Колебание сердца

      В столовой Лэнс сел как можно дальше от Кита.              Все это заметили, ровно как заметили и то, что Лэнс уже стал гораздо живее. И гораздо злее. Неприязнь в его выражении лица по отношению ко всем так и сквозила, губы кривились, он презрительно фыркал и отмахивался.              Парень поругивался на всех, как только появлялся повод.              Все сначала не понимали, а потом тоже стали раздражаться. Пиком для Широ стало словесное нападение на Аллуру.              — Лэнс, веди себя нормально, она тебе ничего не сделала, — хмурился Такаши, защищая.              — Она мне врала, — МакКлейн зло огрызнулся, и в душе каждого эта фраза отозвалась мощным звоночком. — Вы мне врали. Вы мне все врали.              Команда невольно вздрогнула, и всё, теперь они понимали уже всё.              — Но я вас не виню, — буркнул Лэнс, насупившись. — Вы хотели, как лучше. Но вы мне врали, и сейчас я смириться с этим, как бы не хотел, не могу, — парень глянул на Кита и прищурился. — Нужно время на то, чтобы как-там-прийти-в-себя, да Кит?              МакКлейн передразнивал, МакКлейн издевался и хлестал, не посылая ни тени тех раньше дружелюбных огоньков в ответ. И Лэнс, лишь когда получил себе в ответ загнанный кивок Кита, фыркнул и отвернулся.              Аллура посмотрела на недоумевающего Корана и скомкано проговорила:              — Лэнс?..              — Да. Коран, — синий паладин устало выдохнул. — Коран снова ошибся — я всё вспомнил. Без разницы, мне уже плевать, почему он ошибся, можете не разбираться с этим, — он прикусил до боли губу и после с силой мотнул головой. — Хотя мне до сих пор сложно всё разложить по полочкам, но да, вспомнил практически всё. Суть, по крайней мере, уловил более чем.              Широ с Пидж с обеспокоенностью посмотрели на Кита, дрожащего и разбитого. Они поняли, что с ним Лэнс уже поговорил, но чего не поняли, так это того, как они не сообразили хотя бы минутой ранее, что с Китом что-то случилось?              Почему это всё вообще случилось и почему лишь ухудшается? Почему, зачем Лэнс лишь ухудшает и без того столь шаткое их положение и разрывает на части Кита, который и без того нормально даже дышать не может, а лишь вперивает взгляд всё ниже, опуская и голову почти до предела в той разбитости?              Они этого не понимали, как не понимали и дальнейшего.              — Но не беспокойтесь, я вас всех не ненавижу, не-не, — замахал синий паладин рукой в попытке хоть как-то расслабить атмосферу. Расслабить атмосферу не вышло, потому что после он добавил: — Почти всех.              Широ резко встал, хлопнул руками по столу и уставился на него напряжённым взглядом.              — Лэнс, Кит тебе ничего не сделал, он специально находился постоянно рядом, поддерживал то твоё странное состояние, помогал, просто держался рядом и, ну… — паладин замялся, не будучи уверенным, как продолжать, — позволял иногда себя целовать.              — И всё? — МакКлейн до предела распахнул глаза и проговорил до боли радостно, подскочив на стуле поближе.              — Э?              Такаши опешил от такой смены и задумался, в то время как Пидж была готова за следующую реплику Лэнса кинуть в того тарелкой. Кинуть, налететь, выцарапать все глаза и волосы, если МакКлейн только осмелится.              Но синий паладин, вымученно выдохнув, просто прикрыл глаза.              — И всё. Да, Широ, да, и всё, и этого мне достаточно. Кит мог и не делать того, что он делал.              Несмотря ни на что, Кит всё же его друг.              Был другом.              — Но ненависть? — не унимался Такаши, встревоженный сверх меры. — Это всё, чем ты можешь ему заплатить за то, как он старался ради тебя?              — Да, Широ. Я считал его важным для себя другом, и… — МакКлейн протяжно выдыхает, заставляя себя осечься, ведь правда. «Кит всё же друг. Был другом». И тех слов, компрометирующих Когане, ему говорить не стоит. — Ладно, — паладин грохает руками о поверхность стола и встаёт. — Ладно, бесполезно и без толку, и мои мысли в беспорядке, так как всё всё ещё крутится, и к чёрту, да.              Парень направляется к выходу под взгляды тех озадаченных паладинов, которые до сих пор не могли прийти в себя после подобной сцены. Первой будто от того сна подёргивается Аллура.              — Знаешь, Кит, — замечает алтеанка, до того пребывая в потрясении, а сейчас злясь и гневно смеряя Лэнса. — Думаю, его всё же стоило послать ещё тогда в начале.              — Я тоже так думаю, принцесса, — устало выговаривает МакКлейн, остановившись и оглянувшись на них на тот миг, а после скрывается с их глаз окончательно.              Широ поворачивается к Киту, он тянет к нему руку, он пытается сказать хоть что-то, уже открывает рот.              — Не стоит, — Когане качает головой и мягко отстраняет руку чёрного паладина, тоже вставая. — Во всём здесь действительно… виноват я.              Ушёл и Кит.                            Пидж выловила Лэнса, побежав за ним почти сразу же.              — Ты что за ересь там нёс? — обозлённо цедила девушка, стискивая хватку на предплечье МакКлейна.              — Что и должен был, — уверенно бросил Лэнс, скидывая и руку Гандерсон. — Слушай, вообще-то я тут пострадавшая сторона, ведь… — он снова заставляет себя осечься, потому как снова же, каким бы козлом Кит не был, МакКлейн не выдаст никому того, что было. — Аааа, нет, неважно, — в итоге парень лишь отмахивается.              — Пострадавшая? Да из-за твоих выходок мы всё то время мучились и беспокоились, а ты в итоге такие финты выкидываешь? Ты в своём вообще уме? — шипит Гандерсон и закипает всё больше.              — Слушай, ты не понимаешь, ведь… — Лэнс осекается снова. — Аааааааа…              И как же его бесит, что он нормально не может никому ничего даже сказать, не подставляя Кита. Не может сказать, как его использовали.              А потом на смену раздражения резко приходит озарение.              МакКлейн вспоминает осколками воспоминаний тот подарочек от Пидж и тот именно её гогочущий голос в динамике. Такие чёртовы подарки она раз дарила, то знала.              — Ха. О боже, ты знала, — Лэнс почти не верил в это, пытался не верить до последнего. — Ты же всё знаешь и знала, что Кит меня использовал! — завопил паладин и тыкнул в неё пальцем.              — Чтыа? — Пидж нахмурилась и выпала, когда осознала, что разговор свернул в такое странное и незапланированное русло.              — Ты тоже всё знала, да ты была с ним заодно! — взвизгнул истеривший МакКлейн.              — Да тут слепой не заметит, но что? Использовал? Заодно? Что-что? — Гандерсон уставилась на него и напирала. — Я его поддерживаю, да, прикинь? Даже такому злюке, как Кит, нужна поддержка… Ты меня вообще слушаешь?! — выпалила девушка, а после топнула с силой ногой.              Но Лэнс почти не слушал.              — Ох, ты знала, — причитал МакКлейн, схватившись за голову. — И знала, что он делал, и поддерживаешь? Тебе тоже было настолько на меня наплевать?! Да катитесь вы оба! — в ярости выкрикивает синий паладин и разворачивается.              — Какое катитесь?! — пищит девушка, в душе воя и рыча. — Да ты даже ничего не понял!              — Всё я понял, Пидж. Всё! — напоследок Лэнс метает в неё уничижительные взгляды и, пыхтя, уходит во всех отношениях.              — Индюк, — буркнула Гандерсон, надувшись. — Главного ты так и не понял.              Итог: Лэнс теперь избегал и Пидж, и Кита.              В команде царила «идиллия».                            Прятки и гляделки продолжались. Миссии же пока… шли в приемлемом русле.              Сложности из-за того, что Лэнс и половина команды не ладили друг с другом, давали о себе знать, но Вольтрон пока не был уничтожен.              