Забывшие боги

Подушка впилась в его щеку острыми зубьями перьев. Леша пробормотал несколько невнятных ругательств и перевернулся на другой бок. Будильник молчал, а значит, можно было поспать еще немного, буквально пять минуточек, чтобы только поймать за хвост последнее яркое видение сна. Да, будильника все еще не было, но пить… Пить с каждой минутой хотелось все сильнее. Кое-как разлепив веки, Леша уставился на прикроватные часы. — Да чтоб тебя... Все-таки в первый день опаздывать как-то неуместно. В ванную, нуждавшуюся в основательной уборке, он почти влетел и начал ожесточенно чистить зубы. В зеркало он не смотрел, потому что уже давно перестал рассчитывать увидеть там что-то новое. Совершенно простое лицо: русые перья волос, двухдневная щетина, прямой нос, хитрожопый взгляд. Неплохо, но могло быть и лучше. К бритвенному станку он потянулся с некоторым сомнением. Конечно, первый день и все такое, но когда уже люди поймут, что будь он хоть замотанным в бороду лешим, на качестве его работы это никак не отразится. Локи — ярчайший тому пример. При мыслях о Локи Леша улыбнулся как довольный кот и все-таки взял в руку злополучный станок. Как бы там ни было, вчера удалось отдохнуть так, как этого не получалось сделать уже давно. Далеко не впервые руки чесались. Будет знать, как за его спиной всякие гадости сочинять. Средство для бритья застыло, так и не дойдя до цели. Леша все-таки посмотрелся в зеркало и увиденное, мягко говоря, его не обрадовало. Наглое отражение предъявило ему заспанного парня в мятой белой футболе и розовом боа из перьев. Боа из перьев, Карл! Словно боясь обжечься, Леша скинул этого перьевого монстра и запихал в ближайший мусорный пакет. Само собой разумеется, ни о каком бритье речи уже не шло. И, раз уж встал не стой ноги, будь готов к тому, что это только начало. Успеть бы только водички попить, желательно, с лимоном. Уже выскакивая из подъезда, он вспомнил о том, что забыл поменять перегоревшую фару, но времени становилось все меньше. Закинув в багажник приготовленный пакет, он обошел машину и, не найдя никаких других видимых проблем, наконец-то сел за руль. Старенький Рено недовольно зарычал, но все же тронулся с места. Полчаса до начала занятий. Он должен, просто обязан был успеть. Индеец на приборной панели недовольно закачал головой, но больше никак не показал свое отношение к хозяину и его работе. А то выкинут еще, с Кецалькоатля станется. Да, за именем Леша скрывался именно он — покровитель близнецов и чудовищ, великий и ужасный (не путать с Кортесом, а то ишь взяли моду) Кецалькоатль. Само собой разумеется, что при выходе из ада он тут же сменил имя, как сделала это Кира, и ни разу не пожалел об этом. Да и было бы о чем жалеть… Здание автошколы пряталось за острой белой церковью. Леша виновато улыбнулся, проезжая мимо сонного инспектора ГАИ, но так как останавливать его никто не собирался, быстренько заехал во двор и припарковался на только что освободившемся месте. Свет внутри еще не включили, и пробираться пришлось почти на ощупь. Хорошенько приложившись головой о железную дверь, Леша все-таки вспомнил о наличии фонарика на телефоне и быстро взбежал по ступеням. Изнутри здание выглядело не ахти: мало того, что старое и страшное, так еще и изрисованное дорожными знаками художником, что словно бы только вчера из детского сада вышел. Леша отпил немного воды из заранее припасенной бутылки и, попытавшись разгладить складки на футболке, постучался в дверь бухгалтерии. Лариса Семеновна посмотрела на него сонным взглядом, но ничего кроме приветствия говорить не стала, а просто позволила подмахнуть пару бумажек и уйти восвояси. Ничего, вот