Две недели до края обрыва

      Шел седьмой день репетиций без Леши. Его участники, конечно, не были брошены на произвол судьбы и находились под крылом опытных педагогов по вокалу, но все равно были не в восторге. Во-первых, они осознанно шли в команду Потапа, чтобы поработать именно с ним, ведь он зарекомендовал себя не только как веселый дядька, хороший и надежный человек, но еще как талантливый постановщик и продюсер. Выступления его участников всегда были сочными, яркими, запоминающимися. А, во-вторых, кто бы отказался от возможности так близко пообщаться с настоящей звездой, причем не только украинского шоу-бизнеса, но и других стран СНГ? Да и сами продюсеры были недовольны. Леша, конечно, молодец, бросил команду на педагогов и поехал деньги зарабатывать. Все выражали свое поверхностное недовольство между собой, но никто не мог знать, каково было самому Леше сейчас.       Тогда, после последних слепых, Тина уложила их спать в гримерке. Все бы ничего, но у Потапа с утра был самолет, а вещи, которые нужно было взять с собой, находились на другом конце Киева. Проснувшись утром от того, что все тело затекло и ныло, так как Леша попросту не помещался на этом диванчике, мужчина аккуратно сполз на пол, а уж потом встал на ноги, дабы не создавать шума и не разбудить певицу. На самом деле, Потап не знал, как лучше поступить. С одной стороны, он не хотел будить Кароль в такую рань. С другой, уехать не попрощавшись и оставить Тину тут спать одну, чтоб ее кто-нибудь увидел в таком виде? Нууу, не комильфо, если честно.       Таки сделав несколько раз усилие над собой, чтоб разбудить блондинку, Леша понял, что просто не в праве тревожить её хрупкий сон. Кароль лежала на этом диванчике такая воздушная, нежная, закутанная в свои длинные волосы, легкая улыбка до сих пор не сходила с ее лица. Потап сам не заметил, как, сидя около дивана, на несколько минут залип. И очнулся только тогда, когда понял, что до самолета всего несколько часов. Стараясь даже не дышать, Леша аккуратно поцеловал певицу в щеку. Черт, а ведь совсем другие ощущения… Раньше, все их поцелуйчики и обнимашки определялись как сугубо дружеские, и также воспринимались организмом, ну, а теперь Потап чувствовал что-то кардинально другое. Он ощущал, что целует свою Тину, не просто подругу или коллегу, а именно свою. По дороге в аэропорт мужчина много думал, о том, что у них все произошло как-то сумбурно. Он ни с того, ни с сего заявился к ней в гримерку без стука и без лишних разглагольствований сказал о своих чувствах. Она так взяла и согласилась, хотя сначала испугалась… да. А потом он на следующий день взял так и уехал на две недели, даже не попрощавшись. Романтика, что тут сказать.

***

— Тинусь, привет, — Вакарчук осторожно зашел в репетиционный зал, где Кароль должна была репетировать со своей командой. Девушка оглянулась на голос, расплываясь в широкой улыбке. — Привет, дорогой, — Слава подошел ближе получая приветственный поцелуй в щеку. «Как тебе это удается? Сидишь тут с кучей бумажек в руках, обсуждая что-то с музыкантами, в лосинах и очках, без макияжа и в кроссовках, и все равно остаешься безумно притягательной. И дело даже не в прозрачной кофте, от которой я не могу отвести взгляд уже неприлично долго, а просто в тебе. В тебе, понимаешь?» — А тебе идут очки, — усмехнувшись, мужчина присаживается рядом на небольшой диван. — Даа? — улыбается певица, бросив мимолетный добрый взгляд на Вакарчука, и снова окунается в бумажки. «Нет, не понимаешь…» — Жека не придет, — один из музыкантов вошел в репетиционный зал с телефоном в руках, встречаясь с негодующим взглядом Тины, — ну, он реально заболел, — понизив тон, оправдывал друга мужчина, читая в глазах Кароль нотки недоверия. — А кто у вас Жека? –спросил Слава, поднимаясь с кожаного дивана. Он прошел к инструментам, окидывая их взглядом. — Гитарист, — вздохнула блондинка, прогулочной походкой приблизившись к бенду. В руках она сжимала целую пачку расписанных листов с нотами и текстами песен, все подписанные и почерканные ее аккуратным почерком, черной пастой. — Ну, так можно тряхнуть стариной, — улыбнулся Вакарчук, беря в руки свободную гитару. — Славочка, ты серьезно? — аж засветилась певица, прижимая пачку листов к себе. — Ну почему бы и нет, — снисходительно улыбнулся мужчина, настраивая лады. «Глупая, если это возможность провести с тобой время — я ее никогда не упущу. Я вообще здесь сегодня только из-за тебя, у меня сегодня выходной…» — А у тебя время есть? Ты уже закончил? — Тина одной рукой набрала номер своего участника, чтоб узнать, где он ходит. — Дааа, — протянул Слава, опустив глаза в гитару, — закончил уже, да. — Певица, улыбаясь, кивнула и зажала телефон между плечом и ухом, выжидая гудки.

