Australis Incognita

Ворон сладко потянулся, обнимая коленями мягкое одеяло. Яркий свет нагло проникал под веки. Одно только солнце делало это утро похожим на идиллию. А шум моря где-то за перилами балкона, терпкий растительный запах зелени и прочие мелочи райской жизни и вовсе казались приторной сказкой. Надо тщательней запомнить всё это и возвращаться в свою марсианскую пустыню. Ворон лениво поднялся и переместился на ограду балкона. Лежать можно хоть на кованом орнаменте. Зато вид намного красивее. — Тук-тук, — постучался Гюнтер к Корбину. — Кофе будешь? Сам он встал относительно недавно: уж больно ему понравилось просто валяться в постели, глядя на такое яркое огненное солнце, не скрытое никакими облаками. Всё-таки ни один созданный им реактор не похож на него. Хотя идея загнать на огород парочку огневиков и заставить по очереди освещать и согревать растения, показалась ему довольно забавной. Да. Домой всё-таки уже хотелось. Но и насладиться всеми благами солнечного утра в последний раз было не грех. Корбин встрепенулся и отогнал укутавшие его мысли, приветственно помахал брату рукой и кивнул на незанятую часть ограды рядом с собой. Бодрящий напиток пришёлся кстати. Ворон вдохнул ароматный пар и прикрыл глаза, вновь погружаясь в свои мысли. — Ох, прости. Вид завораживает. Знаешь, я всё же засажу весь этот чёртов мир зеленью, даже если придётся делать удобрения из себя, людей и слёз единорога! Кстати ты хотел прислать и мне учеников. А ты что? Что хорошего поутру скажешь? Корбин теперь уже залюбовался помятым об подушку лицом и общим домашним, сонным видом Гюнтера. — Пришлю-пришлю, — добродушно проворчал Гюнтер, отхлёбывая кофе. — Дочек пришлю, чтобы ерундой не страдали у нас. Да и задатки у них имеются. А насчёт утра... вот делал я огненные реакторы, делал... а всё-таки Солнце круче. — Ещё бы! — фыркнул Ворон. — Нашёл мне солнце на ножках. Его всё ещё потряхивало при упоминании огневиков. Пока что он не сильно проникся любовью к ним, но почему-то посчитал нужным смягчиться. — Впрочем, они хотя бы тёплые. Полезно... Ладно. Дочки — это хорошо, буду только рад поближе познакомиться. Но и белобрысых активистов присылай, которым особо нечем заняться. Лишними не будут. Верну их с горячим желанием бегать по бункеру с пробирками, мышами и травой. Или не верну. Корбин плотоядно оскалился и поиграл бровями. А потом наконец вспомнил про кофе. Зря что ли угостили его? — Чувствуя себя маленьким ленивым ребёнком. Я хочу бесконечно лежать на траве под палящим солнцем и ни о чём не думать. А надо наконец придумать план на ближайшую сотню лет, выкурить его и начать ему следовать. Отвратительно, не правда ли? — А почему нет? — прищурился Гюнтер, глядя на море, и допил свой кофе. — Я бы сейчас почти с удовольствием загрузил себя работой. По миру мы пошастали, трофеев нагребли... надо всё-таки и домом заняться. Ну, попутно где-то там благом для всего мира. Кстати, кто-то там хотел Тасмана выторговать? В этот момент их окликнули из-под балкона. — О, лёгок кот на помине. Пошли? «Передумал. Как-то у меня немного отбили желание трогать чужие игрушки, которые однажды должны стать нашей семьёй». Ворон подхватил Гюнтера поперёк груди и кувыркнулся с балкона спиной назад. Ближе к земле он распахнул крылья и мягко приземлился, даже не пролив кофе. — Доброе утро, хозяин! — радостно поприветствовал он брата. — В страшном сне не приснилось бы стать тебе хозяином, — хмыкнул Уриэль, глядя на доморощенных воздушных акробатов. Одет он был в весьма дорогой и представительный костюм, как и при первой их встрече. — Мне пора на работу в отличие от всяких бездельников-путешественников. Но перед этим я хотел бы кое-что подарить, чтобы вы успели разобраться, что и зачем, прямо тут. А то ведь заморите половину. — Хозяин дома, дурень, — фыркнул Корбин и закутался в потёртый домашний халат. Мало ли кто в дорогих костюмах по работам ходит. — Так что за подарок? Показывай... Ворон то ли ждал подвоха, то ли удивлялся, с чего бы им дарить