Император и мальчишка

       С приближением совершеннолетия Сейджуро начал замечать странные детали, которые наводили его на мысль, что отец уже начал подбирать ему невесту. Поначалу юноша не придавал этому значения — школа еще не окончена, да и сама идея женитьбы казалась ему преждевременной и бессмысленной. Однако Масаоми, его отец, мыслил иначе. Для него брак сына был не просто личным выбором, а стратегическим шагом, укрепляющим положение семьи в обществе. Поэтому накануне он распорядился организовать ужин с семьей Фудзисава, известной своими клиниками по всей стране. Сейджуро получил короткое сообщение о предстоящем «мероприятии» прямо в школе. Новость вызвала в нем волну раздражения и недовольства. Настолько сильного, что даже в кабинете школьного совета, где он обычно был спокоен и открыт, никто не осмелился к нему подойти. Это, впрочем, было к лучшему. Пока он механически перебирал папки и коробки в поисках нужного документа для предстоящего мероприятия, его мысли крутились вокруг одного: отец даже не удосужился обсудить с ним этот вопрос. Просто поставил перед фактом. Возможная помолвка, брак по расчету — все это казалось ему чужим, навязанным, лишенным смысла. Но почему? Ведь он прекрасно понимал, что в их кругах это обычная практика. Брак — это не только союз двух людей, но и связь двух семей, укрепление бизнеса, создание надежного фундамента для будущего. Дела компании шли хорошо, но кто мог гарантировать, что так будет всегда? Риск — неотъемлемая часть любого бизнеса, и Масаоми, как опытный стратег, предпочитал не оставлять ничего на волю случая. И все же где-то в глубине души Сейджуро лелеял надежду, что однажды он встретит девушку, с которой захочет строить будущее по собственному выбору, а не по расчету. Но реальность, как всегда, была жестока. Отец не привык отступать от своих планов, и участь сына, казалось, была предрешена. Оставаться ли покорным или найти способ сопротивляться — этот вопрос не давал ему покоя, но ответа на него пока не было.

***

Возвращение из Токио всегда было похоже на возвращение в клетку. Макото, с его настойчивыми уговорами остаться, с его бесконечными планами побега от Шона, казался последним островком свободы. Но оба знали — это лишь иллюзия. Они оба были скованы страхом, и Макото, с его собственной слабостью, не мог стать для неё спасителем. Юма это понимала. Она не злилась на него, не копила обиду. Наоборот, была благодарна за эти редкие мгновения, когда можно было притвориться, что всё в порядке. Без них она бы давно потеряла себя. «Мы пытались сбежать.» — эти слова, как рана, ноющая в груди, возвращали её к тому дню, к последнему году средней школы. К тому моменту, когда всё ещё казалось возможным. На станции они попрощались. Юма пообещала, что вернётся, что не исчезнет. Макото сказал, что будет ждать. Его слова звучали как обещание, но и как признание собственного бессилия. Она знала, что он не сможет её защитить. Никто не сможет. Дорога домой была долгой. Юма шла медленно, чувствуя, как тоска сжимает сердце. Каждый глоток свободы, каждая минута без страха были для неё драгоценны. Она мечтала сбежать. От Шона. От фамилии Огава. От всей этой жизни, которая казалась ей кошмаром. Но судьба, как злая шутница, лишила её даже тех, кто мог бы стать её спасением. Оставив рядом только его — того, кто медленно, но верно убивал её душу. Парк встретил её тишиной. Юма шла, думая о предстоящей встрече. После летнего лагеря она начала общаться с Котаро. Их переписка стала для неё глотком свежего воздуха. Они говорили обо всём: о баскетболе, о школе, о жизни. Котаро рассказывал о своей команде, о «поколении чудес», о предстоящих матчах. Юма вспомнила, как когда-то видела их игру. Тогда они были ещё первогодками, без громких титулов. Но даже тогда Сейджуро Акаши выделялся. Он всегда казался особенным. Не таким, как все. Общение с Котаро было лёгким, почти беззаботным. В эти моменты Юма забывала о страхе, о Шоне, о своей жизни. Она находила в этом утешение, ещё одну ниточку, за которую можно было держаться, чтобы не утонуть окончательно. Это было её маленькое спасение. Котаро