — Как насчёт того, чтобы свалил ты? Ты нихрена не помогаешь, — перебил его Дэрил. Рик сделал два быстрых шага вперёд. — Дэрил… — произнёс он, схватив его за плечо и развернув вокруг своей оси. Дэрил сбросил его руку и дёрнулся назад. — Нет! — выкрикнул он, тыкая ломом в сторону Рика. Его спина была почти у забора, но Дэрила это, похоже, не волновало. Он покачивался на ногах; его пальцы сжимались и разжимались на ломе в руках. — Не трогай меня, блядь, — выговорил Дэрил, смотря куда-то в область груди Рика. Туда, где билось его сердце. Его поднятое оружие дёрнулось в том же направлении. Рик задался вопросом, было ли целью Дэрила вырезать из него бьющуюся в груди мышцу. Если Дэрил волновался, что одних слов будет недостаточно, чтобы донести до него свою мысль — он сильно ошибался. Сердце Рика уже было растоптано и перемолото. Ещё одно разлагающееся тело, которое можно добавить к уже имеющейся куче. Рик отбросил кочергу в грязь и механически поднял вверх руки с раскрытыми ладонями. — Я больше к тебе не прикоснусь, — произнёс он монотонным голосом, смотря на него пустым взглядом. Дэрил нахмурился и облизнул губы. Его поза стала расслабленней, и он наконец опустил оружие. Гнев Дэрила стих. — Извини, — сказал он. И потом Рик просто сказал то, что так долго репетировал. — Всё в порядке. Мы можем забыть о том, что произошло. Можем вернуться к тому, что было, — это было сказано совершенно безэмоционально, но как Рик мог сказать это по-другому, когда Дэрил раздавил его сердце в своём кулаке? Рику не нужно было раскрывать свою мысль. Дэрил слышал подтекст: мы не будем пытаться. Мы всё забудем. Будем просто друзьями. И Рик считал, что в нём не осталось больше ничего, что можно было сломать, но когда взгляд Дэрила метнулся к нему, и он кивнул — твёрдо и уверенно — на его тело словно свалился вес, который невозможно было удержать. Его просто уложили на лопатки. Дэрил Диксон переехал его и оставил умирать.

***

И на этом всё и закончилось. Они вернулись к нормальной жизни. С единственным исключением: Рик теперь следил за тем, чтобы никаким образом не прикоснуться к Дэрилу. Гнев Дэрила полностью сошёл на нет к следующему утру. Он отправился с Гленном на вылазку. А когда они вернулись, и Рик вышел, чтобы встретить их у ворот вместе с остальными — Дэрил улыбнулся ему. Напряжённой осторожной улыбкой, но главное — она была настоящей. Он вылез из машины и направился прямиком к Рику. — Удачная вылазка, — сказал он. — Нашли всё, что было нужно. И я достал это для тебя, — он скинул сумку с плеча и расстегнул её. Покопался в её содержимом и достал шесть упаковок кускового мыла. Любимый бренд Рика. Это был отличный бренд, и его всегда было очень сложно найти. Он даже не знал, что они выпускались пачками. Рик усмехнулся и с удовольствием забрал его. — Как ты нашёл его? — спросил он. Теперь улыбка читалась и в глазах Дэрила. — Владелец одного из домов, в которых мы побывали, был чёртовым модным чудиком вроде тебя, — он подтолкнул свою сумку в руки Рика и сказал: — Поможешь же нам разгрузиться, да? Рик повесил сумку на плечо и последовал за Дэрилом. В животе будто порхала стая бабочек. От мыла исходило тепло там, где он касался его ладонью. В тот момент Рик ощутил облегчение от того, что всё нормализовалось. Кроме того, что обыденные вещи теперь приобрели для него новый смысл. Дэрил не делал ничего нового, но восприятие Рика изменилось. Когда Дэрил приносил ему воду, пока он вспахивал поле для сада, сердце Рика сбивалось с ритма, а щёки вспыхивали, потому что Дэрил думал о нём. Когда все рассаживались к ужину, и Дэрил садился на место рядом с Риком, так же, как и всегда — теперь это наполняло Рика странным чувством гордости, потому что Дэрил хотел быть рядом с ним. Всякий раз, когда он делал какие-либо объявления для группы, Дэрил внимательно слушал его и делал всё, что было нужно Рику, и Рик не видел в этом обычной исполнительности — нет, это была преданность. Всё, что делал Дэрил, отравленный влюблённостью разум Рика подмечал как «нечто большее». Он осознавал, что происходит, но