***

— Тин, — выкрикнул Слава, поспешно приближаясь к блондинке по коридору. Певица обернулась, устало улыбнувшись, — ты домой? — слегка запыхавшийся мужчина подошел вплотную к Кароль, устремляя какой-то несобранный взгляд сверху вниз на девушку. — Да нет, — вздохнула певица, поправляя выстрепавшеюся прядь волос, которая как-то несуразно упала на лицо от поворота, — мне нужно еще зайти к Лешиным ребятам, я обещала. Не бросать же их совсем без тренера. — Тина заметила, что моргает все медленней, прикладывая большие усилия, чтоб снова открыть глаза. И заметила это не она одна. Вакарчук со злостью поджал скулы, когда увидел такое состояние блондинки. «И чего это ты ради него себя так истязаешь? Обещала она. Кто он тебе? Мне казалось, мы все равны перед тобой, и я даже в какой-то степени тебе больше чем коллега. А теперь ты спуталась с этим „продюсером“?! Посмотри на себя, еле моргаешь! Да какого хрена ради него такие жертвы? За что ему такие услуги?! Спишь с ним, девочка?! Посмотри… Посмотри мне в глаза, ну же. Вижу, можешь не отвечать. С тобой в последнее время что-то не так, Кароль. Где твои мозги?!» — Ну ладно, я пойду, — Тина с удивлением смотрела на Славу, который на несколько секунд просто завис перед ней, испепеляя ее черными глазами. Певице стало даже как-то не по себе, ее не отпускало ощущение, что певец копается в ней, и явно… явно что-то видит. Только какая цель? О чем он думает? К чему эти постоянные взгляды? Демонстративные уходы? Молчаливые истерики в поведении и фразах? Так и не получив никакой реакции в ответ, блондинка пошла в сторону репетиционного зала команды Леши, находясь в легком шоке от странностей Славы. Вакарчук же сейчас почувствовал горечь проигранной войны, даже не сражения. Она просто уходит к нему, вот так, просто уходит. — Тин, — его голос сорвался на хрип, а глаза озлобленно сверкнули, — можно я тоже… — певец замялся, не зная, как сформулировать эту фразу, чтоб не напугать девушку еще больше, — ну, поприсутствую. Может, опять пригожусь, — Слава постарался улыбнуться, чтобы как-то сгладить мрачное впечатление от его странного поведения, но вышел какой-то колючий оскал. — Нуу, пойдем, конечно, — блондинка смотрела на коллегу ошарашенным взглядом. Он в два шага догнал Кароль, и они пошли по длинному коридору к репетиционному залу. — Слушай, так у тебя же, вроде, вообще не должно было быть сегодня репетиций, — постаралась продолжить непринужденный разговор певица, но Славу эта фраза словно прошибла током. — Да… я приехал решить пару технических вопросов, а репетиции у нас с Сашей по расписанию завтра, — Вакарчук мысленно выдохнул, уповая на правдоподобность свое отговорки. — Все-таки удобный график нам придумали, не мешаем друг другу вокализами и модуляциями, — усмехнулся девушка. — Точно, — постарался непринужденно улыбнуться Слава, открывая перед Тиной дверь в репетиционный зал. «Друг другу не мешаем, только мне это мешает. Мешает и бесит!»       Команда Леши аж воспрянула при виде сразу двух звездных тренеров, входящих в их репетиционный зал. Ребята, улыбаясь, переглянулись. Про Тину Потап их предупреждал, да и это было, собственно, логично. А вот что здесь делал Слава? Они явно недолюбливали друг друга с Лешей, эта немая война во взглядах, колкие фразы, не дружеские подколы и явно что-то еще, что-то очень серьезное. Даже правильней было сказать не что, а кто… Тина активно принялась обсуждать с участниками Потапа их исполнение, окунаясь с головой в музыку. Она была требовательным преподавателем, блондинка доставала ноты у участников