подарки. — Пошли. Гюнтер предусмотрительно допил чудом уцелевший кофе и отставил кружку перед тем, как пойти за австралийцем. Как оказалось, не зря. Они пришли в какую-то садовую пристройку к дому, откуда почти сразу же раздались недовольные завывания, тявканье и протяжный зловещий скрежет, напоминающий древний модем. — Вот ключ, выбирайте себе по паре тварей, или как это называется, — с ехидной ухмылочкой предложил Урри, предлагая братьям зайти в вольер. Ворон тут же оживился. Не важно, пары каких тварей там окажутся. Если оно живое, и ему можно это взять с собой, оно ему уже нравится. Поворот ключа сопровождался и вовсе механическим жужжанием. Стоило им войти, как тут же врассыпную бросились десяток-другой мелких комочков с перьями, которые при ближайшем рассмотрении оказались кем-то из семейства совиных. Те, что были потрусливее, или ленивее, пешком допрыгали до дальнего конца вольера и скрылись за пеньками, ветками и прочими домиками. Другая же часть предпочла нападение и стала щелкать клювами, кусать, щипать и просто врезаться когтями в Т-3000. Ворон начал восхищенно ловить сычей и вертеть ими в воздухе, рассматривать. — П-п-правда нам? — счастью его не было предела. — Только с условием, что возьмёшь одного самца и одну самку, — слегка огорчился Урри, явно ожидавший иной реакции. — Правда-правда. Они забавные, но злобные и вредные. Домовые сычи. Можете тут ещё походить, там, кажется, сплюшки были и мохноноги... В общем... а, вспомнил. Каждой твари по годной для развода паре. Думаю, ты разберёшься, что с такой парой делать. — Ага, понятно. Главное, чтоб моя Сова их не посчитала закусоном, — усмехнулся Гюнтер. — Ладно, вали на работу. И да, спасибо. — Угу. Удачно провести время, — кивнул Урри и отправился к выходу, где его уже ждал автомобиль. Ворон счастливо стоял прикрыв глаза и наслаждался тем, как злобные мелкие твари пытаются откусить ему нос, закусить ушами и просто выпроводить его из своего дома, то и дело врезаясь своими тушками ему в голову. Нет, для него было невыполнимой задачей выбрать всего лишь одну пару себе. Хотелось забрать их всех. — Иди сюда, будешь помогать! Чего стоишь? Или выбирай, какая симпатичнее других, или давай всех осмотрим. — Не понял, как это, посимпатичнее? — заинтересовался Гюнтер, изучая маленькое чудище, сучащее мохнатыми и весьма когтистыми лапками и стремящееся отгрызть пальцы, что называется по локоть. — Страшилки же мелкие. Во, глянь, как смотрит! Всех убьёт и мир захватит. — Ну мало ли какая-то приглянется. Давай... держи им крылья, чтобы не дёргались, а я осмотрю. Выберем тех, что моложе и здоровее. То есть устроим медосмотр всем. Всё равно надо определять пол, — Корбин стал поочерёдно ловить птичек и проводить обследование. — Да ладно тебе, захватят и захватят мир. Гляди, какие милые. Если им что-то от тебя надо. Француз уже вовсю чесал малышей, который охотно подставляли лоб, но всё равно цапали клювами за пальцы. Спустя час им удалось выбрать себе разнополых сычей, а так же отбраковать и пометить парочку, у которых нашлись несущественные заболевания. — Даже вон полезное дело сделали. Пойдем в следующий вольер. С точки зрения Гюнтера в следующем вольере жило нечто странное. Кажется, тоже какие-то совы мелкие. Только эти, в отличие от сычей, были более тусклого цвета и лупоглазые. При виде незваных гостей птицы словно сдулись, став тонкими и длинными, и сощурили глаза. — Ваше слово, товарищ ботаник, — усмехнулся Гюнтер, поставив на столик переноску с сычами. — Что за птицы? Та часть пташек, что увидела сычей в переноске, из тощих глазастых веточек стала медленно раздуваться в пернатые шары и предостерегающе шипеть. — Самая обыкновенная совка. Погляди, какие милые... плюшевые. Потому их сплюшками и назвали. Ну, или не поэтому. Ворон решительно шагнул в вольер и снова начал ловить каждую особь и проверять на половую принадлежность и состояние здоровья. Эти даже не пытались улететь, хотя всё так же проявляли защитную реакцию. Притворялись маленькой веточкой или большим и