независимо от того, сколько ругал себя за это, не мог остановиться. Иллюзия, в которой он жил — та, где Дэрил на самом деле тайно хотел его — была намного лучше, чем душераздирающая реальность. Прошло какое-то время. Рик не переболел своим новым интересом к Дэрилу, он просто научился с этим жить. В конце концов, когда после той ночи с Дэрилом прошло достаточно времени, Рик даже начал задаваться вопросом, не было ли всё это сном. Но время от времени Дэрил делал что-то такое, что напоминало ему, что это было на самом деле. Несколько недель спустя Кэрол отправила его найти Дэрила, чтобы сообщить ему, что еда готова. Он нашёл Дэрила в его камере, лежащим на койке лицом к стене. Рик стукнул костяшками пальцев по решётке, чтобы оповестить о своём присутствии, но Дэрил даже не пошевелился. — Эй, — произнёс Рик, — ты спишь? Но Дэрил всё так же не двигался. Рик вошёл в камеру. Когда он подошёл к Дэрилу поближе, то увидел чёрные наушники, едва заметные в хаосе его волос. Они были подключены, и когда Рик проследил направление провода, то наткнулся взглядом на аудиоплеер с цветочным рисунком, лежащий под рукой Дэрила. На лице Рика тут же расцвела ухмылка. Он опустился на колени возле кровати и выхватил один из наушников из уха Дэрила. Дэрил подпрыгнул, словно перепуганный кот. Было чудом, что Рик избежал получения хука справа от него. — Что слушаешь? — весело спросил Рик. Он поднёс к уху наушник и услышал быстрый бит поп-рок песни. — Какого хрена, чувак?! — возмутился Дэрил, вырывая наушник у Рика. — Ты не можешь подкрадываться вот так к кому-то! Я мог снести тебе голову. Рик потянулся через скрученное тело Дэрила за плеером. Он рассмеялся над попытками Дэрила, вывернувшись, убрать его от него подальше. — А говорил, что я не смогу к тебе подкрасться. Думаю, я оказался изворотливей, чем ты думал. Дэрил покраснел, потому что это было не тем, что он говорил. Дэрил никогда не обозначал, кого он представлял в той фантазии, которую Рик описал ему первой той ночью. Это Рик поставил себя на это место в своём воображении. Своё случайное признание заставило покраснеть и Рика, и он быстро произнёс: — Это то, что я думаю? Я не видел такого уже много лет! Он всё же вытащил плеер из-под тела Дэрила. Как только он оказался у него, Рик сел на пол и отполз назад, чтобы оказаться вне досягаемости Дэрила. Он вставил назад в ухо один из наушников как раз вовремя, чтобы услышать припев песни. Мощный ритм рока и отчётливый хриплый голос солиста вернул его в забытую эпоху. Это напомнило Рику о старшей школе. Он снова ухмыльнулся. — Кто это? — спросил он, но Дэрил не ответил. Он просто наблюдал за Риком, вслушивающимся в слова. «Я не хочу знать, как сильно ты меня любишь, я не хочу знать, насколько ты обо мне заботишься». Рик поднял взгляд — жара от пристального взгляда Дэрила хватило, чтобы задохнуться. В его груди болезненно жгло, и он снова опустил глаза. «Я не хочу делать то, что должен. Я не хочу носить то, что я должен носить. Я не хочу. Я не хочу. Я не хочу знать…» Рик выдернул наушник из уха и улыбнулся Дэрилу. Фальшивости этой улыбки едва ли хватило, чтобы скрыть эмоции, зарождающиеся в его горле и глазах. — Хорошая группа. Напомнила мне о старых добрых временах, — сказал он. Он поставил песню на паузу и открыл крышку. Посмотрел на CD-диск. Это был альбом «Wheels Are Turning» группы REO Speedwagon. — Часто слушаешь эту песню? — спросил Рик. — Ага, — ответил Дэрил. Между ними накалился воздух. Сердце Рика заколотилось опасно прерывисто — ба-дам… ба… дам… ба… да-а-ам. Оно рвалось наружу, заставляя кровь загустеть в венах. Но вот Дэрил прочистил горло и сказал: — Я слушаю их все довольно часто. Это хороший альбом. И единственный, что у меня есть. И течение крови тут же вернулось к нормальной скорости. Рик кивнул и встал. — Ну, вообще я пришёл сказать тебе, что ужин готов, — сказал он и направился к выходу. Он положил плеер на кровать у ног Дэрила. — Спасибо, — сказал Дэрил. Рик остановился в дверном проёме. Он оглянулся через плечо и сказал: — Если у этой штуки останется хоть какой-нибудь