В твоей тени

Настоящая русская зима раскинулась над столицей СССР: москвичи по воскресеньям спешили на городские площади и в парки, жители домов мастерили горки в своих дворах, общими усилиями заливали корт, а кое-где уже во всю катались дворовые хоккейные команды. Ребятишки строили форты и перекидывались снежками, нехотя возвращаясь домой сушить насквозь мокрые варежки и шапки. Но была девушка, которую всё это веселье обошло стороной. Маша уже месяц не выходила на улицу, делая исключения только, чтобы купить продукты или выбросить мусор. И даже когда выходила, натягивала шапку на глаза, не замечая ни общего веселья, ни кристально-белого снега, ни яркого зимнего солнца. В одно мгновение она смогла потерять то, к чему шла всю жизнь. Работу мечты, положение, авторитет, главное достижение жизни — членство в союзе журналистов, товарищей из баскетбольной команды и то трепетное чувство, которое она не смогла сохранить. Паломничество к ней в квартиру продолжалось несколько недель: приходили бывшие коллеги по фотостудиям, друзья из университета, фотокорреспонденты и издатели, приходил старый учитель и очень верный друг Анатолий Степанович. В своей очередной визит он пытался растормошить, хвалил работы в альбомах, говорил, что сейчас нельзя отчаиваться и что нужно непременно добиваться возвращения удостоверения. В конце разговора он обмолвился, что ему не под силу уже такие масштабные спортивные проекты, и Маша тут же обо всём догадалась. Анатолий Степанович видел, что сказал лишнего, но исправить ничего уже не мог. Маша поблагодарила за помощь и сказала, что обратится к нему за помощью, если решится на подобный шаг. Но тон, которым она это сказала, и стеклянный взгляд, опущенный в пол, говорили об обратном. Дверь за учителем закрылась, и девушка не могла больше сдерживать слёзы и отчаяние, погрузившись в которое она жила с того самого момента, когда к ней в квартиру постучались днём воскресенья, за день до отправления команды. Воспоминания о том дне не оставляли её ни на миг. И вот сейчас, сидя на диване в своей квартире, когда за окном падали хлопья снега и светило солнце, она в который раз пропускала через себя то ужасное воскресенье. Днём, девушка спокойно упаковывала вещи в дорогу, как вдруг в её квартире раздался дверной звонок. Поддавшись девичьим влюблённым мечтам, она побежала открывать дверь, задыхаясь от одной только мысли, что это может быть Сергей. Но на пороге её квартиры стояли трое мужчин в серых и коричневых костюмах. Одного из них девушка имела неудовольствие повстречать раньше. Запустив руки в карманы своих широких брюк, мужчина по-хозяйски прошёл в квартиру. За ним зашли и двое других, не обращая никакого внимания на попытки Маши помешать им. — Я думала, что наш инцидент уже давно исчерпан, — попыталась как можно увереннее сказать Маша, но даже ей самой её голос показался тихим и робким. — Немедленно уходите прочь из моей квартиры! — Ошибаетесь, Машенька, — незваный гость вальяжно расположился на диване, двое других заняли два кресла у окна, Маша осталась стоять в дверном проёме. — Вы нанесли мне и моим друзьям оскорбление, а этого так просто не отпускают. Вынужден сделать вам предложение. — Интересно узнать, какое? — с отвращением сказала Маша, игнорирую фамильярность, которую позволял себе мужчина в её адрес. — Вы откажетесь от должности фотокорреспондента сборной, — Маша смотрела на него, не понимая смысла слов. — И сдадите своё удостоверение и значок члена Союза Журналистов. — Ни за что! — гнев бурлил где-то под кожей. — Вы сумасшедший, если решились предлагать мне такое. Повторяю ещё раз: уходите отсюда немедленно. И не