В твоей тени

Тренировка шла уже второй час, сборная работала с силовыми упражнениями, и Гаранжин сводил по семь потов со своей команды. В том диком темпе, который задавал тренер, не было времени даже на лишний вздох, не говоря уже о полноценной передышке. И всё же, время от времени, десятый номер оборачивался в сторону двери, недоумевая, где запропастился их штатный корреспондент. Он вообще мало понимал в структуре её работы, вполне могло быть и так, что ей необязательно было присутствовать на каждой тренировке. В очередной раз бросив взгляд на дверь, Белов столкнулся с таким же недоумевающим взглядом Паулаускаса. Между ними успел состоятся немой диалог: — Ты чего? — литовец кивнул в сторону двери. — Ничего, — Сергей устало тряхнул головой. — Так я тебе и поверил, — Модестас закатил глаза, но тут же продолжил занятия со снарядами, потому что грозный голос тренера пророчил ему дополнительный час тренировок. Тренировка продолжилась в своём обычном ритме. Нагрузки вытеснили все остальные мысли, привычная и такая приятная боль в мышцах заставила почти забыть о том, что кого-то всё-таки нет. Гаранжин, видимо, действительно поставил перед собой задачу извести всю команду, потому что ещё через полчаса тренировок даже у Сергея затряслись руки и появилось непреодолимое желание упасть. Когда вся команда наматывала пятый круг с утяжелителями, за дверью стали слышны громкие голоса. Было не ясно, кто именно говорил, но то, что люди вели неприятный для обоих спор, было очевидно как день. Говорили двое: и если один голос показался смутно знакомым, то второй, Сергей был уверен, он никогда не слышал. Внезапно дверь открылась так стремительно, что с противным громким звуком лязгнула о стену. Увиденное заставило Сергея перейти на шаг, а некоторых баскетболистов и вовсе остановиться. — Я в который раз вам объясняю,— активно жестикулируя руками, на повышенных тонах что-то объясняла Маша. — Это. Не. Моё. Дело. Её спутник, немолодой мужчина, типичного чиновничьего вида, в строгом пиджаке и с лощёным лицом, явно не собирался сдаваться. — А я вам ещё раз говорю, уважаемая Мария Андреевна, — на слове «уважаемая» мужчина сделал особый акцент, - откажитесь. Отзовите фотографии из редакции. Такое не может и не должно попасть в печать, как вы не понимаете! — Не понимаю! — одним движением опуская саквояж на скамейку и разворачиваясь лицом к своему оппоненту, почти прокричала Маша, всплеснув руками. - Не понимаю! И отказываюсь понимать. Редакция сделала заказ, я считаю, что добросовестно его выполнила, — лицо её было красным, от шеи и до кончиков ушей, а глаза буквально стреляли молниями. — Если материал плохой, то редакция сама решит выпускать его или нет. Сама я ни-че-го отзывать не буду. — Мария Андреевна, — мужчина сжал кулаки, предусмотрительно держа руки в карманах, — Мария Андреевна, в последний раз предупреждаю, одумайтесь. — Наш разговор окончен, — Маша стояла прямо, как будто бы сзади неё была невидимая стена, и Сергей невольно прошёлся взглядом по ровной и напряжённой линии позвоночника. — И больше прошу не тратить моё время на такие пустяки. Мужчина развернулся и пошёл к выходу, но чуть не дойдя до двери развернулся и через плечо сказал: — Вы не сможете вечно прятаться за своим положением, и тогда сильно пожалеете о своём упрямстве. Сергей перевёл взгляд на Машу, которая изваянием застыла на месте, прожигая взглядом удаляющуюся фигуру. Он сам не понимал, чего было больше в его взгляде: удивления или восхищения. Всегда тихая и даже робкая, сейчас она полыхала гневом, как настоящий лесной пожар. Он не мог представить, что она вообще способна повышать на кого-то голос, но то, что он только что увидел, разбивало в пух и прах тот образ, который успел сложиться в голове. Она до сих пор была напряжена — это было видно по всей её фигуре, по нервным движениям, по тому, как двигались её губы — в своей голове она всё ещё вела схватку с противником — по глазам, в которых просто не могло быть столько неприязни и раздражения. — Маш, — осторожно окликнул её Гаранжин, удивлённый этой сценой не меньше самих баскетболистов, — ты в порядке? — В полном, — незамедлительно отозвалась Маша, но в голосе её ещё плескались невыраженные в стычке эмоции. — Всё нормально. — Слышали? — прикрикнул на команду Гаранжин. — Всё в порядке. Ещё на четыре круга. Раз-два! Сборная, будто бы очнувшись, неохотно побежала наматывать круги под подначивание своего тренера, но всё равно то один, то другой спортсмен бросали обеспокоенные взгляды на скамейку, где