заряд, когда она тебе надоест, я хотел бы послушать его. Дэрил промычал что-то в ответ, и неясно было — «да» это или «нет». Рик отодвинул шторку и вышел. Уходя, он ощутил, как текст песни словно образует тяжёлый ком в желудке. Он не мог остановить её бесконечное повторение у себя в голове. Остаток этого дня и весь следующий песня играла как фон для его жизни — я не хочу, я не хочу — до следующего вечера, когда Рик наконец сдался и попросил Бет спеть. И не для того, чтобы поднять настроение за столом этим вечером. Просто чтобы выбросить из головы песню Дэрила. Когда одной песни оказалось недостаточно, он попросил вторую и третью, пока наконец не смог забыть её. Дэрил несколько раз кидал на него насмешливые взгляды, и Рик был уверен, что Дэрил знает, о чём он думает — он всегда знал — но той ночью Дэрил прошёл мимо его камеры, напевая мелодию своей песни, и Дэрил ни в коем случае не стал бы так делать, если бы знал, как сильно Рик хочет избавиться от неё. После Рик долго лежал с открытыми глазами, повторяя себе это снова и снова. На фоне его мыслей играла музыка. Иногда она звучала как тяжёлые ритмы восьмидесятых, но чаще так, как Рик услышал её, слетающей с губ Дэрила — низко, томно… дразняще. «Он бы не сделал этого специально», — убеждал себя Рик. Не сделал бы. К следующему утру Рик так и не смог себя убедить. Если Дэрил пытался так его достать, тогда он, конечно, не позволит этому сработать. Он покажет Дэрилу, что его песня REO Speedwagon — последняя вещь, о которой он думает. Тем утром Рик напевал свою собственную песню — My Little Sunshine (она была первой, что пришла ему в голову) — когда проходил мимо Дэрила по пути в сад. Это пригвоздило Дэрила к месту, но Рик улыбнулся, приветственно кивнул и продолжил петь. Он прошёл мимо, но до самого сада чувствовал горящий взгляд Дэрила на спине. Нахальная ухмылка расползлась по его лицу. Рик с неподдельным весельем продолжал напевать этот мотив во время своих утренних забот. Но пока он вспахивал почву под посадку овощей, мотив превратился в песню, и, напевая почти забытые слова, он вдруг понял, песню с каким текстом он выбрал. «Ты никогда не узнаешь, родной, как сильно тебя люблю я…» И это был просто удар под дых. Он умолк; его победный мотив оборвался на резкой ноте. Рик мог только надеяться, что Дэрил не из тех, кто читает между строк, но в глубине души он знал, что Дэрил определённо относился именно к такому типу людей. Он прошёлся по словам этой детской песенки, строчка за строчкой, пытаясь понять, какое послание он непреднамеренно передал своему лучшему другу. Рик погрузил руки в землю, тёмную от пролитой на неё воды, разрыхляя её. Чем больше он думал об этом, тем яснее осознавал, что песня была весьма подходящей. И разве это не был абсолютный, грёбаный пиздец? Это было слишком для притворного безразличия. Он вздохнул, снял перчатки и вытер свои потные ладони об потёртые Левайсы. Может ли эта ошибка послужить оправданием для разговора? Рик не знал. Может быть, ему просто нужно спросить Дэрила прямо: пытался ли ты вбить эту песню мне в голову? Но Рик не был уверен, что это не просто плод его воображения. Казалось, что когда дело касалось Дэрила, он больше не знал правильного решения. Слишком много противоречивой информации; это заставляло голову Рика идти кругом от замешательства. Он оглянулся через плечо, и, как по заказу, Дэрил был там. Свободно болтающиеся руки, быстрая походка, внимание, сосредоточенное на небе Джорджии — и он направлялся к Рику явно с какой-то целью и пудингом в руках. Рик отвернулся, быстро поправляя свою одежду и приглаживая волосы, прежде чем эти суженные глаза опустились вниз и остановились на нём, сидящем на корточках в грязи. Рик рискнул улыбнуться, делая первый шаг. И Дэрил ответил такой же улыбкой. Боль, давящая на грудь Рика, отступила. Он даже не заметил, как она появилась — он был слишком заворожен этой размашистой, самодовольной походкой, этими отросшими волосами, отброшенными назад лёгким ветром, и этим взглядом, способным поймать его с любого расстояния, а при сокращении