Оно и терпимо, — нервно считали остальные.              Однако Широ уже был на грани того, чтобы посадить и Лэнса, и Кита в камеру на денёк-другой, чтобы парни разобрались во всём и, чёрт побери, перестали взрывать мозги окружающим своими нерешившимися проблемами. Такаши понимал, что те проблемы довольно своеобразные и так просто не решатся, потому пока держался и сдерживал от того Аллуру, которая уже рвалась, рычала и хотела запихнуть их в клетку да подальше всеми фибрами своей души.              Хотя плюсы для принцессы всё же имелись — Лэнс перестал флиртовать наглухо с ней или с кем бы то ни было вообще. Даже если какая-то инопланетянка сама подходила к нему поворковать, парень просто отнекивался. Никто не стал разбираться в причинах подобного, как и что сказалось на его мировоззрении, потому что всех это просто устраивало.              Облегчение Аллуре. Облегчение Киту.              Не облегчение Киту лишь от самого Лэнса, потому что Когане не мог больше теперь ничего вообще. Ни дружеских подколок, ни обычных разговоров, его игнорировали наглухо, и сам Кит, боясь, тоже никак не пытался инициировать общение.              Он больше не порывался подойти и сделать хоть что-нибудь.              Лэнс это ненавидел. Значит, Кит этого больше не сделает.              Совсем.              Кит действительно придерживался этого правила, поставив себе табу, потому что он не хотел, чтобы Лэнсу снова было противно, и чтобы снова было больно от этого и самому Когане.              Один раз он ошибся.              — Эй-ээээй, — протягивал, заливаясь смехом, Лэнс, идущий вровень с Ханком. — Бро, между прочим, если бы не я, мы бы сухими из воды не выбрались с того форта, вот так-то! — восклицал паладин, попеременно выстреливая из своих пальцев, будто из пистолетов, в друга.              — Да, броооо, — кивал Гаррет, радуясь, что они наконец-то вернулись в замок и действительно выбрались сухими из воды. — Тот выстрел был крутым.              — И всё же, — хмурился чуть спереди них Широ, — если бы ты скоординировал свои действия с Пидж, той опасной ситуации можно было бы избежать.              — Но ба-ба-ба, — передразнивал МакКлейн, сморщившись. — Всё вышло, и ладно, ладно, ла…              И видимо, для синего паладина мысль координировать свои действия с Гандерсон в нынешних реалиях показалась настолько жуткой, что парень, увлёкшись, забывает, что здесь вообще-то была ступенька. Лэнс спотыкается, прерывает речь и летит прямо вперёд на пол. Ханк слишком опешил, Широ слишком не успевает повернуться, Пидж — тем более, и остаётся лишь идущий позади Кит.              МакКлейн вопит от страха и валится, но всё же Когане, подскочив в последний момент, успевает его поймать. Одна рука хватает Лэнса за локоть и рывком тянет на себя, не позволяя падать дальше, а вторая обвивается вокруг талии, не позволяя прогибаться дальше вниз и корпусу.              — Ты в порядке? — шепчет Кит и, как вышло, шепчет именно на ухо, потому что он прижимается так близко, лишь бы Лэнс не упал.              Когане одновременно и хочет его отпускать, и одновременно не хочет. Нет, красный паладин отпустил бы, так как та заминка затягивается уже слишком, но просто дело в том, что Лэнс не предпринимает ровным счётом ничего. Синий паладин ошарашенно распахивает глаза и, казалось бы, даже не дышит, судя по невздымающейся груди под рукой Кита.              И сам Кит, правда, отпустил бы его сейчас же, чтобы парень под ним не нервничал ещё больше, но МакКлейн сейчас находился в той странной позе, что, отойди Когане сейчас, Лэнс просто повалился бы на землю. Его тело всё ещё склонялось над полом и было в положении нечто среднего между горизонтальным и вертикальным, что не облегчало ситуацию ни на йоту.              «Лэнс, сделай хоть что-нибудь», — почти молит красный паладин, потому что не понимает, что ему сейчас делать в таком бездвижии.              — Какого хрена…              И Лэнс делает.              Он непонимающе выпаливает, перекручивается и дёргается вперёд, не оборачиваясь, но яростно вырываясь из хватки Кита. Когане тут же отпускает, и МакКлейн летит вперёд, в последний момент умудряясь не грохнуться на пол всем корпусом, а слегка по нему прокатившись ногами и опёршись руками.              Синий паладин поворачивается лишь головой к Когане, всё ещё будучи спиной к нему, и растеряно оглядывает парня. Будто МакКлейн только сейчас вспомнил, каково это — дышать, и судорожно и часто вдыхает так нужный сейчас воздух.              — Эээ, Лэнс, точно всё хорошо? — обеспокоено говорит Кит и неосознанно — это делает не он — тянет руку к Лэнсу.              МакКлейн пугается лишь больше и замирает всем телом, смотря на приближающуюся к нему руку как прокажённый. Не смея и двинуться. Спустя мгновение Лэнс стискивает зубы и со всей силы ударяет по той руке, которая была теперь так непозволительно близко.              — Не прикасайся ко мне! — выкрикивает синий паладин с такой яростью и ненавистью в голосе, что все опешили и подёрнулись.              А больше всех Кит.              — Я же сказал тебе, — МакКлейн шумно вдыхает воздух, хрипит и гневно процеживает. — Я ненавижу всё это. Не прикасайся ко мне никогда, слышишь?              Кита разрывает от того, каким взглядом Лэнс на него смотрит теперь, будто проклиная, и какое же отвращение Когане вызывает теперь в глазах любимого.              Красный паладин, трясясь, лишь быстро кивает и убегает сразу же.              — Чувак, это было слишком жёстко, — Ханк кидает неодобрительный взгляд на Лэнса, не смея здесь его поддерживать.              Пидж, подойдя к МакКлейну, пнула его и брезгливо выплюнула:              — Ты говнюк, и ничего тебя не изменит.              — Лэнс, что ты… — начинает Широ.              — Мне плевать, — бросает синий паладин, всё ещё напряжённо вглядываясь в коридор, куда только что ушёл Кит. — Не лезьте, просто не лезьте со своими советами.              — Ты разрушаешь команду, как мы можем не лезть? — сказал Такаши, едва не переходя на крик и буравя взглядом младшего паладина.              — Вы не понимаете. Меня это всё достало, я не могу, эта голова и всё меня просто достало, — качает головой Лэнс.              — Хорошо, а нам что прикажешь сделать с твоими психами, а?! — рычит Пидж.              — А ничего и не нужно делать, — отрезает МакКлейн, подёрнув плечами. — Не ваше дело, насколько я ненавижу Кита.              Пидж кривится, Широ хмурится, а Ханк до боли прикусывает губу, отворачиваясь.              — Лэнс, — говорит Гаррет осевшим голосом. — Но так нельзя…              — А значит, как вы и он делали, можно, да?              — Лэнс, — выдаёт Широ, смеряя взглядом. — Тогда у нас не было никакого выбора, и мы не лезли в ваши разборки, но сейчас ты должен понимать, что так дальше продолжаться не может.              МакКлейн не может выдержать того пристального взгляда лидера и с фырком отворачивается. Такаши продолжает:              — Помни, что от этого зависят жизни. Из-за вашего разлада всё может разрушиться, ты должен понимать, что…              — Но вы не понимаете, — почти шепчет Лэнс, перебивая. — Вы не понимаете, что у меня в голове и как это разрывает, и что относиться к этому по-нормальному невозможно, — он хрипит, и после продолжает уже более спокойно, даже отчасти печально: — Я смотрю на человека и вижу в нём одновременно троих: моего друга, любимого и того мерзкого человека, который меня предал.              Все, кроме говорящего, кривятся на том слове — «мерзкого».              — Одновременно, — МакКлейн плавно объясняет, — я одновременно его уважаю, потому что он Кит Когане — человек, заставляющий двигаться вперёд, с которым хотелось проводить время, которого хотелось подкалывать, с которым…              Лэнс прикусывает губу и давит свой всхлип.              — Одновременно я его и люблю, памятуя о тех эмоциях, воспоминаниях, знаете, как: «О, он прекрасен, свет моих очей, моя прелесть, моя радость, люблю, хочу, не могу, дайте защищу». Я серьёзно готов пустить себе пулю в висок в следующий раз, как скажу ему гадость, вот до такой всё степени хреново, и… и одновременно…              Парень громко вдыхает, прикрывая на миг глаза.              — И одновременно я его ненавижу, потому что как он только мог со мной так поступить, как он мог так меня использовать, он ведь действительно упивался всем этим, упивался эмоционально-зависимой куклой, мной.              — А ты не думал, — тяжело выдыхает Широ и присаживается рядом с Лэнсом. — Что всё дело в том, что именно эмоционально-зависимой?              МакКлейн хмурится, показывая всем видом, что не думал и не понимает, а Такаши грустно усмехается и продолжает:              — Тебе был нужен Кит.              — Да это… — Лэнс пытается возмущаться, но Широгане ещё не закончил.              — Но почему ты не пытаешься подумать о том, что, может, эти объятия нужны были так же и ему?              МакКлейн не отвечает ничего, а лишь ёжится и прячет голову в колени.              — Это не повод, Лэнс, так третировать Кита, — Широ качает головой, чуть расслабляясь из-за того, что, кажется, впервые у них разговор на эту тему проходит не на повышенных тонах. — Он не виноват, всё — зелье, и мы просто не знали, что память к тебе вернётся…              — В том-то и дело, — МакКлейн горько усмехается. — Что и вы все вели себя будто бы нормально, и Кит с расчётом на то, что знать я это не должен. Это гадко.              — Так нас обязала ситуация, — говорит Широ и встаёт, опираясь руками об колени.              — Но а как мне жить с этим сейчас? — с той толикой отчаяния шепчет Лэнс и поднимает глаза на Такаши. — С теми миражами? Я же не хотел этого всего, понимаете?              Взгляд Лэнса цепляется за пробегающих мимо мышек. Они всей толпой бегут по коридору и на миг останавливаются рядом с ним, с какой-то странной примесью чувств оглядывая его. Глупый импульс — но МакКлейн решает потянуться рукой вперёд, просто погладить, прикоснуться, успокоить их и, возможно, себя.              Глупый импульс, — убеждается синий паладин в следующий момент, так как мышки надменно фыркают и лишь уворачиваются. Он настолько обессилен от всей этой ситуации и продолжающим гудеть в голове шумом, что не может даже нормально оскорбиться, когда они с такой высокомерностью отворачиваются и убегают дальше, по направлению туда, куда недавно ушёл Кит.              — Ну катитесь и вы, — буркает паладин, насупившись и только больше сжав колени. — Чёртовы мыши, чёртов Магиус и чёртов Кит со своими десятью тупыми обличиями.              Широ молчит. Молчит и Пидж. Не молчит Ханк.              — Но даже так, Кит же… всегда был Китом, не так ли? Он всегда был самим собой, он не менялся, а просто открылся тебе и подобным способом.              Гаррет подходит к нему и присаживается рядом, приваливаясь боком к другу.              — Давай, вставай, я приготовлю тебе вкусняшек, и перестань мучать Кита. Ему тоже несладко приходится, и он тоже старается, а ты ведёшь себя действительно некрасиво, хоть это понимаешь?              Ему ничего не отвечают. Жёлтый паладин пускает мягкий смешок и закидывает синему руку за плечи.              — Кит всегда остаётся Китом, Лэнс. Это он, тот, кем ты восхищался и на кого равнялся, кто уважал и тебя, и он именно такой и есть, которому в тот момент был нужен и ты.              МакКлейн прикусывает губу и лишь хрипит что-то невнятное, не желая зацикливаться на той невзначай брошенной фразе Гаррета.              Он всегда был именно тем Китом, и все те образы и есть именно Кит.              Лэнс понимает это, но смириться как с этим, так и с тем, что Кит его предал, не может.