злобным шариком. — Эти хотя бы не такие вредные... — с нежностью произнёс Корбин, почесывая парочку по голове и лапкам. — Нравятся? Некоторые непоседливые особи решили в ответ на обследования изучить и самого Ворона, так что прыгали по плечам и лезли под крылья. — Ну как тебе сказать... Я вообще до Австралии только керета видел. В принципе симпатичные... — немец огляделся. — А что они едят? Вот этих вот? Запустив руку в большой прозрачный контейнер, он выловил некое прыгучее насекомое, чей побег едва успел пресечь. — Вот. Дать или не дать? — А я и вовсе только Дюка-Филина, да себя в зеркале. Ай ладно, нагло вру. Не одну сотню животных в руках держал. Хотя эту вот мелочь пернатую не доводилось. Вроде как должны лопать всё, что способно в них поместиться. Так что корми. Корбин поймал очередную сплюшку, обхватил за лапы, за крылья и стал всячески вертеть в руках, проверяя здоровье бедняжки. Сама же пташка себя не считала ни бедной, ни больной, что и выражала возмущёнными воплями. Стоило Ворону оставить её в покое и придать вертикальное положение в пространстве, как совка тут же замолкала, а если её ещё и кормили, так и вовсе начинала любопытно кусать клювом пальцы, вертеть головой, а иногда и нарочно тереться головой о руки и требовать ласки. В какой-то момент Корбин задумался на этой каруселью меланхоличных воплей паники сменяющихся на спокойствие, а то и нежности. — Всё же забавный характер у некоторых птиц. Если страшно, то орёшь, пугаешь, прячешься. Если всё хорошо, значит всё хорошо, и не важно, что было минуту назад. Живи здесь и сейчас, — Ворон любовался, как совка осторожно берёт из рук Гюнтера насекомое и забавно жмурится. И не важно, что он только что трижды её крутил вниз головой под возмущенные крики, а потом подкармливал. Никакой злопамятности. — Ну значит и нефиг тыкать палочкой, — фыркнул Гюнтер, почёсывая сплюшку. — Лучше кормить и нежить. Надо, кстати, ещё горсть сверчков взять. В саду выпущу, размножатся, чё пожрать, найдут... И совам корм будет. Кстати, их вроде и жарить можно. О, а вот эту в тёмный угол посадить, где белобрысые лазят. Чтоб штаны пачкали. Гюнтер повертел птицу так, чтоб в её глазу красным бликом отразился свет. — Сова-терминатор. Корбин рассмеялся и погрозил красноглазой железным пальцем. — Сверчки подохнут в нашей «экологии» без купола. А жарить кого? Сов или насекомых? — поинтересовался Ворон. Он оставил при себе комментарии в сторону Урри, на кой чёрт им совы, если никакой гастрономической пользы они не несут, а кушать просят. Но слишком уж нравились они Ворону, чтобы отказываться от такого подарка. — Да я о другом... вот ты в поведении людей хорошо разбираешься? — С голодухи можно и сову пожарить, — подумав, ответил немец. — Но я о сверчках. Не, на поверхности понятно. Но в бункере им что сделается? Или в твоей Бастилии. В людях я хреново разбираюсь. А телепатией пользоваться не всегда получается. Пошли в третий вольер? Ворон медленно побрёл вслед за Гюнтером к очередным мелким хищным птицам. — А я, похоже, ни в людях, ни в птицах, ни особенно в человеко-птицах не разбираюсь. А стоило бы. Мне-то всегда казалось, что человек, которого пять лет имели во все дыры, унижали, издевались и всё прочее, ну никак не должен вести себя вот так... Корбин всё ещё держал в руках сплюшку и снова повторил трюк с быстрыми изменениями поведения. — Курица-наседка с куриными мозгами! И не отвяжешься уже, — добродушно выплюнул Корбин и с улыбкой прижался лбом к совке. — Так, забудь, что я только что говорил. Не обращай внимания. Ворон пересадил пташку в переноску к таким же сплюшкам и стал орудовать в последнем вольере. — Опять сычи. Опять вредные и кусачие. Мохноногие. — Зато у них лапки пушистые, — улыбнулся Гюнтер. — И вообще в отличие от первых сама милота. Давай, отбираем и пошли в дом. Интересно, кстати, куда это кота нашего унесло? Что за работа такая срочная? — Предательства, кислота, прочий дурдом... я бы тоже нашёл, чем заняться, — ответил француз, щупая очередное пернатое брюхо.