смейте делать мне ваших предложений, вы мерзкий, гнусный… — Тише-тише, девочка, — посмеиваясь, сказал мужчина, наблюдая за покрасневшим лицом девушки и сжатыми маленькими кулачками. — Если откажешься, твоей драгоценной подруге больше ни одно издание не даст и строчки написать, это я обещаю. Уж у неё то мы удостоверение журналиста заберём в два счёта, можешь не сомневаться. — Не трогайте Лиду! — в порыве эмоций крикнула Маша, готовая в любой момент броситься на защиту подруги. — Я тронут! — мужчина фальшивым жестом вытер несуществующую слезу, поднимаясь с дивана и делая несколько шагов в сторону Маши. — Но если действительно заботишься о своей подруге, то сегодня же побежишь писать отказ. Мужчины вышли в коридор. Двое помощников тут же оказались на площадке, ожидая главное действующее лицо. Чиновник задержался в дверях и перед тем как выйти из квартиры небрежно бросил через плечо: — Передавай привет папе. И это стало последней каплей. Девушка металась по квартире, не зная, что ей делать. Если у Лиды заберут удостоверение, это просто убьёт её. Она знала подругу ещё с первого курса, и та была одной из немногих, кто мирился с замкнутым характером Маши. Они сдружились ещё на вступительных испытаниях, когда попали в одну команду. Потом курсовые и дипломные проекты, выездные практики, полевые работы и совместные репортажи. Лида была чуть ли не единственной, кто поддержал её, когда в институте выяснилось, что отец Маши — влиятельный издатель. Она видела в Маше талантливого фотографа и верную подругу, никогда не искала шанса воспользоваться её связями или подняться за счёт девушки. И ещё Маша знала, как тяжело девушке далось это членство: родом из глухой деревни, где в старом доме жила только старая бабушка, Лида с первого курса бралась за любую работу, всё заработанное до копейки отсылая домой. Лишить её работы означало лишить любого шанса на будущее. Мимолётная мысль позвонить отцу выбила воздух из лёгких. Нет. Не будет этого. Тогда всё, что говорили у неё за спиной всю жизнь, окажется правдой. Она в жизни ни за кого не просила отца, а за себя и тем более. Как-нибудь справиться. Что-нибудь придумает. Достала из шкатулки значок и удостоверение, посмотрела на часы: «Вечерняя тренировка уже, наверное, закончилась», — от случайной мысли закружилась голова. Что же она скажет Сергею? Как посмотрит в глаза? Нет, ничего она ему не скажет. Уходить нужно быстро и молча, некогда ему её жалеть, некогда возиться с безработной. Ему нужно побеждать, и теперь она совершенно точно ничем не может ему помочь. Дорога до Дворца Спорта показалась бесконечной, а ноги сделались ватными. Зажатый в кулаке значок больно резал ладонь, но девушка шла, не замечая этого. Втайне, ей хотелось, чтобы сейчас ей встретился Сергей, чтобы помог, чтобы защитил, чтобы сказал что-то светлое, всегда возвращающее силы. Но Сергей уже ушёл домой, и девушка запретила себе впредь даже думать о нём. То, что было дальше, происходило для девушки, как в тумане: громкие голоса, недоумение директора, вопросы, восклицания, угрозы. Заявление тоже было размытым, потому что писала его Маша сквозь плотную пелену слёз. Вот так просто. Подпись. Удостоверение и значок лежат на столе — они больше не принадлежат ей, просто вещи. Из тумана выплыло удивлённое лицо Гаранжина, и девушка, больше не сдерживаясь, громко всхлипнула и выбежала из кабинета, в следующий раз остановившись за пару кварталов от своего дома. На следующее утро, после бессонной ночи, она стояла, закутавшись в своё тёплое пальто и скрывая за шарфом своё опухшее от слёз лицо. Она видела, как Гаранжин отводит Белова в сторону. Сердце пропустило