всегда тянуло к открытым и искренним девушкам, способным легко общаться. В какой-то момент Юма вписалась в этот идеал, но вскоре парень почувствовал: она скрывает что-то, а на некоторые его вопросы просто не отвечала. Несмотря на это, с ней было легче, чем с «обычными» девчонками. И причина заключалась в её страсти к баскетболу — он никогда не встречал девушек, которые играли бы с таким задором и мастерством. Юма была непредсказуема на площадке, и это придавало ей особую изюминку. Хаяма, всегда пребывающий в бодром расположении духа, скрашивал ожидание катанием на скейтборде. Звуки колес, скользящих по асфальту парка, и лёгкий треск доски о землю создавали атмосферу веселья. Уверенно стоя на скейте, Котаро начал свои движения: первый шаг, плавно накачивая ноги, затем лёгкий прыжок — доска взмыла в воздух. В этот момент время словно замерло, все взгляды были прикованы к нему. Он исполнил серию трюков: грациозный «олли», затем перешёл в «kickflip», когда доска закружилась под ним, как живое существо. Каждый элемент требовал точности и мастерства, но для него это было лишь частью удовольствия. Когда Котаро завершил своё «выступление», он поймал взгляд Юмы. — Ты великолепен! — с энтузиазмом воскликнула она, хлопнув в ладоши и подходя ближе к парню, который покраснел от смущения. — Научишь меня когда-нибудь? — Привет, Огава. С радостью научу, но тебе нужно будет подобрать доску, — смущённо ответил Котаро. Он не ожидал, что её присутствие может его так смутить. Юма выглядела почти как всегда, но это была их первая встреча вне школы и баскетбольной секции. На ней были простые джинсы, удлинённый пиджак и ботинки на платформе. — Хорошо, займусь этим позже. Может, сходим перекусить? — предложила она с лёгкой улыбкой. — Я знаю одно замечательное местечко, — собравшись с мыслями, Котаро подмигнул ей с энтузиазмом. — Тебе обязательно там понравится. — Доверюсь твоему вкусу. А ещё у меня есть небольшая просьба, — поймав на себе озадаченный взгляд молодого человека, она продолжила. — Называй меня по имени. В уютном кафе, где аромат свежезаваренного кофе смешивался с запахом выпечки, за столиком у окна сидели Котаро и Юма. Мягкий свет ламп создавал теплое настроение. — Знаешь, — начала Юма, приступая к десерту, — мне кажется, что капитан стал гораздо более строгим. — Котаро усмехнулся, потянувшись за своей чашкой — Да, я заметил. Он явно настроен серьезно. Наверное, хочет, чтобы мы выиграли зимний кубок. — Я думаю, что его жесткость иногда перебор. Мы же не профессионалы, просто школьная команда… Но его можно понять, я чувствую непреодолимый азарт после вбрасывания мяча. Мне хочется забить как можно больше очков и разгромить соперника. — Вот это страсть! Жаль тебе нельзя с нами участвовать, я бы с радостью играл с Юмой. — она посмотрела на него с любопытством. — Ты думаешь, что тренер прав, когда рекомендует нам ходить на утренние тренировки или хотя бы бегать по утрам? — Котаро задумался на мгновение. — Ну, если честно, я бы предпочел спать подольше. Но с другой стороны, утренние тренировки могут помочь нам улучшить физическую форму. — Я думаю, ты в прекрасной форме, Котаро. Может быть, стоит попробовать? — Ладно, давай сделаем это вместе! Если ты сможешь меня разбудить, я готов бежать хоть на край света. — Ой, как мило! — подмигнула она. — Договорились! — сказал Котаро с улыбкой. — У тебя были проблемы во время тренировок в лагере, сейчас ты чувствуешь себя лучше? — Все в порядке, однако, честно признаюсь, что дома у меня совсем нет аппетита. Сколько не старалась, не могу. — раскаяние настигло девушку, наверное так влияет сладость и вольность последних дней. — Может быть, иногда после тренировок будем ужинать вместе? — парень немного смутился, он сам не ожидал от себя такого предложения. — Я подумаю над твоим предложением. — Юма хихикнула и сделала глоток чая. — Если мы будем работать вместе и поддерживать друг друга, у нас все получится, так давай получим этот кубок! — Ты права. — Котаро кивнул с одобрением, и они столкнулись взглядами полными надежды и уверенностью. «Команда Ракузан не может проиграть, пока