проснется окончательно, и уже никто не убережет его от шуток про котиков. Тем временем ученики уже начали потихоньку собираться. Много молодых девушек, почти девочек, несколько женщин, одна старушка и один парень в татуировках. Классика. С неимоверным трудом заставив себя отлипнуть от бутылки, Леша покосился в сторону окна. Группа поддержки это, конечно, мило, но Кира могла бы его и дома оставить. Перехватив его взгляд, валькирия виновато развела руками. Ладно, пусть будет так. Говорил он словно бы на автопилоте. Вводное занятие, можно немного расслабиться. Пару слов об экзамене, учебный план, инструкторы и все то, что могло волновать юные и не очень умы, жаждущие получить заветную корочку. В чем-то стоило обнадежить (да, сдают не все, но сдают) а где-то не помешало лишнее упоминание об ответственности. Говорил он гладко, так, что верил сам себе, манекены с задних рядов и те слушали его с открытым ртом. Еще раз напомнив о том, что на следующее занятие нужно принести правила за 2018 год, Алексей отпустил учеников по домам. Одним махом он допил остатки воды из бутылки и потянулся к форточке. — Спасибо. — Да тише ты. Форточка заскрипела, впустив озябшего Веню. Леша приложил палец к губам и вышел в коридор. Лариса Семеновна спала, подложив папку с документами на манер подушки. Следующая смена будет только поздним вечером, и Леша сочёл за благо ее не будить. Слишком уж трудно живется людям. Даже поспать толком не могут бедняги. Когда он вернулся, Кира уже успела расстелить карту на одной из парт. На точке, отмеченной как Котлов, лежало две шаурмы. — Одна тебе, но не больше, если не хочешь иметь дело с Чернобогом и его черепами. — сказала Кира, оторвавшись от своей. Только сейчас Леша понял, что ничего не ел со вчерашнего дня. Пробормотав слова благодарности, он потянулся к своей порции. Кира не пожалела ни моркови по-корейски, ни курицы, все как он любит, жаль только, что добавки не предвидится. В два захода Леша принес три пластиковых стаканчика с водой из кулера, стоявшего в коридоре, разогрел осторожным прикосновением руки и насыпал в каждый по порции растворимого какао. — А я говорил, что с мечом ничего не получится. — Ой, заткнулся бы. — Да, заткнулся бы. — поддакнул ворон, оторвавшись от куриного филе. Парень вздохнул и взлохматил волосы. — И что же по этому поводу думает главный кофеман всея земли? — Он тоже не знает, что это было. Что-то плохое, определенно, но ему незнакомое. — И ты думаешь, что Одина они прикарманили? — Да, черт побери. Найду поганцев, и будь они уже хоть сто раз мертвы, убью еще раз. Наверняка. Кира говорила свистящим шепотом, не обращая внимания на Веню, теребившего ее за полы черной кофты. — Ну, чего тебе? Ворон недовольно защелкал и перелетел на другую часть стола. Леша наклонился, пытаясь разобрать название города, торчащего из-под вороньих лап. — Кировск, кажется. Хотя точно не знаю. — наконец сказал он. Ну и что ты там нашел? — Кости. — Вот давай без этого, говори понятнее. — напустилась на него Кира. — Кости. Веня вспорхнул ей на плечо и клюнул в голову. — Кости! Кости! Кости! — Поняли, мы тебя поняли. — зашептал парень, боясь, как бы этот балаган не разбудил ни в чем не повинную женщину. — А что именно с мечом вы хотели делать? — снова обратился он к Кире. — Черный молчал до последнего. Боялся, что дойдет до начальства. А потом начальство явилось по наши души. Но, насколько я поняла, на то и был расчет. Думал, что сойдет с ума и весь мир к его ногам кинется. Кинется и поможет ему убить молодого Бога. Да, конечно, флаг в руки, точнее, череп. — Прекрасный план был, между прочим. Чернобог уже стоял на пороге, держа в одной руке пальто