из таких потайных уголков их диафрагмы, о которых они даже не догадывались. Вакарчук же не особо активно принимал участие в процессе репетиции. Он неотрывно наблюдал за певицей, которая с головой ушла в работу, несмотря на то, что она готова была упасть на полу в коридоре и уснуть. Кароль же не замечала ничего и никого вокруг, будучи растворенной в музыке. Не заметила и звонка своего телефона. Вакарчук, возле которого и находился телефон Тины, искоса посмотрел на дисплей, на котором высветилось «Леша». Певец незаметно для всех сжал кулак до побеления костяшек, испепеляя девушку взглядом. Надоедливая мелодия звонка не затихала, заставляя Славу все больше беситься. Наконец, он, не выдержав, схватил телефон и, рывком поднявшись с дивана, направился к блондинке. — Тебе звонят, — его острый взгляд впился в Кароль, умоляя сбросить этот звонок. — Спасибо, — девушка взяла из рук мужчины телефон, украдкой улыбнувшись звонку Потапа, — ребята, я думаю, мы сегодня хорошо поработали, — певица повернулась к участникам, — всем удачи, берегите связки и не перерабатывайте. — Спасибо, — почти хором ответили конкурсанты, устало разбредаясь по залу.       Тина поспешила скрыться за дверью, наконец отвечая на требовательный звонок. Проводив певицу пылающим взглядом, Слава еще долго смотрел на дверь, которая закрылась за ней. Едкая злость закипала в его венах, медленно растекалась по всему телу как сладкий яд. Противная, ноющая боль сковала движения. Слава с ужасом сжимал слегка трясущиеся руки. Вот эти свои приступы гнева и неконтролируемые вспышки злости начинали пугать и его самого. В эти секунды он не отдавал себе отчет о своих действиях, он будто закрывал глаза, долго и монотонно проваливаясь в темное пространство, а его телом овладевали инстинкты. Слава слегка отшатнулся от силы, которая тянула его пойти за ней, и схватил куртку с дивана. Выскочив из репетиционного зала, мужчина медленно выдохнул, не найдя Тины за дверью. Он поспешил вглубь коридора, попутно надевая куртку. Слишком сильно его тянуло вернуться назад, непонятная злость пеленой застилала глаза. Вакарчук даже не мог до конца разобраться, на кого он злится. На Лешу просто за его существование? На себя за несделанные шаги и несказанные слова? На Тину за… Да не за что было на нее злиться. Не за что. «Она не твоя и твоей не была»        Эта мысль вот уже несколько лет пускает яд в его кровь. Медленно и надменно. Но в сознании певца снова и снова возникают отчетливые картинки, как его Кароль позволяет Леше все эти прикосновения и, наверняка же, больше; как легко не замечает его безмолвной истерики во взгляде. Сам он уже не справляется, не живет — выживает. Практически бегом добравшись до выхода из здания, Слава замер перед дверью, обыскивая карманы. Один за одним. Осмотрев все, Вакарчук нервно сглотнул, осторожно оборачиваясь на лестницу, с которой только что спустился. Ключи от машины остались в гримерке. Несколько секунд на сомнения, и он спокойно пошел обратно, чувствуя, как бешеный ритм его сердца звенит в ушах. Спокойно… да. Может, снаружи он и выглядел спокойно, но вот внутри мужчина был словно натянутая струна, оголенный нерв, высоковольтный разряд. Такая импульсивность была чужда всегда спокойному и холодному Славе, от того он совершенно не понимал, как нею управлять. Не заметив, как поднялся по лестнице, Вакарчук оказался на этаже в начале длинного коридора с кучей дверей. Их гримерки, как назло, находились в самом конце. Чем длинее путь ему предстояло преодолеть, тем дольше он находился непозволитльно близко к