в ней есть столько сильных игроков. » — Юма ощущала свою причастность к чему-то значимому. Однако это не могло длиться долго. Возвращение домой всегда пугало девушку, однако деться было некуда. После долгой прогулки вокруг дома, она решилась зайти домой. Еще в лифте Юма начала чувствовать неладное, а когда зашла в квартиру её тут же поприветствовал он. — И где ты шлялась столько времени? — от него жутко пахло алкоголем и табаком, весь его вид буквально кричал, что ещё немного, и он скинет свою безобидную шкуру. На его лице появилась гримаса отвращения, эта девчонка пробуждала в нем скрытую от внешнего мира личность зверя. С ней он мог сорваться и испустить всю накопившуюся в нем боль и ненависть к этому бренному миру. В его жизни не осталось больше света, так он думал. Он начал с пощечины. Юма отшатнулась и хотела быстро проскользнуть по коридору в свою комнату, но не удалось. Шон крепко схватил её за шею и прижал к стене. Страх сковал тело девушки, сначала она хотела вырваться, но он был сильнее. Воздуха стало не хватать, участилось сердцебиение — её жизнь может оборваться так, в роскошной квартире от рук пьяного отца. Она была уверена, что для него её жизнь ничто, он сделает все, чтобы умыть руки и стать пострадавшим в этой истории. Например, в их дом ворвались грабители, дочь была одна, в это время отец был на работе или вообще в командировке. Шон найдет и подкупит большой суммой каких-нибудь дураков, которые напишут заявление с призванием о содеянном. Её могилу никто не будет навещать, так как он и не удостоится похоронить её рядом с женой, выберет самое заброшенное и дешевое место, она заслужила этого и не достойна большего. Юма и правда думала, что не достойна ничего в этой жизни. Она фактически отброс в обществе и хватается за последние ниточки, которые способны вытащить её во внешний мир. Она сама их обрывала или за неё это делал Шон. Всё её будущее было мутным и расплывчатым. Что будет после окончания школы? Её выгонят из дома? Это было бы не плохо, так она сможет жить без постоянного насилия со стороны отца и без страха. А может он отдаст её какому-нибудь старику извращенцу, Шон упоминал подобное как-то раз, мол у неё смазливое личико, но его нужно немного подправить, а если в перспективе неплохая денежная сумма или контракт, то он сделает из неё богиню и отдаст в руки самому выгодному для себя кандидату. Шон разжал руки, девушка упала на пол, она начала жадно хватать воздух и, вставая на колени, отползала в сторону. В её глазах была лишь боль и страх. Наблюдая за этим жалким зрелищем, мужчина достал из подставки зонт и хорошенько размахнувшись, ударил по спине. Юма немного вскрикнула, к сожалению, зонт был достаточно прочным. — Не смей кричать в моём доме! — он развернул девушку лицом с себе и начал наносить удары по её лицу. Юма хотела прикрыться руками, но он прижал их к полу своими ногами и, нависая над ней, продолжал уродовать лицо. Когда он остановился, то лицо девушки было в ужасном состоянии — от ударов полопались сосуды в левом глазном яблоке, губа и нос были разбиты до крови. Юма не понимала, что с ней происходит, голова жутко болит и тяжело дышать. Как же ей хочется умереть сейчас, чтобы это всё прекратилось. Больно, очень больно. Отчаянно хватая воздух, она молила всех Богов о своей кончине. Улететь далеко и навсегда из этого места, даже если это будет Адом. Ничего не может быть хуже чудовищных мучений Шона. Идея гореть в вечном котле и не познать Рая более приятна, чем терпеть подобное невыносимое отношение к себе. Девушка заторможено отползала к своей комнате. «Надо спрятаться пока он не вернулся!» — её тело дрожит и руки совсем не слушаются, стало очень холодно. Приняв то, что она не может двигаться дальше, Юма сжалась в комочек. Шон искурил две сигареты на балконе и вернулся в коридор, девушка продолжала лежать. — Вставай, — он слегла пнул её в бок, но та ни как не отреагировала. Это вызвало раздражение у мужчины, однако Шон взял куртку и ключи от машины. — Вставай, поедем в больницу. Юма повернулась на бок, а затем, оперившись о стену медленно встала и последовала за отцом.