дистанции до минимума — обволакивающим его целиком, таким глубоким и тёплым он был — как воздух, окружающий их. — Достал это для тебя, — сказал Дэрил и бросил стаканчик пудинга Рику. Он с лёгкостью поймал его и улыбнулся, сжимая стаканчик в руке. Дэрил думал о нём. Он принёс ему пудинг, который было очень трудно достать — он был настоящим фаворитом из лакомств в тюрьме. А этот пудинг к тому же был с шоколадным вкусом. В животе Рика затрепыхались бабочки. — Карл убьёт тебя за то, что ты принёс его мне, — сказал Рик, уже отрывая пластиковую крышечку. Дэрил выхватил у него её и приземлился прямо в грязь рядом с ним. Он удовлетворённо слизал пудинг со смятой крышки. — Не будь дураком. Я бы ни за что не взял пудинг, если бы этот пацан сам бы мне его не дал, — сказал он. — Он дал тебе пудинг для меня? — недоверчиво спросил Рик. Дэрил пожал плечами. — Не-а. Он дал его мне, потому что я помогал им с маленькой засранкой. Сегодня утром они с Бет хотели сбежать куда-нибудь вдвоём, и я сказал им, что посижу с ней немного. Думаю, мне заплатили пудингом. — Дэрил! — сказал Рик, разинув рот. — Ты не можешь вот так вот оставлять их без присмотра! Карл… Бет… Они… — Пфф, — закатил глаза Дэрил. — Может, именно поэтому парень попросил меня, а не своего папу? Они уже достаточно взрослые. Ты жил под таким присмотром, когда был в его возрасте? Ему в затылок всё чёртово время дышишь ты, или я, или Кэрол, или кто-то ещё. Дай ему потусоваться со своим другом. С его единственным другом. Дэрил пристально посмотрел на него, и Рик вздохнул. Дэрил был прав. Тем не менее, было трудно смотреть, как быстро растёт его сын. Рик слегка сплющил нетронутый стаканчик пудинга пальцами. — Без ложки? — спросил он. Дэрил фыркнул. — Забыл, — сказал он. — Будь мужиком и выпей его. Рик рассмеялся и покачал головой, всё же поднимая слегка помятый стаканчик к губам. Он всосал немного пудинга сверху с отвратительным хлюпом. Дэрил одобрительно кивнул головой. Он хоть и пытался, но так и не смог подавить самодовольную ухмылку. Рик улыбнулся ему в ответ, слизав остатки шоколада с верхней губы. После чего Дэрил отвернулся, возвращая взгляд к голубому небу, усыпанному облаками, а Рик посмотрел вниз, на свой пудинг, сжимая и разжимая стаканчик, наблюдая, как его содержимое поднимается и опадает. — Думаешь, мне стоит поговорить с Карлом? — спросил он. — Я уже поговорил, — ответил Дэрил. Рик посмотрел на него, снова разинув рот в потрясении. Дэрил глянул на него краем глаза и усмехнулся, увидев его выражение лица. — Это было довольно давно. Когда ты был не в себе из-за Лори, мы с Карлом проводили некоторые дни вместе, говоря о всяких разных вещах. Ему просто нужен был слушатель, вот и всё. И в один из таких дней, он сказал, что ему нравится Бет, и тогда я поговорил с ним обо всём этом. — Он сказал тебе это? Что она ему нравится? Дэрил кивнул. — Думаю, не повредит, если ты тоже поговоришь с ним об этом. Я рассказал ему о самых важных моментах, но… — Дэрил поднял ладонь, защищая глаза от солнечных лучей. — Как я уже говорил, я действительно практически ничего в этом не смыслю. У меня толком нет опыта. Уж точно меньше, чем у его старика. Рик нахмурил брови. Он уставился на свои пальцы, неустанно сжимающие и разжимающие этот бедный, мятый стаканчик пудинга… — Ты же знаешь, что у меня тоже почти нет опыта, — проговорил Рик. — Больше, чем у меня. Намного больше, — сказал Дэрил. Эти слова повисли между ними. Рик практически чувствовал их вес. Да, он никогда не видел и не слышал что-либо о Дэриле в романтическом контексте, по крайней мере, до той совместной пьяной ночи. Дэрил никогда не рассказывал историй о своих свиданиях, никогда не упоминал о каких-либо любовных интересах, дьявол, да он избегал этой темы любой ценой. Но, несомненно, у него было достаточно опыта, несмотря на его очевидное замалчивание этой темы. Дэрил был привлекательным мужчиной, и он был примерно в возрастной категории Рика. Вопрос пролетел в его сознании, как пинбольный шар в автомате: как далеко ты заходил, Дэрил? Он так сильно хотел спросить об этом, но