ней, тем страшнее ему было, тем несобранней становились его мысли, тем сильнее глаза затягивала пелена ярости, тем ритмичнее билось его сердце и пульсировало все тело. Мужчина быстро пошел по коридору, отмеряя равномерные шаги. Взгляд исподлобья испепелял дверь гримерки Кароль, руки снова непроизвольно сжимались в кулаки, сосредотачивая в себе сгустки энергии. Оказавшись совсем близко, Слава уже собирался пройти мимо, но уставший тихий женский голос остановил его. Вакарчук подошел к приоткрытой двери, облокачиваясь на стену так, чтоб Тина не могла его видеть. — Конечно, скоро уже поеду домой, — ее уставший, хрупкий голос колол Славу где-то в районе сердца. — Ну, как почему? — вздохнула блондинка. — Наши два дня репетиций же были, сегодня крайняя. «Сбросил на нее своих участников, и еще спрашивает, почему так поздно. Придурок…» Вакарчук нервно тряхнул головой, выстукивая подушечками пальцев по стене. — Я тоже очень соскучилась, — тихо проговорила певица. Слава по голосу почувствовал, что блондинка улыбнулась. «Да что за идиотский цирк! Ты просто очередной красивый экспонат в коллекции. Хотя надо признать, эксклюзивный, редкий и труднодоступный. Хотя… в последнем ты мне слишком часто даешь поводы усомниться, дорогая» — К тебе? — усмехнулась девушка.       Слава не слышал самого предложения, но в любой формулировке эта перспектива выводила его из себя. Бурлящая кровь внутри его, будто лава, медленно полилась по всему телу, поднимая градус в венах Вакарчука. — Очень жду, — прошептала Тина, все еще улыбаясь, что было слышно в ее даже уставшем голосе, — спокойной ночи.       Мужчина услышал звук блокировки телефона и затем, как певица отложила его на стол. Славе казалось, будто он начинает сгорать изнутри. Непонятный жар вперемешку с пульсирующими эмоциями расползался по всему его телу. Глаза лихорадочно искали четко-очерченный объект, за который можно было бы ухватиться, но впереди была только белая стена, которая начала переливаться в причудливые формы. В голове снова и снова звучали ее только что сказанные фразы, подавая телу ложные сигналы. Руки плотно сжались в кулаки, губы — в истерическую улыбку. Он уже не помнил себя, не ощущал земли под ногами, Слава непонятно для себя оказался перед самой дверью гримерки Тины. Удерживая себя из последних сил, чтобы не толкнуть прикрытую дверь, мужчина попытался сделать несколько глубоких вдохов, но горячий тяжелый воздух повис в легких. — Слав? — в следующий раз Вакарчук обнаружил себя уже стоящим напротив открытой двери гримерки, которую открыла сама певица, услышав чье-то присутствие. Мужчина понимал, что он снова молчит, не в силах сказать ни слова. Слишком много накопилось в нем, чтоб выразить это словами. Тина с опаской смотрела на коллегу, переводя взгляд то на его руки, с неистовой силой сжатые в кулаки, то на безумные пустые черные глаза. Сделав небольшой шаг назад, блондинка заметила, как дернулась мышца на лице Вакарчука, он будто дикий зверь, среагировавший на признаки жизни жертвы. — Слав, ответь мне, пожалуйста, — ее голос дрогнул, и последнее слово далось с большим трудом. Сердце девушки колотилось с бешеной силой, не давая привести мысли в порядок. К глазам подступили непонятно откуда взявшиеся слезы, а он все молчал. Черные как смоль глаза, казалось, стали еще темнее. — Ты мне ответишь, — грубый низкий голос мужчины прозвучал так пусто и потеряно, что Тина даже не сразу поняла суть сказанных им слов. Слава резким движением с легкостью втолкнул Кароль в гримерку, одной рукой захлопывая дверь и защелкивая замок.