Шип в бутоне

      Монотонное бубнение навевало сон. На этот раз страдала не только Чисэ. Даже ослепительная Клина бескультурно зевнула, еще раз демонстрируя хищный оскал. Иногда священник запинался и оговаривался, соскальзывая взглядом на бледную невесту, подозрительно вцепившуюся в локоть суженого. Но этого никто не замечал.       Эллиас сразу отклонил предложение Саймона провести обряд нетривиально, в духе чародея, исключив все излишние занудства и формальности. Они и так нарушают ряд законов, говорил он, стоит соблюсти правила хотя бы в основном. Так сказала его некая тайная (до поры, как оказалось, до времени) знакомая, специализирующаяся на проведении не совсем формальных торжеств. Она нужна для того, чтобы с магической стороны все прошло гладко, добавил тут же чародей на вопрос Саймона «а зачем тогда нужен он». А преподобный послужит, так сказать, земным свидетелем обручения.       Правда, святому отцу удалось уговорить всех переместиться в церковь. Даже Клиодна согласилась, правда, не без ворчания. Он подозревал, что златокудрая может переместиться к церкви и иным способом, но та решила пройтись пешком, в конце процессии. За ее танцующей походкой, оплетая каждую веточку, на которую босой ногой ступала женщина, тянулись веточки жимолости и полыни. Саймон старался не отвлекаться на это.       Сейчас он стоял в орнаменте мозаических отблесков витражей. Запах сухого дерева, из которого был сделан пол, маленькие частички пыли, кружившие в воздухе, приглушенный свет и потрескивание свечей расслабляли еще больше. Мужчина даже перестал замечать, какие именно слова произносит; мыслями он был не здесь. А потому едва спохватился, чудом не начав читать «заупокойную».       Священник вздохнул, переворачивая страницу, и севшим голосом обратился к будущей чете:       — А теперь я вынужден задать вам вопрос: Пришли ли вы сюда добровольно и свободно хотите заключить супружеский союз?       Он обратил испытующий взгляд на Чисэ.       — Да, — ответила она, возможно, чуть тише, чем требовалось, но ее слова были услышаны в царившей тишине.       Саймон повернулся к Эллиасу.       — Несомненно.       — Итак, готовы ли вы любить и уважать друг друга всю жизнь?       — Да, — уверенно ответила невеста в унисон с женихом.       — Готовы ли вы с любовью принять от Бога детей и воспитать их согласно учению Христа и церкви?       По комнате прокатился колючий смешок, отразившись от стен. Саймон стрельнул взглядом в Клиодну, развалившуюся на спинке обычного стула, простой церковной мебели. Невесомое создание оперлось спиной о колонну, делая вид, что балансирует на своем насесте.       И невеста же, и жених стояли молча. Священник сделал ладонью вращательный жест, как учитель на уроке, повелевающий неуверенному в своем ответе ученику продолжать говорить в том же духе.       — Д-да? — пробормотала Чисэ, уставившись на Эллиаса. О детях она не думала и вопрос, честно говоря, застал ее врасплох. Не то чтобы вопросы на венчании нужно обдумывать. Но тема детей вывела ее из равновесия. Правда, не обязательно же заводить малышей сразу после свадьбы? Многие пары делают это много позже…       — Конечно, — проглотив ком в горле ответил Эйнсворт, стараясь игнорировать невесту и надеясь, что Саймон ничего не заметит. Объяснить проницательному соглядатаю что-то будет сложно. Как и Чисэ. Но у нее просто не останется выбора. Да ведь этого и вовсе можно избежать. Всего-то на вечность отказаться от…       — Можете обменяться кольцами, — перебил ледяной поток мыслей бодрый голос.       — Кольца? Но у нас их нет… — растерялась Чисэ.       — Ничего, сейчас это и не обязательно. Ими можно обменяться потом, когда ваш брак будет официально зарегистрирован, — поспешил успокоить девушку Саймон. Он положил руку на плечо Чисэ, надеясь ее ободрить — слишком взволнованной она выглядела. Впрочем, как и любая другая, идущая под венец.       — На самом деле кольца есть, — раздался голос из зала. — Вот, за подкладку завалились!       Рядом с молодыми возникла Анжелика, протягивая подушечку бирюзового цвета с двумя кольцами белого золота.       — Надень невесте кольцо на палец, — зашипел Саймон, увидев, что со стороны жениха не дождаться какой-то реакции.       — Точно, Чисэ, — Эллиас аккуратно подцепил пальцами колечко поменьше. Оно сверкнуло леской на свету, будто растворяясь в воздухе.       