его язык словно присох и онемел во рту; у Рика не получалось заставить его работать так, как он хотел. Затем Рику внезапно пришло в голову, что, если верить тому, что сексуальный опыт Дэрила был ограничен, то этому должна была быть причина. Дэрил тогда рассказал, что ему было нелегко заниматься сексом, потому что у него не всегда получалось удержать свой член в стоящем положении, но Рик никогда не встречал человека, который был бы так же незаинтересован в этом, как якобы был Дэрил. А он и не был незаинтересован, совсем нет. Рик видел его — с крепко стоящим членом и жаждущего — буквально умоляющего о прикосновении — о прикосновении Рика. Так, может, у Дэрила просто были какие-то сексуальные комплексы. И если дело было в этом, то это могло объяснить отсутствие опыта: зачем ему заниматься чем-то, что заставляет его чувствовать себя неполноценным или напрягает его? Это может объяснить и его поведение после той ночи. Что, если ночной перерыв и дневной свет заставили Дэрила вспомнить все его опасения по поводу романтических отношений, и именно поэтому он так себя повёл? Из страха! Значит ли это… Может, фантазии Рика были на самом деле возможными. Может быть, Дэрил действительно втайне хотел его. Если он хотел Дэрила, а Дэрил хотел его, тогда в чём была проблема? Рик не мог даже предположить, что сдерживало Дэрила. Для него было безболезненно и легко погрузиться в «нечто большее» с Дэрилом. Зачем Дэрилу отказывать себе в чём-то, чего он хотел, особенно зная, что может это получить, скажи он хоть слово? Тогда, это был ещё один зимний день — немногим после того, когда Дэрил чуть не умер — который они вдвоём проводили, обыскивая магазины в торговом центре. Группа остановилась в нём на несколько дней, в одном из универмагов. Они не задержались там слишком надолго, торговый центр был слишком большим, чтобы стать постоянным прибежищем, но в последний день Рик с Дэрилом решили попытать счастье и пройтись по магазинам в надежде, что найдут что-то полезное. Через полчаса после начала поисков, они проходили мимо ювелирного магазина, когда одна из витрин привлекла внимание Дэрила. Его резкий шаг замедлился, а потом он и вовсе остановился, и Рик последовал его примеру. Дэрил стоял там, прижав арбалет к бедру, и всматривался в набор мужских часов на руке манекена. Рик подошёл к нему. — Увидел что-то, что тебе понравилось? — спросил он с интересом.  — Не могу поверить, что они вот так просто лежат. Ты хоть представляешь, сколько денег стоят такие часы? Рик лучезарно улыбнулся. — Ну, так давай, — возбуждённо проговорил он, — давай выберем тебе одни! Дэрил запротестовал, но Рик схватил его за локоть и затащил в скромных размеров магазин, поближе к витрине. Он выпустил руку Дэрила, всматриваясь в имеющиеся варианты. Рик выбрал одни — чёрные, с широкими металлическими пластинами часы, в старомодном стиле — они будут хорошо смотреться на Дэриле. Несколькими ловкими движениями Рик снял часы с манекена, повернулся к Дэрилу и застегнул их на нём. Дэрил с благоговением посмотрел на них. Искреннее, почти детское восхищение охватило его; Дэрил поднял руку и провёл кончиками пальцев по гладкой поверхности, будто боясь, что она рассыплется от его прикосновения. Рик наблюдал за ним, и странное чувство удовлетворения и радости охватило его, вызывая улыбку — яркую, как солнце. Дэрил взглянул на него — и он выглядел настолько переполненным едва сдерживаемым желанием обладать этими часами, что Рик улыбнулся ещё шире. Дэрил опустил взгляд обратно на часы. Повернул запястье туда-сюда, приноравливаясь к их весу. — Был один парень. Он был, эм… психологом. Мне пришлось посетить несколько… несколько обязательных сеансов, когда я учился в старшей школе. Он мне очень понравился. Он был реально хорошим парнем. В нём не было ни капли грубости или подлости. Даже несмотря на то, что у него были все эти деньги и статус… и такие вот чертовски модные часы вроде этих. Но он совсем не смотрел на меня свысока. Ко мне всегда относились, как к дерьму, потому что я был бедным отребьем и деревенщиной, с дерьмовым