Забывшие боги

Холодные лучи луны разрезали ночную мглу. Они были настолько яркими, что, казалось, еще немного, и ты превратишься в оборотня даже не будучи им по своей природе. Хильд быстро докурила и бросила сигарету в и без того переполненную урну у кинотеатра. От хаотичного мигания разноцветных ламп подслеповатые глаза валькирии опять начали слезиться. Буквы на постерах размылись, превратившись в неясные белые пятна. Где-то заржал конь, но после наступил короткий миг такой желанной тишины. Валькирия поправила очки в тонкой золотой оправе и толкнула входную дверь. Пиццерия располагалась здесь же в подвале и представляла собой симбиоз ретро эстетики с запахами попкорна и чуть солоноватого горячего сыра. Помещение хоть и яркое, но чрезвычайно уютное. Она бы даже сказала, что оно было одним из ее самых любимых мест Котлова, пускай и находилось почти в самом центре этого города. Один уже сделал заказ и помахал дочери номерком в виде Оскара. — Последнее зрение потеряю с этим 3Д. — добродушно проворчал он, прищурив здоровый глаз. — Хороший был фильм. — отметила Хильд, вертя в руках кольцо в виде дракона, свернувшегося в клубок. Ложе Фафнира, кровь Квасира, прядь солнца, пламя моря — и это только самые любимые ее кеннинги, бережно подобранные на протяжении нескольких веков пустоты и отчаяния. И все они означали одно простое слово — золото. А золото Хильд любила больше всего на свете. Именно оно не дало ей забыть, кто она есть. Именно оно, как она надеялась, определяло ее суть. Как коварство определяло суть Локи и мудрость суть Одина. — Сюжет, дочь моя, его слабое место. Аффектация — да, лоск — да, актерская игра — да, но сюжет все разметал в прах. Просмотр его ничего мне не дал, а, значит, забрал. — сказал Один, печально смотря в сторону кухни. У ее приемного отца было много имен: Вотан, Альфёдр, Хар, Игг, Гримнир, Хрофт, Херьян, Харбард, Хиникар, и это только малая их часть. Капля в море, точнее, капля в землю кораблей. Но теперь к этому списку определенно стоило добавить и Киноман всея Руси, Бегущий от спойлеров, Властелин обзоров… Один, словно почувствовав ход ее мыслей, встрепенулся и с удвоенным рвением принялся обсуждать работу монтажера и сценарные дыры сюжета. После выхода из ада походы в кино как-то незаметно стали их традицией, не столь давней, чтобы ей захотелось пренебречь и не настолько редкой, чтобы придумывать еще одну. Хильд рассеянно слушала его, временами кивая, когда от нее это требовалось, и думала о том, что череп, пожалуй, нужно будет выточить из жемчуга. Но тогда сразу возникал закономерный вопрос: как прикрепить его к кольцу. Да и где достать такую жемчужину? Вряд ли Посейдон отдаст нужный образец за просто так... — Жан Кокто с его «Кровью поэта» открыл новые перспективы, и почему, Йотун им мозги отморозь, люди этого не понимают? — все продолжал распаляться Гримнир, рассеянно поглаживая одного из воронов, сидевшего на столе. Всякий, кто знал Одина недолго, мог решить, что его одержимость кинематографом лишь забавная причуда, за которой не стоит ничего, кроме бездумного преклонения перед этим новым временем и тем, что люди называют искусством. Но Хильд точно знала, что для всеотца это всего лишь ещё один способ говорить о чем-то другом, чему нет и не может быть слов на языке людей. Мудрость, купленная им его же кровью, не знала границ, и Гримнир охотно делился ей со всяким, кто искал его помощи, хоть сейчас это и выражалось в такой причудливой форме. Вконец расшалившиеся вороны подняли настоящий гвалт, когда очередную пиццу пронесли мимо них, но Один ласково успокоил пернатых, не отвлекаясь от пересказывания сюжета «Синего бархата» Линча. И Хильд оставалось только удивляться тому, как сильны были еще его чары даже в этом несовершенном человеческом теле. Сильны настолько, что никто в этой крошечной пиццерии не обращал внимания на двух вконец обнаглевших птиц. Остудила его пыл только вовремя принесенная пицца, отвлекшая всеотца от перемывания костей режиссерам новой волны. Спасибо и на том, что не вспомнил про российский кинематограф. Тогда бы и никакой Рагнарёк не помог, уж кому, как не валькирии об этом знать. Хильд отпила немного молочного коктейля и закашлялась, когда Один ни с того ни с сего заговорил о Перуне. — Правда жаль, — начал он. — сильный бог был, а теперь ему придется буквально заново создавать себя из того, что встретится на его пути. Даже интересно, что из этого получится. Хотел бы я на это поглядеть, да жаль, что не выйдет уже. Хильд отодвинула молочный коктейль в сторону и внимательно посмотрела на отца. Знает или нет? А если знает, то как много? Стоило ли начинать беспокоиться? И стоило ли беспокоиться вообще? Вопросы терзали ее, но задать их она не имела права. Это не ее тайна и это не ее судьба. Сам Один наконец-то затих, полностью сосредоточившись на пицце, еще оставшейся на деревянном подносе. По иронии судьбы при выходе из ада оказалось, что он обладал немалым сходством с Аленом Делоном, разве что волосы его были несколько длиннее, а глаз имелся только один, да и в приверженности к моде уличен Один не был. Просто старик в джинсовой куртке и потрепанной чёрной шляпе, чрезвычайно любящий кинематограф и фастфуд. Но для живущих здесь богов, тот, кто смог выпустить