Шип в бутоне

      — Чего? — Чисэ обескуражено моргнула, вяло прогоняя видения того, как выглядит чародей без рубашки. — Чего?!! — повторила она вопрос, когда до нее дошел смысл сказанного, а не только интонация. Словно ушат холодной воды вылили на голову. Хотя она уже и так мокрая. Этот голос, что бы он ни говорил, заставлял юную волшебницу терять связь с реальностью. Не так давно это и началось, но жить мешало однозначно.       — Я так понимаю, это значит «нет»? — огорченно переспросил чародей.       По крайней мере Чисэ хотелось читать в его интонации именно огорчение, а не иронию.       Он отстранился от невесты. Выпрямился во весь рост, и теперь ее взгляд был прямо на уровне его…так, Чисэ, не отвлекайся.       — Ч-что? Н-нет? В смысле? — она наконец вышла из ступора. — Нет-нет, Эллиас! Ты все не так понял! У меня ведь не было выбора с самого начала. То есть я, ну…       — О чем ты, милый мой щеночек?       — Наш первый разговор здесь…— попыталась пояснить девушка.       Эллиаса забавляло наблюдение за ней. Из ярко-красного ее лицо стало мертвенно-бледным. Он не был уверен в том, что подобный перепад полезен для здоровья ученицы, но для человеческого дитя это, наверно, естественная реакция.       — Тогда ты и правда была лишена выбора. Но сейчас ты больше не моя покупка, Чисэ.       Он легонько потрепал девушку по щеке, отчего кожа под его пальцами вновь приобрела насыщенно-красный цвет. А еще черные маскировочные полосы, пахнущие мокрым грунтом.       — По вашим обычаям я ведь обязан на тебе жениться? Зачем тянуть, если это входило в планы с самого начала. Чуть позже, чуть раньше, — Эллиас старательно делал вид, что непринужденно рассуждает, на самом деле копируя чьи-то слова и даже интонацию. Ему еще многому следует поучиться.       До Чисэ долго доходил смысл сказанного. В первом предложении. А когда дошел, она снова едва не полетела вниз. На этот раз удержавшись своими силами.       — Что ты! Ты вовсе не обязан!       Она и сама не ожидала приступа благородства от себя, но и чувствовать себя вынужденной невестой что-то не хотелось. Ну да, Эллиас говорил, что она его невеста, но еще он говорил, что ей самой придется объяснить ему значение этого слова. Не уточнялось, что сразу на практике.       — Тогда вспомни, о чем мы говорили в лесу. Когда ты едва не бросила меня впервые.       Чародей явно не собирался больше ничего говорить, а Чисэ не собиралась больше повторять предыдущих ошибок.       — Я помню, но ты… — она пустила голову так низко, что у Эллиаса возникло непреодолимое желание зарыться носом в ее затылок. И со следующими словами резко пропало: — Я тогда еще не знала, что ты можешь остаться вдовцом.       Он застыл на долю секунды. А потом подхватил девушку на руки.       — Ай! Эллиас! Что ты делаешь? — воскликнула она. Чародей и раньше любил поноситься с ученицей, то бишь поносить ее на руках. Но почему-то именно сейчас Чисэ чувствовала себя неловко, прижимаясь к теплой груди Эйнсворта.       — Ты уже едва не кувыркнулась два раза. — Мягко пояснил он. — Тебе не идет гипс.       Чародей спустился по лестнице, открыл без особого напряга двери ванной, и зашел туда вместе с Чисэ.       «Только не опять!» — вместе с волной паники пронеслось в голове девушки. Она чудесно помнила свой первый день в этом доме. С тех пор многое изменилось, спорить с этим утверждением было бы бесполезно, но с другой стороны именно эти изменения в жизни Чисэ усложнили все до максимума, как ни старалась она это скрыть от себя, от Рута и силки.       Чародей тем временем аккуратно опустил Чисэ на пол и развернулся, чтобы уйти. Она едва удержалась от вопроса: зачем он ее сюда принес, как вовремя вспомнила, что сама сказала про ванную. Что ж, полчаса тишины ей не повредит. Лишь бы Ариэль не примчалась выяснять, где пропадал ее источник магического вдохновения. Это будет сложно.       Наконец за спиной тихо хлопнула дверь, и девушка включила воду. На самом деле было прохладно, и лезть в воду не хотелось. Но раз уж она тут, а тем более — раз уж она грязная тут, можно было и воспользоваться ситуацией.       Запах сырости и прошлогодней листвы просачивался сквозь кирпич и въедался в волосы и одежду, грязь наконец подсохла и отваливалась от кожи. Придется еще хорошенько вымыть пол…Бедный Эллиас, ему ведь тоже придется чиститься. Следует поторопиться. Как хорошо, что он не предложил совместное принятие ванной.       От последней мысли стало дурно. Девушка почувствовала удушающий прилив стыда. Она прижала ладони к лицу, закрывая рот, хоть и не собиралась ничего говорить, а ее глаза широко распахнулись, почти до боли. Чисэ почувствовала тошноту.       «Думайочемнибудьдругом!»*       Взгляд девушки лихорадочно заметался, пытаясь помочь ей отвлечься: интересно, этот вазон всегда здесь стоял? И разве подоконник всегда был мятного оттенка? Вот какой комок грязи на рукаве. Но оно того стоило, осенью это будет куда заметней. Правда, завтра нужно будет снова проходить через этот кошмар, но Рута помогать она больше не позовет.       Отпустило.       Да и вода набежала. Нужно раздеться. Раздеться — в этом нет ничего предосудительного, когда ты в ванной. Не лезть же туда в одежде? Хотя почему и нет? Заодно и постирается.       Девушка нервно рассмеялась. Вот это паранойя! А главное — из-за чего? Это ее дом, сейчас она одна. И имеет полное право на горячую воду и душистое мыло, сваренное, между прочим, Силки, специально для нее, Чисэ.       Еще бы книгу сюда. Какой-нибудь роман. Из тех, что писал возлюбленный ланнан-ши.       Но книг здесь не было, а вот зеркало, висящее на противоположной стене, увы, было. Почему увы? Да потому, что взглянув в него, Чисэ закатила глаза, придушив в себе порыв утопиться.       Темные разводы были на щеках, лбу, шее. Даже некоторые пряди волос утратили свое былое сияние.       «Рут. Убью».       Девушка быстро разоблачилась и макнула большой палец ноги в воду — проверить температуру. С громким плеском она одним махом погрузилась в воду, сразу же обхватив плечи руками. Еще чуть-чуть, и они вернулись бы летом… Было бы тепло. Но ее друзья томились бы в ожидании вестей намного дольше. Могла ли она так поступить?       Чисэ откинулась на спину. Волосы намокали медленно, но в воде уже растворялся затхлый запах весны.       А еще очень хотелось спать. Но уснуть в ванной было бы верхом безответственности прежде всего по отношению к себе (стоит только представить, кто и с какими эмоциями доставал бы спящую ученицу из воды), а потом к Эллиасу. Нет, ну а что? Ему тоже следует переодеться после грязных обнимашек.       Так можно и в русалку превратиться. Говорят, у них скверный характер. Хе-хе, Эллиас бы отказался брать в жены голосистое своенравное существо, которое еще и в придачу может хвостом тумаков надавать? Да и платье сложно натянуть на леди-рыбу. Чисэ поймала себя на том, что рисует руками на воде силуэт платья. Он таял вместе с мечтами о совместном будущем. О будущем вообще. Чисэ никогда не бредила подвенечным нарядом и сказочным принцем. Она не была уверена, что даже чисто гипотетически хотела бы связать себя семейными узами с кем-либо. И мужчины, и дети виделись ей едва ли не монстрами наравне с другими темными сущностями. Разве люди не рождены, чтобы приносить друг другу боль и страдания? Люди — возможно, но теперь судьба сделала ей поистине королевский подарок. Не правда ли, он оправдывает свою цену в три года?       Вода остыла. По телу легкими прикосновениями холодных подушечек пальцев пробежала дрожь. А водную гладь пронзили капли. Сначала одна. Потом, через секунду, — вторая. Потом еще и еще. Слезы сплошным потоком струились по щекам. Нужно успокоиться, Чисэ, приказала она сама себе. Но из этого ничего не вышло. Девушка дотянулась до махрового полотенца, и скомкав его небрежно, уткнулась в мягкую ткань, заглушающую всхлипы. Только когда в воде поистине стало невыносимо, Чисэ успокоилась. Она выбралась из ванной и набрала в ладошку чистой воды из раковины. Сделала глоток. Холод воды служил анестетиком, и девушка наконец смогла проглотить клокочущий ком в горле, не дававший сделать ни выдоха, ни вдоха. Вода прозрачная, бесформенна и безвкусная — она идеальна. Но она поможет убрать следы истерики с лица. Нужно бы умыться. Щеки снова становятся бледными, но вот нос ни в какую не поддается. Чем больше воды на него попадает, тем краснее становится кожа. Чисэ отчаявшись разобраться с этим явлением, отворачивается от предательского зеркала и начинает одеваться. Вот кончики пальцев уже дрожат и посинели так, что еще чуть-чуть, и она сможет закосить под свежевырытого мертвеца. Ха-ха, жаль сейчас не Хэллоуин. Да и красные глаза пришлись бы кстати. Жаль, Эллиас не оценит.       Кстати о нем, сколько ж она тут времени-то просидела? Чисэ ойкнула, запахнув халат поплотнее.       Что ж, нужно признать, ей и правда полегчало. Чисэ не могла назвать себя плаксой, она скорее изображала на лице выражение скорби или грусти, но очень редко давала волю эмоциям, которых с каждым годом, проведенным рядом со сверстниками, становилось все меньше. И она не собиралась легко сдаваться под гнетом неудач и открытий… Но вот именно сейчас она была рада неожиданной мини-истерике.       Что ж, пора на выход.