удар, но она знала, что тренер сделает, как нужно, без лишних сантиментов и эмоций. Ему нужен был боец, который сможет победить американцев, и Гаранжин сделает всё, чтобы этот боец оставался боеспособным. Автобус с игроками тронулся, и на Машу навалилось осознание того, что жизнь её начала стремительно рушиться. Прошло немало времени, но гнетущее чувство пустоты не отпускало. Маша не могла даже смотреть на фотоаппараты. Спрятала все камеры и альбомы в шкафы и под кровать, на самой верхней полке оставив только небольшой серый альбом. Рука не поднималась убрать его, но и смотреть сил больше не было. Девушка жила на свои сбережения, но и они должны были скоро закончиться. Что она будет делать дальше, Маша не знала. Она вообще больше ничего не знала. Все свои дни она проводила за чтением книг, часто её навещали, приходила Лида. Она чувствовала острую вину, но сделать ничего не могла. Тем не менее чаще всего девушка была одна. Но сегодня, в середине дня раздался звонок в дверь. Она никого не ждала, и поэтому, быстро поднявшись, поспешила в коридор. Маша замерла на полпути, когда в дверь настойчиво постучали, и она услышала его голос: — Маша, ты дома? — Белов настойчиво звонил и стучал в дверь. По голосу было слышно, что он запыхался. — Пожалуйста, открой, нам нужно поговорить. Что делать? Открыть она ему не могла. Что она скажет? Соврёт? Нет, врать ему больше не хотелось. Скажет правду? О том, что не смогла поступиться принципами и теперь осталась без работы и без будущего? Она балласт, и ему этого не нужно знать. Маша на цыпочках вернулась в комнату, прислушиваясь к звукам на лестничной площадке. Она не знала, сколько времени прошло, пять минут, десять или целый час, но в какой-то момент стало тихо, и она поняла, что Сергей ушёл. От осознания этого стало не легче, а только хуже. Но ведь она сама того хотела, разве нет?.. Дело шло к вечеру. В холодильнике и в шкафах не было ничего съестного, и Маша с неохотой засобиралась в магазин. Приоткрыла дверь, выглянула на лестничную площадку — никого. Магазин был недалеко, поэтому девушка не надела ни шапки, ни шарфа, ни варежек. В руке — авоська, в кармане — деньги. Ослепительно белый снег заставил девушку зажмуриться и приложить руку к глазам. Она уже вышла на тротуар, как вдруг услышала, как её окликнули. Это снова был он. Сергей спрыгнул с перил детской площадки, на которых сидел, как только увидел, что из знакомого подъезда вышла Маша. Он знал, что рано или поздно она выйдет на улицу, и они встретятся. Девушка машинально обернулась на голос, всё ещё щуря глаза, а он не мог остановиться, взглядом находя и изучая изменения, которые произошли с ней за этот месяц. Бледное лицо сильно выделялось на фоне тёмных кудрей, а глаза, кажется стали ещё больше. Он сделал шаг по направлению к ней, а девушка, теперь уже в упор смотря на него, моргнула несколько раз и сорвалась с места. О чём она думала, когда хотела убежать от него? Она и сама бы не смогла ответить на этот вопрос, но в тот момент в её голове набатом билась эта мысль: «бежать, бежать, не оборачиваясь, бежать». Может быть, в глубине души она знала, что ей хотелось, чтобы он догнал. Белов, чьи кроссовки утопали в снегу, ринулся вслед за девушкой и настиг её на углу дома, обгоняя спереди и удерживая за плечи вытянутыми вперёд руками. Она тяжело дышала и не смотрела на него, а он думал, что сойдёт с ума, если сейчас же не посмотрит в эти глаза. — Маша, — её имя вырвалось маленьким облачком пара, — не беги, посмотри на меня. Девушка замотала головой, пытаясь вырваться из его хватки. Сергей не смог сдержать полуулыбки, глядя на её упрямство. Он