их из ада, пусть и на таких унизительных условиях. Недовольных было много, но еще больше было тех, кто видел в нем своего кумира. И тем последним было глубоко наплевать на то, что кумиров себе творить нельзя, о чем постоянно напоминал молодой Бог. — Есть ли вести от Христ? — спросил Вотан, все-таки найдя в себе силы оторваться от пиццы. — Пьет, делает татуировки, подралась с Чернобогом на днях, но там была Рёлунд. Когда она попыталась их разнять, наша сестренка сказала что-то вроде «Базарова нет», посмотрела на Чернобога, и они вместе начали хохотать как умалишенные. Она неисправима, отец. — Береги ее. — Хорошо. — И Рёлунд, и Мист, и Гейр, и Рандгрид, и Сигрюн, и Гондук и … И Брюнхильду. Хильда погнула кольцо. Золотой дракон сплющился, не оставив и следа на ладони. Она не понимала, что сейчас происходит, но прекрасно знала, что это непонимание больно ударит по ней в будущем. Тут и Вёльвы не нужно, чтобы это понять. Раз Один упомянул проклятую валькирию, значит, быть беде. Пицца обжигала пальцы, а сыр застревал в зубах. Вкус знакомый и вместе с тем необычный. Ананасы слегка кислили на языке, но было в этом что-то такое, что заставило ее потянуться к следующему куску. Один засмеялся, всем своим видом показывая, что шалость удалась. Ворон, которого звали Мунин, взлетел ему на плечо и начал требовать своей доли от этого пиршества, Хугин же предпочитал рассматривать сидящих вокруг людей, делая какие-то свои вороньи выводы. Среди посетителей пиццерии была одна влюбленная пара, нервный подросток со стаканчиком кофе в зубах, Анубис, обложившийся чизкейками, и еще пара-тройка киноманов-одиночек, которым фильмы уже давно заменили сновидения. — Я должен кое-куда отправиться, чтобы юный скальд мог рассказать новую историю о нас. Не мне тебе объяснять, как это важно. О нас помнят, а значит, мы помним себя. Это красивая логика, в которой слишком много зависит от удачи. Ты пойми, не кузнецам мы обязаны... — Не надо о кузнецах. — Хорошо. Тогда я просто его найду и вернусь, хоть и не так, как вы будете ожидать, а ты присмотри за сестрами, как всегда присматривала. Один мог быть кем угодно и производить какое угодно впечатление, но глупцом назвать его было невозможно. Хильд это всегда помнила, и раз он столь неумело начал кидать камни в огород ее настоящего отца, значит, за этим стоял какой-то умысел, но какой? — Невозможно выковать красоту, в нее не веря. Он, может быть, и был тебе отцом, но никак не папой. — сказал Вотан. — Да, я смотрю не только Тарковского и с удовольствием сменял бы одного из этих пернатых на енота. Услышав такое кощунство в свой адрес, один из пернатых отвесил ему подзатыльник своим крылом, а другой утащил последний кусок пиццы. В общем, пора было уходить. Луна сияла и была похожа на легкую ладью или что-то другое, не менее воинственное, но Хильд не враждебное. От деревьев отделилась тень и целенаправленно пошла в их сторону. Хильд благоразумно попятилась, наблюдая за тем, как Один добродушно гладил Слейпнира, а тот тихо ржал, звонко переступая копытами. Кто хоть раз оказывался в пугающей близости от этого шестикопытного и его зубов не мог не поразиться тому, как легко Вотан находил с ним общий язык. Хотя он вообще со всеми легко общий язык находил, это признавали даже его враги, которых он с легкостью превращал в друзей. Из всех валькирий подобный талант имелся только у Христ, но никак не у нее. И раз Бальдру не удалось переубедить его избавиться от этой твари, то и ей вряд ли удастся. Хильд обреченно вздохнула, но все-таки приблизилась к коню. — Мы еще увидимся? — Кто знает, да и я только на следующей неделе уезжаю, тут ещё не все дела меня отпустили. Слейпнир схватил валькирию за полы плаща, едва не отхватив руку. Хильд дернулась, но все же не отошла. — Я буду ждать. — Береги себя, золотая девочка. И еще кое-что: больше туда не ходи. Они разозлились и воспользуются твоей слабостью. И ещё передавай привет Рёлунд с Перуном. Неужели думала, что я не знаю? Ну-ну. Хильд нервно усмехнулась и, обняв отца, проводила его взглядом до ближайшего поворота. Город затих, словно вслушиваясь в размеренный перестук копыт коня, возродившегося из древних саг. И хоть сегодняшняя ночь была наполнена чудесами, завтра ей опять выходить на работу, отвечать на звонки и делать вид, что это и есть её настоящая жизнь. Так некстати на телефоне высветился десяток пропущенных вызовов. — Что случилось? Нет, он про вас не знает. То есть как украла? Подожди, я сейчас приеду. Хильд спрятала телефон в карман и достала оттуда пригорошню колец. Выбрав то, что было похоже на тонкую змею, кусающую свой хвост, она надела его на указательный палец. Золото тут же согрело кожу, словно луна на мгновение сменилась солнцем. Тьма по-прежнему клубилась вокруг нее, но теперь уже Хильд знала, что это не имеет значения. Ничто больше не имеет значения. Плащ хлопнул на ветру, когда она пошла вперед к той из сестер, что нуждалась в ее помощи и совете.

***

— Что вчера делала? — спросила Рита, торопливо подкрашивая ресницы, пользуясь тем, что начальство ещё не пришло. — Да так: с отцом в кино выбралась да потом пиццу заказали. — ответила Хильд, не отрываясь от экрана компьютера. — Здорово. — Да. Обычная человеческая жизнь, ничего интересного.