Девушка послушно протянула руку. Ладонь даже не дрожала. Она наблюдала за тем, как тонкий холодный ободок касается подушечки пальца, и на металле возникают черные, будто выгравированные, письмена, как кольцо опускается до основания пальца, и буквы на непонятном языке тают, расплавляясь в холодном блеске.       — Чисэ?       Но невеста уже сама потянулась к такому же кольцу, что и ее. Пальцы не слушались, когда Эллиас протянул ей руку, она боялась выронить кольцо, задеть кожу Эллиаса, надеть украшение не на тот палец, сделать что-нибудь не так. А ведь это такой волнительный момент! Если она снова все испортит, Чисэ не простит себе!       — А теперь можете поцеловаться, — Саймон захлопнул молитвенник с аккуратной ажурной закладкой и сделал важный вид.       — Но это же…       — Протест отклонен.       Щечки порозовели моментально, стоило только Эллиасу наклониться. Невеста прижала ладони к лицу и зажмурилась. Прохлада кожи чувствовалась даже сквозь перчатки. Чародей был спокоен и уверен. Ощущение мягкой ткани и уже родных ладоней вернули девушке ощущение забытого душевного тепла. Она улыбнулась; нежные девичьи ладошки атласными ленточками выскользнули из-под тяжелых мужских. Почувствовав движение, прекрасная и юная, Чисэ подняла лицо, встретившись взглядом с женихом. Было чуть неловко, волнение накатывало волнами дрожи, но отступать было поздно. Да и бессмысленно.       По губам мазнуло что-то сухое, температура кожи и кости сравнялась, и это было так приятно… Руки сами взметнулись, обвиваясь вокруг мощной шеи. Девушка ткнулась лицом в острую скулу, повиснув на уже благоверном, и оставила влажный след на его щеке. Эйнсворту казалось, что он покраснел. Спасала только особенность его … строения. Эллиас понимал, что может простоять в не очень-то удобной позе, согнувшись, обнимая теплую невесомость невесты, хоть обещанную вечность, но он чувствовал, что должен отпустить молодую на грешную землю, то бишь на пол, и продолжить начатое.       Гости молчали, глядя кто куда, только не парочку. Тишина в кои-то веки не напрягала, а звенела, отражаясь от зеркальных поверхностей, ароматом цветов и вкусом поцелуев. В чувство всех привело громкое сопение и протяжный звук…       — Саймон!       — Что? — недоуменно воззрился на Анжелику святой отец, быстро пряча во внутренний карман рясы носовой платок.       Эллиас обвел рассеянным взглядом мирно сидящих на своих местах людей (и не только). Силки сияла, ее глаза были влажными и широко открытыми, фея улыбалась, покачивая головой. Она умильно посмотрела на невесту, и ее улыбка стала шире.       Но не могла сравниться с улыбкой (а-ля во все тридцать два) миссис Барли. Эмоции женщины были куда более ярко выражены: на скулах поблескивали дорожки слез. Она вспоминала день своего бракосочетания и была счастлива за друзей. Возможно, счастье чародея и ученицы не будет омрачено бессонными ночами в попытках запомнить каждую черточку, новую морщинку, движение ноздрей во время дыхания, на лице второй половинки.       — Ну что, теперь моя очередь? — внезапно звонкий голос разбил тишину. — Простите, что рушу очарование момента…Романтика, поцелуи, сопли-слезы…у вас еще будет на это время. А я тороплюсь, вечность, знаете ли, не ждет!       Чисэ неприязненно смерила златокудрую богиню взглядом — такой момент, а она..!       Но ее жених, а теперь уже муж, спокойно кивнул, делая шаг вперед. Чисэ, повинуясь движению руки суженого, тоже подошла ближе к ровным рядам стульев, укрытых розовой материей.       — Ты можешь начинать.       Клиодна легко спрыгнула со спинки стула, и тоже подошла почти вплотную к паре, между ними оставалась всего пара шагов. Внезапно женщина резко обернулась к гостям, и с театральным кивком начала:       — Итак, думаю, стоит объяснить, что сейчас произойдет? Глубокоуважаемый господин, которого вы видите по правую руку от невесты, нарушил мой покой с любопытнейшим предложением провести обряд благословения. Вследствие которого наша дорогая невеста получит от меня один ма-а-а-аленький свадебный подарок: бессмертие.       С грохотом упал стул, когда вскочил фамильяр Чисэ. Силки необычайно громко вздохнула, и положила на плечо Саймона руку. Теперь священник присоединился к гостям, и отказывался вмешиваться, что бы ни происходило. Только Анжелика сидела спокойно, сложив руки на коленях. Она догадывалась, что дело кончится чем-то подобным. И ей это не нравится.       