папашей, и до меня никому не было дела. Но этот парень, он думал, что я смогу стать кем-то. Сказал мне так. И был так уверен, что я почти поверил ему. — Ты стал этим кем-то. Ты всегда им был, — сказал Рик. Это была не просто фраза, которую он сказал, потому что должен был. Он говорил серьёзно. Но его искренности оказалось недостаточно. Дэрил покачал головой и уронил руку вниз. Она неловко повисла сбоку от его тела, будто на Дэриле были наручники вместо фирменных часов. Когда он снова заговорил, его голос был хриплым от усилившегося южного акцента, который словно прорывался изнутри него, чтобы поставить точку в этом разговоре. Он сказал: — Единственное, кем я когда-либо был — это грёбаным дерьмовым реднеком. Мой папаша говорил, что я быстрее умру, чем надену такие часы. Он был почти прав. Мне не пришлось умирать, вместо этого пришлось помереть всему остальному миру. — Они хорошо смотрятся на тебе, — сказал Рик. Он подхватил запястье Дэрила, осматривая часы. Он поворачивал его взад и вперёд, наблюдая за бликами света в отражающейся поверхности. — Ты должен их оставить. — Пфф, — фыркнул Дэрил. Он отдёрнул руку и расстегнул часы. Они соскользнули с его запястья, и он бросил их на пол рядом с витриной. — Не будь идиотом. Я не подхожу для ношения такого дерьма. Я буду похож на грёбаного придурка с блестящей штуковиной, вроде этой. Да и вообще… они будут оттягивать вниз руку с арбалетом. И он развернулся и вышел, прежде чем Рик смог что-либо ему ответить. В тот день Рик зачем-то подобрал часы с пола и сунул их в задний карман. Он не был уверен, почему это сделал. Просто не хотелось оставлять их там. Дэрил не мог носить их тогда, но, может быть, однажды, он позволит себе иметь что-нибудь приятное, вроде них. Дэрил заслуживал всего чёртова мира… даже если сам в это не верил. Рик хранил эти часы несколько месяцев. Когда они вернулись в тюрьму, он засунул их под матрас, где их не нашли бы, пока не настанет их час. Рик говорил себе, что, в конце концов, он отдаст эти часы Дэрилу. Однажды, когда Дэрил будет готов к этому. Рик поднёс стаканчик пудинга к губам и всосал содержимое. Он облизал губы и передал стаканчик Дэрилу. Тот забрал его, ничего не произнося, и запрокинул, обхватив своими губами. Он даже не повернул стаканчик, чтобы отпить с другого края, а не с того, с которого пил Рик. Мысль об этом заставила щёки Рика начать гореть. Хоть они и целовались, но каким-то образом, именно интимность обмена стаканчиком пудинга заставляла Рика терять голову. Смотря на Дэрила сейчас — на его мягкий профиль, расслабленное лицо, поднятое к солнцу — Рик чувствовал, как его сердце замирает. В его теле разгорелся новый огонь, и имя ему было — надежда. Он не мог забыть. Он разделил кое-что с Дэрилом, и теперь, испробовав этот сладкий мёд, как он мог когда-либо отпустить его? Рик решил: у них будет свидание. Они сделают всё правильно, как он и обещал. Дэрилу просто не обязательно знать, что это свидание. Дэрил заслужил, чтобы у него выбили почву из-под ног, так же, как он заслужил эти часы. Рик даст ему и то, и другое. Рик готов был отдать ему всё. — Мы с тобой завтра уезжаем, — сказал ему Рик. Дэрил посмотрел на него, сбитый с толку. — Что? — спросил он. — Нам надо сходить на вылазку. Достаточно далеко. Просто нужно достать пару вещей. Ты со мной? — спросил Рик. Дэрил передал стаканчик пудинга обратно Рику, и он поднёс его к губам, снова пробуя эту сладость. Он кинул взгляд на Дэрила. Тот смотрел на него в ответ, выглядя так простодушно и непорочно в свете солнца. Рик мог видеть доверие, сквозящее в выражении его лица. Даже после всего, что случилось, Дэрил не начал смотреть на него по-другому. Они были такими же, как и всегда: просто они, просто Рик и Дэрил, сидящие бок о бок. Спокойный океан был тёплым, как вода в ванне; он успокаивал боль Рика, пока он не почувствовал расслабление и спокойствие, и хотя его несло медленным течением, его грудь ощущала единство с ним, и у него не было потребности в воздухе. — Ага, я с тобой, — сказал Дэрил, искренне, как и всегда. — Всегда с тобой.