понуро сидела Маша. Спустя ещё час беспрерывных упражнений, раздался спасительный свисток. В перерыв команда общим решением отправила к скамейкам Сашу Белова как дипломата-переговорщика. Баскетболисты сели на скамейку на противоположной стороне поля, старательно делая вид, что вовсе не следят за тем, что творится на другой стороне площадки. Паулаускас привычно занял место рядом с Беловым: — Видал? — кивая в сторону девушки, спросил литовец. — А по ней и не скажешь, что так орать может. Бестия с камерой. Сергей ничего не ответил, ещё старательнее перезавязывая и без того идеально зашнурованные кроссовки. Когда он задрал голову, то увидел, что Маша поднималась на своё привычное место на верхних рядах, а Саша спешил к команде. — Какой-то хмырь из местной администрации против того, чтобы выходил материал, для которого Маша снимала репортаж, — Белов важно протиснулся на самую середину скамейки, где его тут же окружила остальная команда. — Я точно не понял, но кажется там что-то про злоупотребление положением. В общем, на фотографиях он в непотребном виде, а это… сами понимаете. Её и автора статьи с самого утра из администрации в редакцию таскали, но, кажется, ничего у них не вышло. — Да, — уважительно протянул Коркия. — А девушка-то с характером. — Смотри, как бы тебе этим характером не попало, — вставил свои пять копеек Едешко. — Нет, — задумчиво протянул Паулаускас. — Что-то в этом не так. Не могли они так просто её оставить. Белов, как и вся команда, с немым вопросом во взгляде уставились на Модестаса. — Чего? — лениво вытянул ноги баскетболист. — На таком уровне оплошности не прощают и тем более не уговаривают. Крыша у неё есть, покровитель. Тут и думать нечего. Сергей перевёл задумчивый взгляд на трибуны. От былой злости на лице девушки не осталось и следа: она была погружена в себя и замкнута от внешнего мира ещё больше, чем обычно. Невыносимо сильно хотелось подойти и расспросить её обо всём самому, но было что-то, что не позволяло ему говорить с ней при всех. Не сейчас и не так. Он ещё раз поднял на неё взгляд, и неожиданно она тоже посмотрела на него. Немой диалог взглядов, как у заговорщиков, которых никто не видел. — Всё в порядке? — он легко кивнул, не разрывая зрительный контакт. — Да, я в порядке, — чуть улыбаясь, кивнула девушка, поправляя волосы. - Спасибо. Вторая часть тренировки прошла намного спокойнее. Настроение у Сергея было замечательным, пусть и немного тревожным. Взгляд уже привычно цеплялся за маленькую фигуру, появляющуюся то на этом, то на другом конце поля. Все упражнения давались легче, и Сергей, довольный своей сегодняшней формой, решил остаться и подольше позаниматься. В конце Гаранжин устроил спарринг-игру, что ещё больше подняло настроение Сергея. Он чувствовал в себе новые силы и поэтому, когда вся команда шла в раздевалку, позволили себе остановиться около Маши, которая тоже собирала вещи на скамейке у площадки, и спросить: — Маш, — она мгновенно обернулась на его голос, и он снова узнал в ней ту девушку, которая так остро реагировала на любой знак внимания к себе, — то, что случилось сегодня… Ты как, в порядке? Глупее вопроса быть, наверное, не могло. Внутри, Сергей дал себе подзатыльник за такую нелепую фразу, но снаружи его нервозность выдавала только рука, потянувшаяся к вечно падающей на лоб чёлке. -Это ничего, правда, - девушка опустила взгляд, ей было неловко принимать всё это внимание и заботу от команды, - Как я и говорила, это пустяки, - какое мастерское вранье, Маша, браво, - Всё обойдётся, но спасибо за беспокойство. Улыбка, такая робкая и нежная, расцвела на её лице и – БАМ - все до одной мысли вылетели из головы Белова. Он был готов поверить во всё, что она ему скажет, и он поверил. Ни настороженность Паулаускаса, ни странные слова того мужчины, ничего сейчас не могло заставить его усомниться в её словах. Она взяла саквояж, пошла в сторону двери, но, уже взявшись за ручку, обернулась и через плечо бросила: -Ещё увидимся. Эта её-спасибо-за-то-что-спросил-улыбка. Это её-мы-ещё-увидимся-слова. Эти её-я-не-знаю-во-что-ввязываюсь-глаза. Белов согнал с себя ещё семь потов, окрылённый сегодняшним днём. Мячи попадали в кольцо с завидной частотой, а ему всё было мало. Он сложил в рюкзак дополнительных пять килограмм груза, а ему всё было мало. Круг за кругом. Прыжок за прыжком. И казалось, что недостаточно. Казалось, что легко. Что он невесом. Потеряв счёт времени и отчёт о своих мыслях, 10 номер раз за разом возвращался к кольцу и к этим горящими молниями