медленно отпустил её плечи, двигая ладони ниже, по локтям и к предплечьям, наконец касаясь пальцев, которые ощутимо дрогнули от его прикосновения. Игнорировать его просьбу становилось невыносимо сложно, и Маша сдалась, поднимая голову, тут же встречая взгляд его светло-серых-почти-голубых глаз. Они не отводили взгляда друг от друга, всё ещё не расцепляя пальцев. — У тебя руки холодные, — шёпотом сказал Сергей, с трепетом ощущая, как девушка сильнее сжимает его ладонь. И от этого прикосновения, полного забытой нежности, им обоим стало не по себе. Будто бы и не было этих месяцев, когда они не видели друг друга. И не было этих слов, полных обиды, которые он придумывал себе. Его «было и прошло» как-то очень быстро сдало свои позиции, а её «никогда не думать о нём» разбилось в дребезги, оставшись лежать в снегу. — Прости, — тихо выдохнула Маша и спешно опустила взгляд, чувствуя, что слёзы вновь наворачиваются на глаза. — Я должен был прийти раньше, — ответил Сергей, нагибаясь так, чтобы соприкоснуться лбами. Он притянул девушку ближе, дождавшись, пока она, колеблясь, сделала неуверенный шаг вперёд. Так они и стояли на углу её дома, вокруг лежал снег, светило зимнее солнце. В её руках всё ещё была зажата пустая авоська, а у его ног лежала сброшенная с плеча сумка. — Я… — девушка запнулась, слова застревали в горле. Она говорила, уткнувшись носом ему в пальто: — Я больше не фотокорреспондент. У меня больше нет удостоверения. И я не могу больше заниматься вашим проектом. И никакими проектами вообще. Я должна была сказать тебе раньше, но не смогла. — Я знаю, — куда-то ей в макушку выдохнул Сергей. — Знаешь? — Маша отодвинулась, чтобы посмотреть на лицо Белова. — У тебя хороший учитель, — девушка несколько секунд смотрела на него, а потом, догадавшись, вновь опустила голову, неловко улыбаясь. — Тогда ты должен знать и всю историю, — недоверчиво сказала Маша. — Теперь знаю, — утвердительно кивнул Сергей. — Точнее, только сегодня узнал. До этого не приходил, потому что думал… Много чего неправильного о тебе, — Сергей сделал шаг вперёд, нежно улыбаясь, глядя ей в лицо. — Прости меня. Девушка вернулась к нему в объятия, еле-слышно выдохнув ему в плечо: — Ты думаешь, я правильно поступила? Он не ответил на её вопрос, а просто сжал в объятиях крепче, и девушка закрыла глаза, чувствуя, как напряжение предыдущих месяцев сменяется спокойствием. Как будто бы сейчас, посреди зимы, для них наступила долгожданная весна. И всего того кошмара не было. Она понимала, что простила ему долгое время разлуки и упрямое молчание, и то, что он тоже простил ей бегство и скрытность, которая не давала спать и играть в полную силу. — Возвращайся, — после недолгого молчания уверенно сказал Белов. — Маша, ты должна вернуться. Тебя все поддержат. — Не могу, — девушка стала серьёзнее, отпустила его руку и сделала несколько шагов в сторону. — Почему? — удивился Белов. — Чего ты боишься? Я уверен, если сказать твоему отцу, проблемы больше не будет. — Ты не понимаешь, — девушка решительно забрала свою руку из его ладони. — Я так не могу. Даже ты подумал, что я прячусь за его спиной! Представь, что скажут остальные. — Да какая разница, что они скажут? — искренне не понимал мужчина. — Тебе нужно думать о себе и своём будущем, а не о чужом мнении. — Я и так думаю, — не сдавалась девушка, — но отца ни о чём просить не буду. — Ты поступила правильно, уступив своё место подруге, но тебя саму никто не спасёт, и ты должна это понимать. И вместо того, чтобы месяцами безвылазно сидеть дома и отвергать помощь друзей, ты бы уже могла сто раз вернуться, если бы действительно этого хотела. Но сдаётся