***

Сейджуро стоял перед зеркалом, поправляя галстук, который, казалось, душил его сильнее, чем обычно. Его пальцы нервно подрагивали, а в голове роились мысли, которые он не мог заглушить. "Опять этот спектакль," — думал он, глядя на свое отражение. Лицо его было спокойным, но внутри бушевал шторм. Отец, как всегда, все решил за него. Ужин в ресторане с семьей Фудзисава — это не просто вечер в хорошей компании. Это очередной шаг в его тщательно спланированной жизни, где каждый жест, каждое слово должно быть взвешено и продумано. "Они владеют клиниками. Престижными. И ты, Сейджуро, должен быть благодарен за такую возможность," — звучал в его голове голос отца, холодный и не терпящий возражений. Но благодарности он не чувствовал. Только гнетущее чувство, будто его жизнь — это шахматная доска, а он — всего лишь пешка, которую передвигают по своему усмотрению. Дочь Фудзисава... Он едва помнил ее лицо. Они виделись пару раз на каких-то светских мероприятиях, где все улыбались через силу и говорили о вещах, которые никого не интересовали. Она была красивой, конечно, но это не имело значения. Ее улыбка, ее манеры — все это было частью той же игры, в которой он не хотел участвовать. "Помолвка," — это слово звучало в его голове, как приговор. Он не хотел этого. Не хотел, чтобы его будущее было предопределено кем-то другим. Но как сказать это отцу? Как объяснить, что он не готов променять свою свободу на удобный союз, который устроит всех, кроме него самого? Сейджуро вздохнул и отошел от зеркала. Его пальцы сжались в кулаки, но он тут же разжал их, стараясь сохранить видимость спокойствия. "Ты должен быть сильным," — шептал он себе. Но что такое сила? Подчиняться или сопротивляться? Он не знал ответа. Когда он вышел из комнаты, отец уже ждал его внизу. Его взгляд был таким же холодным, как всегда. "Не опоздай," — сказал он, не удостоив сына даже улыбки. Сейджуро кивнул, чувствуя, как гнетущее чувство в груди становится еще тяжелее. Он сел в машину, глядя в окно на мелькающие огни города. "Может быть, я ошибаюсь," — думал он. "Может быть, это действительно шанс, который нельзя упускать." Но тут же его охватывало чувство протеста. Нет, он не хотел жить чужой жизнью. Он хотел сам решать, что делать, с кем быть, куда идти. Но как сказать это отцу? Как сказать это всем, кто уже решил за него? Сейджуро закрыл глаза, чувствуя, как его сердце бьется все быстрее. Впереди был ужин, а за ним — возможно, судьба, которую он не выбирал. И он не знал, хватит ли у него сил противостоять ей. Перед ужином глава семьи Фудзисава пригласил Акаши в свою клинику, он хотел продемонстрировать гордость своей жизни и потешить самомнение. Сейджуро считал эти действия лишними, ему не интересна напыщенность Фудзисавы. Они разместились к комнате для переговоров, она была настоящим оазисом стиля и современности, где каждая деталь подчеркивала высокий статус и утонченный вкус. Пространство было оформлено в минималистичном стиле, но с явным акцентом на роскошь. Стены комнаты были выполнены из прозрачного стекла, создавая иллюзию легкости и открытости. В центре комнаты находился большой овальный стол из темного дерева с гладкой, полированной поверхностью. Его изысканная форма и идеальные линии привлекали внимание и создавали атмосферу уважения и серьезности. Вокруг стола располагались высокие кожаные кресла, обитые мягкой черной кожей. В углу комнаты стоял небольшой кофейный столик из стекла и хромированной стали, на котором располагались свежие фрукты и изысканные закуски. Рядом с ним находилась уютная зона для отдыха с мягким диваном, обитым светлой тканью, который создавал атмосферу непринужденности и расслабления среди делового общения. Однако когда прием близился к своему завершению, то к ним зашла молодая и симпатичная медсестра: — Фудзисава-сан, вас спрашивают клиенты. — пролепетала она нежным голосом слегка склонив голову. — Кто мог прийти в столь позднее время? Меня не предупреждали. — грозный мужчина нахмурился, ему не нравилось когда все было не по его плану и клиенты требующие его в не часы приема – особенно. — Клиент Огава Шон, что мне ему сообщить? — Запомни, что если это VIP-клиент, то стоит говорить сразу. — грозный тон привел медсестру в смятение, по всей видимости она была новенькой и ещё не освоилась с порядком приемаVIP-персон. — Пригласи Огаву в мой кабинет. Кабинет Фудзисавы был прямо напротив и имел прозрачную стену, только в ней была штора. — Вы не возражаете, если я ненадолго отлучусь? — учтиво произнес Фудзисава, Сейджуро показался его тон излишне притворным, но он не подал виду и смотрел прямо сквозь прозрачную стену на убранство его кабинета. Стены были окрашены в мягкий оттенок кремового, создавая уютное и спокойное пространство. На одной из стен висели массивные деревянные панели, отделанные тонкой резьбой, придавая кабинету величественный вид. В центре комнаты стоял большой дубовый стол с гладкой поверхностью, на котором аккуратно располагались документы и медицинские журналы. За столом находилось роскошное кожаное кресло глубокого бордового цвета, обитое мягкой кожей, которое приглашало к комфортному отдыху после долгих часов работы. Рядом располагались два таких же кресла для посетителей, выполненные в том же стиле, что создавали гармоничное пространство для встреч и бесед.  По обеим сторонам кабинета стояли высокие книжные полки, заполненные медицинской литературой, справочниками и редкими изданиями. Между книгами можно было заметить несколько наград — почетных грамот и дипломов о повышении квалификации. Каждая из наград была аккуратно оформлена в рамку и висела на стенах, словно рассказывая историю успеха своего обладателя. Здесь были грамоты за участие в международных конференциях, дипломы о завершении курсов повышения квалификации и сертификаты о признании заслуг в области медицины. Лицо Сейджуро изменилось от удивления, когда в кабинете напротив медсестра включила свет и пригласила высокого мужчину и девушку, вид которой вызывал только смятение и вопрос: «Что произошло?». Всматриваясь в лицо пострадавшей, Акаши признал в ней затейницу последних переполохов в баскетбольном клубе. Это точно была она. Обратив внимание на то, что Сейджуро рассматривал пациентку, медсестра быстро задернула шторы. На минуту он остался со своими мыслями и догадками, но его размышления не пошли дальне: «Это абсолютно не моё дело».