Что смог чародей пообещать своенравной богине, что смогло заставить ее явиться сюда? Знакомое лицо бесплотной всплывало в памяти снова и снова, пока Анжелика не вспомнила, где уже могла видеть незнакомую гостью. На пергаменте, исписанном древними и очень опасными заклинаниями по призыву мертвых. Клиодна— всему начало и всему венец. Она ткала души, и распускала их золотым клинком, она одна была в доле со Смертью, и одна не была соперницей Жизни. Она могла погубить щелчком пальца, и подарить вторую жизнь прикосновением; но что бы ни делало гордое божество — на это должна была быть веская причина.       Какое бы впечатление ни производила Клина, законы мироздания и природы были для нее нерушимыми.       Потрясая кудрями, Клина колдовала над парой. Удивляло, как локоны каждый раз, когда казалось, вот-вот чиркнут по полу, подскакивали струйками расплавленной меди вверх.       Она соорудила вокруг Эллиаса и Чисэ, крепко держащихся за руки, что-то наподобие невысокого забора из пяти заостренных брусьев, похожих ни то на колья, ни то на копья. Из ладоней богини сыпались сухие медные листья и головки чертополоха. Она напевала негромкую веселую песенку на непонятном языке. Сделала два шага, склонила голову, словно художник, оценивающий проделанную работу.       А потом тихо обратилась к Шипу. Он только кивнул в ответ и, что-то прошептав на ухо невесте, подтолкнул ее вперед.       Гости следили за действом затаив дыхание.       Вот Чисэ встала перед учителем, склонила голову, словно ожидая удара сжалась. Эллиас положил руки на хрупкие плечи девушки, отчего ее фигура сделалась еще меньше и тоньше. Чисэ улыбнулась уголками губ, и закрыла глаза. Эллиас тоже наклонил голову и, казалось, отключился.       Внезапно пол по периметру ограждения вспыхнул синим холодным пламенем, пожирающим листья и чертополох, но не трогавшим колья. Клиодна достала откуда-то из складок юбки тканевый кисет, и высыпала его содержимое в пламя. Червонцы, окропленные кровью божества, вспыхнули и растворились в пасти пламени.       Вслед за голубоватыми языками потянулись шипы. Они пробивали дерево и плитку, оплетали пепел и колья, колыхались в воздухе.       Казалось, что церквушку накрыли колоколом. Пропали все звуки извне. Не было слышно ни вздоха, ни выдоха. Казалось, пламя пожирает воздух, заставляя стены морщиться и сжиматься.       И вот, когда казалось, что ни одного вздоха уже не придется сделать, а всю оставшуюся жизнь гостям придется провести окаменев, только не у входа в церковь, подобно горгульям, а живыми статуями заполонив помещение, с громким хлопком пламя треснуло, вялыми лентами рассыпаясь по полу, просачиваясь в щели, под плинтуса.       После стеклянной тишины все звуки словно стали громче и резче. Саймон поморщился, услышав, как в витражное стекло под самым потолком стукнулась муха. Как хрустнули собственные суставы, когда он сжал пальцы.       Шелест ткани воротника Анжелики резанул по перепонкам.       — Ну, Эйнсворты, все, — голос гармонично вливался в пространство, отрезвляя, — моя миссия окончена, я желаю вам счастья и не знать горя в долгих годах жизни. До скорого, Эллиас, — златокудрая богиня улыбнулась, глядя в глаза демону и, подмигнув, исчезла, словно ее и не было.       — Как ты, Чисэ? — склонился к уху девушки чародей.       — Я? Только устала и хочу есть. Мы можем вернуться?       Эллиас подхватил невесту на руки и молча направился к двери. За ним, скрипя отодвигаемыми стульями, потянулись пришибленные гости.       Дом, милый дом, встретил их в своем привычном виде: никаких цветов, даже стул ручной полировки возвратился к своему первоначальному состоянию.       Чисэ набросилась на еду, словно видела куриные крылышки в соусе чили впервые в жизни. Даже Рут только удивленным взглядом провожал перепачканные пальцы Чисэ: от тарелки к губам. Заявив, что наелась, девушка, ни на кого не глядя, взлетела по ступенькам и заперлась в собственной комнате. Через секунду из-за двери доносился совсем не женский храп.       Гости только переглянулись между собой. Никто не думал обижаться на невесту за странное поведение, они были рады, что проблема, возможно, разрешилась, и боялись думать об обратном.       Только Анжелика хотела наброситься на Эллиаса с вопросами, тот жестом показал ей на стол, и поднялся на второй этаж. Он мог бы открыть дверь в комнату ученицы без труда, но вместо этого просто опустился на пол под дверью. Чародей чувствовал себя вымотавшимся не меньше ее, но что-то не давало ему далеко отойти от суженой. Даже зная, что Рут, случись что, почувствует недомогание Чисэ, и разбудит его.