глазам. Наконец, он почувствовал блаженную усталость. Довольный собой, как никогда, Сергей быстрым, пружинистым шагом вышел на крыльцо Дворца, думая уже о том, как пройдёт завтрашняя тренировка. Он спустился на пару ступенек, поднял взгляд и остановился, как вкопанный. На самой нижней ступеньке сидела Маша, в этом он не сомневался: глаз безошибочно угадал её птичьи, острые плечи, крупные кудри, которые выбивались из пучка на затылке, спина сгорблена, ноги вытянуты вперёд, и её бессменный саквояж на тротуаре. От мысли, что девушка ждала его, в районе груди что-то расцвело или сгорело – Сергей не понял и даже не стал пытаться объяснить. Просто пора привыкнуть, что появление Маши стало синонимом к слову «аномалия»: она, как ураган, проносилась мимо, не замечая ничего, сваливалась на голову, как лавина, её страсть охватывала не хуже лесного пожара, а открытость порой просто обезоруживала. Он не понимал её, как будто бы два разных человека уживалось в этом крохотном теле. Тихая скромница, краснеющая всего лишь от перехваченного быстрого взгляда, становилась воплощением энергии, стоило очередной только ей одной понятной идее ударить в голову. Ему казалось, что обидеть или выбить из колеи её может любая мелочь, но, кажется, когда в руках её камера, даже дивизия не смогла бы остановить Машу. Сергей стоял, глядя на эти хрупкие на первый взгляд плечи, и не понимал: кто она, эта дикая птица? В какие-то моменты, ему остро хотелось защитить её, когда она буквально съёживалась под взглядами игроков сборной, хотелось увести её, спрятать и сказать какую-нибудь ничего не значащую глупость, о том, что её никто не тронет. Но бывало и по-другому: когда она, разъярённая и злая, охваченная неведомым ему чувством, шла вперёд, с камерой наперевес, сжимая свои маленькие кулачки, ему хотелось тут же уйти с её пути. Он абсолютно не знал, чего от неё ожидать. Но, господи, он правда признался себе в этом, было так интересно узнавать её. Как будто бы она была действительно дикой птицей, позволяющей смотреть на себя, подпуская всё ближе с каждым днём. Одно неловкое движение. Взмах крыльев. Она улетит. Сергей никогда не был силён в догадках, поэтому и теперь доверился своему методу: действовать просто и прямо. Он видел, с Машей не нужно было что-то из себя воображать, она как будто бы чувствовала фальшь, невольно остерегаясь её. Настолько медленно, насколько это позволял резко участившийся пульс, Сергей спустился, остановившись на несколько ступенек выше от неё: -Меня ждёшь? – голос против воли дрогнул, за что Белов тут же мысленно дал себе оплеуху. Девушка почти подскочила на своём месте, все заготовленные слова и выдуманные причины вылетели из её головы со скоростью пули. -Да, - её голос был удивительно ровным, как будто бы тот слой лжи, который она тщательно продумывала эти несколько часов исчез, обнажая ту самую простую и единственную правду. Неожиданно, но признаться было легче, чем она думала. Настолько, что девушка, всё ещё сидя на ступеньках, смотря на баскетболиста из его тени, позволила себе продолжить, - Ты долго сегодня. -Если бы знал, что меня ждёт эскорт, поторопился бы, - мужчина, старательно пряча приподнятые уголки губ в усах, спустился ещё на пару ступеней, протягивая руку. -Если бы я могла присутствовать на тренировках, - девушка руку не приняла, встала сама и отряхнулась, - Обошлись бы и без эскорта. -Упрямая, - беззлобно заключил Белов, обходя девушку спереди и разворачиваясь к ней. -Работа такая, - также беззлобно ответила девушка, поднимая с земли как-она-его-вообще-держит-саквояж. -И что же это за работа такая? – усмехнулся Белов, уже привычно забирая у девушки её ношу. --Знаменитым баскетболистам жизнь усложнять, - поравнялась с ним девушка. -Неужели это так важно? – нарочито тяжело вздохнул Сергей, в глубине души прекрасно понимая, что ему хотелось, чтобы она была там, смотрела, просто находилась в поле зрения, чтобы… Чтобы ему было спокойнее? От неожиданно сделанного открытия, воздух застрял где-то в середине горла, а голова против воли повернулась в сторону шагавшей рядом девушки. Маша почувствовала этот взгляд, тоже повернув голову в его сторону: их взгляды встретились – он не знал, что она увидела там, в глубине его глаз, но это что-то заставило девушку тут же опустить взгляд. Выпавшая прядь и поздние сумерки оказались как нельзя кстати, её лицо не то что покраснело, оно горело. Столько, сколько она позволяла себе с Сергеем, она не позволяла себе ни с кем. А сейчас, когда он так посмотрел на