цвета беззвездной ночи, а в другой — изумрудный томик Лавкрафта. — Явился, гаденыш. — Поумерь свой пыл, дитя. — Поумерю, когда поклянешься, что ни сном ни духом про проделки Локи не знал. Чернобог спрятал книгу от греха подальше и развел руками. — Так, давайте ближе к делу. — вклинился между ними Леша. — Кира, ты ручаешся, что этот пернатый может что-то знать? Ответ Киры был прост и лаконичен: — Нет. — Кто тогда вообще может хоть что-нибудь знать? Валькирия сняла кофту и, повесив ее на спинку стула, склонилась над картой. — Локи клялся, что не видел отца уже давно. Может, вранье, но убедительное. — А Хильд? Он же часто с ней в кино ходил. — Да, пожалуй, но сначала съездим туда. Кира отошла от карты и начала опять чесать плечо. Леша перекинулся взглядом с Чернобогом и вернулся к карте. Кажется, он понял, что напоминали ему контуры области, ставшей им тюрьмой. Петух. Большой такой петух. Сдержав смешок, он протянул ворону то, что осталось от курицы и обратился к Кире. — Ладно, но если мы там ничего не найдем, придется обратиться к Хильд. — Или еще раз Локи морду набить. — Ну Кира! — Что?! — Что? Последняя реплика принадлежала Чернобогу, оторвавшемуся от книги. Лешу так и подмывало сказать, что он думает о нем и его синдроме книжного червя, но нужно было раз и навсегда решить вопрос с Вотаном. — Итак, сегодня пятница, я предлагаю ехать завтра с утра. Чернобог, всеми правдами и неправдами вытряси из Гекаты парочку поисковых амулетов или чего-нибудь в этом духе, она на тебя запала и может сделать скидку. Кира, на тебе жратва и оружие. Иштар тоже возьми, если она согласится. Кира, что ты делаешь, Кира! Кира все это время продолжала чесать руку, не замечая выступивших на коже капель крови. — Такая красивая татуировка, испортишь же. — сказал Чернобог и перевернул страницу. Не обращая на него внимания, Леша встряхнул девушку за плечи. Что-то упало на пол. Он наклонился, чтобы поднять тонкое золотое кольцо с жемчужиной. Жемчужина была вырезана в форме черепа. Очень в ее духе. — Держи, это твое. — протянул он его Кире, все-таки соизволившей прийти в себя. — Нет, не мое, отдать нужно. — промямлила девушка, пряча кольцо в карман джинс. — Мистеру И. говорить будем? — спросил Чернобог. — Только если объявится сам. Границу мы покидать даже не будем пытаться, а путешествовать по области наше право. — ответил Алексей, сворачивая карту. — На связь не выходите без крайней нужды, встречаемся в 8 у Ленина. — подытожила Кира. — Пощади, давай хотя бы в девять! — Ладно, черт с тобой, пернатый. И помните... — Пауки не то, чем они кажутся. — сказали они хором и довольно заулыбались.

***

Тьма накрыла Котлов, когда Павел Семенович решил заскочить в автошколу буквально на пять минуточек. Лариса Семеновна, не принимая никаких возражений, сунула ему коробку печенья в шоколадной глазури и пошла ставить чайник. Лешу он застал в одном из кабинетов, из которого только начинали выходить ученики. Кого-то из них он учил ездить и шутливо напоминал о грядущем занятии, а кому-то улыбался просто так, потому что почему бы и нет. Как и положено инструктору, Павел Семенович был сед, словно столетний дед, но весел и полон жизни. Он уже отвоевал свое и теперь вдоволь хохотал над своими коллегами, когда успевал забрать себе всех девушек. Молодых учить — это все равно, что молодеть самому. Забывать о войне, о плавящемся железе и запахе резины. О нитях мышц, и вспоротых ногах, о воплях «Мама» и запекшейся на ушах крови. — Молодой ты еще. Живи, а начитаться еще успеешь. — сказал он Леше, помогая Ларисе Семеновне расставить чашки с вазой. — Золотые слова, — ответил парень и отложил «Хребты безумия» куда подальше.