мне, что жалеть себя, тебе гораздо легче, чем переступить наконец-то детские комплексы и просто позвонить отцу. Маша задохнулась от обиды, его слова били в самую цель, и оттого были в сто раз больнее: — Я не просила их помощи, и смогу справиться сама! — Ты ничего не видишь из-за своей гордости! — вспылил Сергей. — Ты готова отказаться от своей мечты, лишь бы никто не подумал, что отец тебе помогает. Может, пора перестать быть маленькой девочкой и, наконец, принять помощь, которую тебе предлагают? — Если ты так меня видишь, что ж, прекрасно! — девушка зло смотрела на баскетболиста. — Если это всё, что ты хотел мне сказать после двух месяцев молчания, то закончим. Прощайте, Сергей Белов. Девушка развернулась и, не оборачиваясь, когда Сергей позвал её, зашла в подъезд, громко хлопнув дверью. Пустая авоська так и болталась в её руке, девушка напрочь забыла и про магазин, и что вообще хотела куда-то идти. Мда, не так он представлял их первую встречу, совсем не так. Но выбора она ему не оставила. Упрямая девчонка. То, что она не хотела спасать саму себя, не значило, что Сергей не сделает всё, что в его силах. Хочет или нет, но ей придётся принять его помощь, потому что без неё он…. Нет, просто потому что. Находясь в самом решительном состоянии духу, Белов добежал до ближайшей телефонной будки, плохо двигающимися от холода пальцами набрал несколько номеров по памяти, позвонив старым знакомым. Те были удивлены слышать его голос и ещё более удивлены причине звонка, но на все вопросы Сергей коротко отвечал: — Нужно. Потом объясню. Спустя некоторое количество времени, шесть телефонных звонков и целую череду запутанных объяснений, нужная информация всё-таки попала к нему руки. Снег валил хлопьями, и Сергей стоял на обочине, вытянув руку в сторону: ему повезло, и такси не пришлось долго ждать. Назвав шофёру адрес, Белов откинулся на спинку сиденья, удивляясь в какую авантюру сам себя впутал. «Это всё она, — твердил про себя Белов, — это всё она». Если бы не она, пропустил бы он впервые в своей жизни тренировку? Да никогда. Но слишком многого не произошло, если бы однажды в их зал не вошла девушка с воробьиными плечами. Сегодня он так и не смог нормально попросить прощения, но что поделать, слова всегда давались ему труднее, чем настоящие поступки. И он надеялся, что на этот раз всё точно получится. По крайней мере, он чувствовал, что делает всё правильно. Такси затормозило у элитного дома в сталинском стиле. Белов расплатился и вышел у парадного входа — назвать это подъездом язык не поворачивался. Консьержка недоверчиво оглядела его, но, услышав номер квартиры, пропустила. Был уже вечер, и Сергей надеялся, что нужный ему человек уже вернулся домой после работы. Минуя лифт, баскетболист, пропуская по две ступени, буквально взлетел на восьмой этаж. Знал ли он, что скажет этому человек? Не имел ни малейшего понятия. На площадке было всего две квартиры, что ещё раз говорило о высоком статусе и обеспеченности жильцов. Белов позвонил в звонок, переводя дыхание и пытаясь не сомневаться в правильности своего решения. Он позвонил ещё раз — никто не ответил. Сергей уже думал, что ему предстоит провести на лестничной площадке весь вечер, как вдруг за дверью послышались шаги и в следующее мгновение замок щёлкнул. Дверь ему открыл невысокий мужчина средних лет, облачённый в домашний халат поверх рубашки и брюк; его кудрявые волосы уже тронула седина, предававшая ему особый шарм. Заинтересованные глаза смотрели поверх небольших круглых очков в тонкой оправе, но он не спешил пропускать гостя внутрь, держа одну руку на дверной ручке. — Чем могу быть вам полезен?