неё, единственным желанием было убежать. Это было слишком близко. Слишком личным. Слишком и всё. -Это всё для работы, - с нажимом на последнем на последнем слове попыталась сказать уверенно девушка, но голос её предал. До остановки они дошли молча. Сдержанно попрощались, потому что каждый опять был глубоко погружён в свои мысли. Сергей направился в сторону дома, а Маша села на скамейку, обхватив руками чемодан и положив на него свою голову. Дура, - почти выла про себя девушка, - ждала его чёрт пойми сколько времени и для чего? Чтобы выставить себя полной идиоткой. Я хотела сказать ему: «в целях улучшения материала и раскрытия потенциала проекта, мне необходимо присутствовать на вечерних тренировках». А что я сказала: «Меня ждёшь?» - «Да». Дура-а-а-а, -на выдохе, сквозь сжатые губы прошипела Маша, ещё сильнее стискивая свой саквояж. Он же теперь невесть что себе вообразит, - продолжала гнобить свою простоту девушка, - Мол, доверчивая простушка сошла с ума от величия и красоты форварда команды, вешается на него и беззастенчиво поджидает его у выхода. Про-тив-но. Почему-то девушка знала, что Сергей не станет об этом рассказывать команде, но стыд перед самой собой просто убивал. Как она, Маша, которая в университете сторонилась мужчин, как огня, которая спускала на нет все попытки близости с противоположным полом, живущая в своём иллюзорном и крохотном мирке, отважилась на такое? Она не знала, что с ней происходило, но это выбивало из колеи, и это нужно было заканчивать. -Маша! – знакомый голос громко окликнул её из темноты аллеи. Спустя мгновение она увидела силуэт Сергея, который переходил с бега на быстрый шаг. -Сергей? – девушка поднялась, обеими руками, словно щит, держа перед собой саквояж. Он остановился перед ней и, нисколько не запыхавшись, ещё бы, быстро посмотрел на часы: -Уже за полночь. Последний автобус ушёл полчаса назад. -Ой, спасибо, что вернулись, - девушка перехватила свой саквояж поудобнее, - Иначе я бы здесь ещё долго просидела. Я пойду тогда, - девушка проверила свои часы, прикидывая сколько времени у неё займёт дорога домой, - И ещё раз спасибо, Сергей.. -Ты правда думаешь, что я вернулся просто, чтобы сказать, что автобусы уже не ходят? – в его голосе было столько недоумения, что Маша уже подумала, что и правда успела сказать какую-то непростительную глупость. Но, не найдя в своих словах ничего странного, она внимательно посмотрела на Сергея, чуть склонив голову набок, как всегда делала, когда чего-то не понимала. -Пойдём, - Белов просто взял, а точнее привычно забрал из сопротивляющихся рук непосильную для них ношу, и сделал пару шагов в сторону, противоположную его дому. Маша как будто бы очнувшись, в два лёгких шага догнала Сергея, вцепившись в рукав его пиджака: -Стойте, стойте, - затараторила она, переходя с «вы» на «ты» как делала всегда, когда нервничала, - Тебе же совсем в другую сторону, да к тому же и поздно уже. Я видела, у вас завтра опять ранняя тренировка, а тут ещё этот саквояж… Она ещё что-то говорила, но Сергей пропускал этот бред мимо ушей. Все до единой его мысли были сосредоточены на ладони, которая сжимала его локоть и предплечье. Там, где пальцы касались пиджака, кожа горела и посылала электрические импульсы по телу. Наконец, он остановился, опуская на неё, всю стушевавшуюся и до кончиков ушей смущённую, свой взгляд: -И что же ты предлагаешь? -Я могу сама дойти, здесь всего-то полчаса идти, - её уверенность в правильности своих слов таяла под его серьёзным взглядом, - Ну, максимум сорок минут. Саквояж и не тяжёлый вовсе. Да и темно сейчас не очень, лето практически… -Назови мне хоть одну внятную причину, по которой я не могу проводить тебя. Девушка хотела сказать очередную придуманную отговорку или откровенную глупость, но, поймав на себе взгляд его светло-серых-почти-голубых, её рот беззвучно открылся и закрылся. Несколько раз. Приняв молчание, как капитуляцию, Белов победно перехватил саквояж в другую руку, предлагая правый локоть девушке. -Пошли? -Пошли, - тихо пробормотала Маша, смотря строго себе под ноги и робко принимая руку. Ничего не сказав друг другу, они пошли вперёд. Осенняя ночь ещё никогда не была так удивительна: все поэты, посвятившие стихи летней луне, и понятия не имели о том, как прекрасна может быть полночь в конце сентября. Безлюдные улицы встречали их абсолютной тишиной, в которой раздавались только их глухие шаги. Показалось, или маленькие пальчики сильнее обхватили предложенный локоть, делая идущих чуть ближе друг к другу? Показалось.