Шип в бутоне

      Ученица снова спала, обняв подушку. Она вцепилась мертвой хваткой в плащ учителя, и ему пришлось оставить одежду Чисэ. Она уткнулась носом в скомканную ткань и сопела.       Под ногой Гарлы скрипнула половица. Все-таки она не была полностью бесплотной.       — Что-то не так? — обернулся к ней Шип. В голосе его не было напряжения, но фейри знала: будь он человеком, она слышала бы истеричные нотки в его интонации. И особого труда представить это не составило.       — Нет, нет, все…хорошо. — Решиться на правду, будучи стоиком, не составляло труда. — Пройдем туда, — она махнула рукой куда-то назад. Комната, вся в тени, не давала возможности разглядеть дверной проем. И Шип не двинулся с места, пока фейри не скрылась в дверях.       Они оказались в неожиданно светлой и просторной гостиной.       Эллиас сел в любезно предложенное фейри кресло за кофейным столиком. Он сложил пальцы на груди пирамидкой, и Гарла залюбовалась сгибом суставов его пальцев.              — Сейчас ее лучше не беспокоить. Пока зелье не будет готово, лучше побудь здесь, ладно?       Застывшая фигура в кресле дергано кивнула. И фейри оставила его в компании нескольких пучеглазых пушистиков. Через несколько десятков долгих фритюрных минут она ввалилась в комнату с подносом на руках, едва удержав равновесие покачнулась на одной ноге и балансируя добралась до столика. Эллиаса в кресле уже не было.       Огоньки уличных подвесных фонарей бликами стучались в стекла окон гостиной.       Шип стоял у одного из них, скрестив руки на груди. Как только чашки наполнились горячей ароматной жидкостью, фейри начала засыпать его вопросами о состоянии Слэ Беге и его причинах.       …       — Три недели, говоришь, — осведомилась Гарла. — Что ж ты раньше не приходил?       Демон молчал, но она и так знала ответ — искал других лекарей в мире фейри и мире кудесников. Поход к ней — крайняя мера.       — Знаешь, есть одно заклинание… — ее речь — быстрая и звонкая — легко вмешивалась в пляску огоньков свеч, расставленных по всей комнате. — Но я не уверена, что ты согласишься…       Девушка заерзала на кресле, словно ей было неудобно сидеть. Она чуть колени выше головы не закидывала, ожидая ответа.       — Я согласен на все. Говори, что нужно. — Этот спокойный, окостеневший голос, словно вводил Гарлу в транс. Отчаяние выдавали лишь глаза. Казалось, красные огоньки потускнели и выцвели.       — Плоть и кровь наставника. — Проговорила так же холодно Гарла. Она застыла в не очень-то удобной позе, облокотившись о ручку кресла и боялась спугнуть момент, поверить в то, что Шип не шутит. — То, что ты демон, усилит мощь эликсира примерно в четыре раза. Магия в чистом виде. И давно уже не темная… Кровь демона дарит вечный иммунитет. Твоей подопечной не помешает.       — Отлично. Когда приступим?       Гарла часто-часто заморгала, едва не свалившись на пол. Шип элегантно поддержал ее под локоток.       — Ну, — не ожидавшая такого быстрого и легкого согласия, Гарла была немного озадаченной, — нужно собрать травы на убывающей луне, и в тот же день в полночь настоять их на свежей крови демона. Значит…— Гарла что-то прикинула в уме.       — Через два дня. — Подсказал Эллиас.       Девушка какое-то время округлившимися глазами смотрела в лицо Эллиаса снизу вверх, а потом легко оттолкнулась от его руки и наконец уселась в кресле как и подобает настоящей леди: спинку — прямо, руки — на коленях.       — Точно. Пока мы поддержим ее силы настойками и мазями — у меня есть, — заверила Гарла Шипа, отчаянно жестикулируя — надолго ее выдержки не хватило. — И да, давай не говорить малютке, что за зелье она будет пить? — просящий взгляд впился в лицо Эллиаса.       Мужчина вздохнул и сдержанно кивнул. Его вид ничем не выдавал. Но фейри могла поклясться, что тот сгорает от волнения за свою малютку-слэ, хоть и выглядит безразличным.       Гарла ободряюще, как ей показалось, улыбнулась.       — Потом настойку нужно настаивать при свете луны, пока она не почернеет… И, может, потребуется доливать крови, я знаю, — она поморщилась, — звучит мерзко, извини…       — Все хорошо. Главное, чтобы Чисэ, — демон обернулся на дверь, за которой стояла кровать с ученицей, — поправилась.       Его движения выдавали нежность и тревогу. Гарла находила милым, что он и сам этого не понимал.       — Она очень сильная, — проговорила фейри. — И ее нужно беречь от себя самой.       Эллиас удивленно откликнулся:       — Но она… Она ничего не говорит.       Встретившись глазами с непонимающим, но заинтересованным взглядом, Эллиас решил пояснить:       — Она не жалуется. Даже если на грани. Девушка, ответь, так сложно сказать, что тебе холодно?       Гарла потерла большим и указательным пальцем подбородок и сощурилась:       — Видишь ли, Шип, она боится быть снова вышвырнутой на улицу. Я так поняла, ее родня не очень-то жаловала Чисэ и пеклась о ней? Вот девочка и выросла со страхом быть брошенной и уверенностью того, что ее невозможно вытерпеть рядом, ведь, как ее убедили люди, она приносит всем только беды, — видя, что Шип собирается вступить в спор, она выставила ладонь перед собой. — Представь, что она постоянно жалуется. Буквально на все. Долго бы ты это вытерпел? Превратился бы в персонального слугу своей Слэ? Она боится отяжелить тебя, надоесть, показаться слабой и бесполезной, но хочет уверить тебя, что ты не ошибся в выборе ученика, доказать, что она способна выполнять требуемое — иметь право на уголок в конуре и миску похлебки.       — Но она не выполняет моих просьб, — удивился Эллиас. — Как объяснить ей, что я хочу о ней заботиться?       Гарла покачала головой.       — Она однажды это поймет. И, если перестанет бояться надоесть, показаться слабой…       — Но она слаба. И я обязан заботиться о Чисэ. Меня не тяготит…       Эллиас замолчал.       Гарла покачала головой и поднялась со своего места. Перед тем, как направиться в комнату к Чисэ, она обернулась на Эллиаса и прошептала:       — Это бесполезно.