***

Юма провела под запретом дома ещё два дня и, не дожидаясь пока все заживет, он отправил её в школу. Это было трудно, раньше он позволял отсидеться дома чтобы внешний вид не вызывал беспокойство у администрации в школе. Но в этот раз Шон Огава любезно спонсировал, как неравнодушный родитель, инвентарь баскетбольного клуба и в развитие благоустройства школы – после такого все точно закроют на это глаза. «Вот же гадость» — выругалась мысленно девушка, замазывая тональным кремом синяки, однако разбитую губу и глаз ни как не спрячешь. Солнце мягко освещало школьный двор, когда они встретились. Ветер игриво трепал волосы девушки, и она, казалось, была погружена в свои мысли. — Эй, что с тобой? — его голос прозвучал тревожно, как будто он только что увидел призрак. Он шагнул ближе, его глаза искали ответ в её взгляде. Хорошо, что в перерыв Юма решила выйти и прогуляться на улицу, иначе пришлось бы ловить на себе взгляды одноклассников. Она улыбнулась, но улыбка была натянутой. — Всё в порядке, — произнесла она, стараясь звучать уверенно. — Я просто упала. —Котаро нахмурился, его брови сошлись в недовольной складке. — Упала? — он не верил. — Сколько раз ты падала, чтобы получить такие синяки? Это не похоже на обычные ушибы. Юма отвела взгляд, и в её глазах мелькнуло что-то, что он не мог разобрать. — Честно, всё нормально. Иногда я просто теряю равновесие. — Неловкость? — он повторил, пытаясь уловить каждое слово. Его голос звучал настойчиво. — Да, именно так. У тебя нет повода волноваться. — уверенный голос Юмы поразил юношу. Он понимал, что они только одноклассники и просто ходят в один клуб. Пока что он не мог требовать от нее слишком много, он не имел на это право. В любой момент она могла закрыться от него, поэтому ему остается только ждать момента, когда её сердце откроется. — Хорошо, как скажешь. Но если тебе нужна помощь – сообщи, хорошо? — хмуро отозвался парень и, не дожидаясь ответа, пошел в школьный корпус. На тренировке все проходило как обычно, только Котаро чувствовал неловкость от внешнего вида девушки. В команде Юма была известна, как заядлая хулиганка и разбойница. После встречи и общения по телефону Котаро чувствовал, что это просто обман для окружающих. Никакая она не бунтарка, она простая девчонка, которая страстно любит баскетбол, и у неё есть скрытая сторона. — Скажи честно, ты учавствуешь в нелегальных уличных боях за деньги, да? — во время перерыва на тренировке парень выловил её в углу спортзала, куда она отошла за водой. От слов Котаро Юме стало смешно, что возмутило парня. За этой нелепой картиной нахмурено наблюдал Сейджуро. Ему не нравилась единственная дама его баскетбольного клуба, он знал, что Шон Огвава оплачивает её своеволие и все её действия были раздражающими. — А Акаши всегда такой мрачный? — девушка умело перевела тему на капитана, он некоторое время сверлил её взглядом, чем и привлек внимание. — Он строгий, но его можно понять. ­— действительно Сейджуро не проявлял напрямую неприязнь к ней, возможно она просто загоняется. Есть проблемы важнее, чем придирчивый капитан. — Котаро, ты свободен в следующие выходные? — Котаро кивнул с одобрением, ожидая продолжение. — Покатаемся на скейте в честь моего дня рождения?