Ничего личного

      — Нет, смотри, тут надо убрать это. Тавтология, чувак! — Сангстер, нахмурившись, взял карандаш и что-то зачеркнул на листе, который и без того был весь исчеркан.       — Да не это слово, — Фрайпан, едва сдерживающий смех, указал на ту строку, где была ошибка. Томас хлопнул себя по лбу и исправился.       Темнокожий одноклассник приходил к ним домой практически каждый вечер на протяжении недели, и проект был уже почти готов, оставалось только доделать детали и подготовить некий сценарий, в соответствии с которым надо будет этот самый проект представлять. К завтрашнему дню все должно было быть готово, чтобы учительница могла предварительно оценить результат, поэтому сегодня пришлось надолго засидеться на кухне.       Томас с Фраем сидели за столом, переговариваясь и смеясь. Попытки аккуратно складывать листы ни к чему не приводили, так что на поиск нужного уходило иногда слишком много времени. На свободном третьем стуле спал, свернувшись в клубочек, щенок, который уже заметно подрос, но по-прежнему умещался везде, где захотел. К Фрайпану он уже привык и не воспринимал его как человека, за которым надо неустанно следить, как это было в первые несколько дней. Иногда щенок даже давал себя погладить.       О’Брайен на этот раз решил не отсиживаться в комнате. Даже в спальне он слышал смех парней из кухни, и это раздражало. Решив присоединиться к ним, Дилан быстро понял, что не выдержит, поэтому, поднявшись с места через пару минут, он улыбнулся.       — Я пойду погуляю, проветрюсь, — бегун демонстративно чмокнул Томаса в макушку и, прихватив свои ключи и телефон, вышел в прихожую, где обулся, а потом покачал головой, как будто вспомнив что-то. Прямо в кроссовках вернувшись в спальню, О’Брайен снял футболку и натянул черную толстовку с капюшоном. — Все, я ушел, — крикнул он наконец и вышел из квартиры.       На улице было еще тепло, но становилось уже прохладнее, потому что темнело. Дилан осмотрелся, не зная, куда идти. Раньше, когда он злился, можно было заявиться в Порок и попросить задание, чтобы выместить злость на людях, но Порока больше не было. А злость была. О’Брайен шмыгнул в ближайшую подворотню, явно что-то задумав.       Томас с Фрайпаном действительно засиделись. Время приближалось уже к половине двенадцатого, а парни только закончили оформлять окончательную версию проекта. Фрай не мог не обратить внимание на то, как нервно ерзает Сангстер и то и дело бросает взгляд на часы. Понятное дело: Дилан все еще не вернулся, а учитывая его настроение, ничего хорошего это не сулило.       Уже стоя у двери, Фрайпан не выдержал.       — Позвони ему, я же вижу, как ты с ума сходишь, — парень ободряюще улыбнулся и хлопнул Томаса по плечу, на что тот выдавил слабое подобие улыбки. Закрыв за другом дверь, Сангстер сразу бросился на кухню, где на столе лежал его телефон, и набрал номер О’Брайена. Из спальни раздался рингтон: видимо, бегун забыл телефон дома. Томас едва ли не застонал от отчаяния. Ему совсем не хотелось повторения тех времен, когда Дилан каждый день попадал в какие-нибудь неприятности. Вздохнув, блондин пошел в гостиную, взял на руки пса и стал дожидаться своего непутевого парня.       О’Брайен заявился домой, когда время уже перевалило за полночь. Он тихо закрыл за собой дверь, не включая свет и молясь, чтобы Томас уже спал. Без рук стянув кроссовки, бегун поправил капюшон, закрывающий половину лица, и аккуратно положил свои ключи на тумбочку. К несчастью, побыть ниндзя не удалось, потому что в прихожую с громким лаем выбежал щенок.       — Тише, — уже вслух взмолился Дилан, протягивая к питомцу руку, чтобы тот понял, что пришли не враги. — Да замолчи ты.       — Из тебя вышел бы хуевый разведчик, — Сангстер, вопреки мысленным мольбам О’Брайена, все ещё не спал. Он вышел из гостиной, скрестив руки на груди, и оперся о дверной косяк, всем своим видом явно показывая, что он ждет объяснений. Бегун вздрогнул и поднял глаза на Томаса. — Ну и где ты был?       — Эй, Томас, — лучшая защита — это нападение, — а ты почему это не спишь, а?       — Я первый задал вопрос, — с трудом пытаясь сохранять спокойствие, почти рыкнул Сангстер, и у него на скулах даже желваки заходили от того, как сильно он стиснул челюсти.       — Я гулял, телефон забыл, прости. Я не пьяный, могу дыхнуть, — оттараторил Дилан и сделал шаг в сторону спальни. — Пошли лучше спать, уже поздно. Как ваш проект кстати?       — Где гулял?       О’Брайен неосознанно дернулся назад, придерживая капюшон, когда Томас сделал пару шагов навстречу, но тут же взял себя в руки и выпрямился.       — Я гулял по улицам, где я еще мог гулять, — бегун фыркнул и снова сделал шаг к спальне. — Серьезно, пошли спать.       — Капюшон сними.       — Это еще зачем? — Дилан усилием воли заставил себя остаться на месте. Нервно прикусив губу, он наоборот нятянул капюшон сильнее и вцепился в него пальцами.       — Ты спать собираешься в капюшоне? Сними его! — Сангстер уже не сдержался, потому что волнение и злость были той еще гремучей смесью. Появилось желание сорвать чужой капюшон самому.       — Ладно-ладно, только не кипятись, — О’Брайен вздохнул и стянул капюшон, сразу виновато отведя взгляд. На скуле красовалась свежая ссадина, как будто бегун проехался лицом по асфальту. — Доволен? Можем идти спать?       — Спокойной ночи, — процедил Томас и, демонстративно задев своего парня плечом, пошел в спальню. Вопросы задавать не хотелось, все и так было очевидно.       Дилан вздохнул и, мысленно обозвав себя всеми известными ругательствами, прошел в ванную, чтобы посмотреть в зеркало.       — Да ладно, что такого-то? — пробормотал он себе под нос. — Подумаешь…       Решив не возиться с перекисью, О’Брайен вышел из ванной и боязливо прокрался в спальню, где все равно пришлось пошуметь, переодеваясь в домашние вещи. Откинув в сторону футболку, Дилан залез под одеяло к Сангстеру, который лежал у самой стены, повернувшись спиной.       — Злишься?       Томас ничего не ответил, только еще ближе придвинулся к стене, хотя места там уже практически не было. Да, он злился, но больше испугался. Сангстер сделал глубокий вдох и выдох, чтобы успокоить взбесившиеся эмоции. Главное, что Дилан был рядом. Все было хорошо.       — Ну не злись, Томас. Я дурак, знаю, — бегун вздохнул и придвинулся ближе, не касаясь Сангстера, но устроившись совсем рядом. — Ну все же в порядке. Бывало и хуже. Тебе ли не знать? Ну То-омас.       — Отстань, — обиженно буркнул блондин.       — Ну Томас. Что мне сделать, чтобы ты не злился? — О’Брайен лег совсем вплотную и потерся носом о чужую шею.       — Ничего, отстань.       — Прямо совсем ничего не могу сделать? — Дилан выдохнул в загривок Сангстера и обнял его.       — Не трогай меня, — все так же обиженно пробубнил Томас, но в его голосе уже не было никакой злобы или холодности. — Или я скину тебя с постели.       — Ладно, — О’Брайен послушно убрал руку и отодвинулся. Он признавал свою вину, но не совсем понимал, почему Сангстер так злился на него из-за небольшой ссадины. Ведь правда бывало и хуже. Томас заёрзал и, не выдержав, перевернулся на другой бок, лицом к Дилану.       — Ты придурок, знаешь? — проворчал Сангстер. — Обязательно надо было лезть в мордобой?..       — Ко мне пристали хулиганы, — возмутился Дилан, повернув голову к блондину. Несколько секунд спустя он отвел глаза. — Ну или я к ним пристал…       — Ну я и говорю: придурок, — Томас вздохнул и прижался к О’Брайену, положив ладонь на его живот.       — И вообще скажи спасибо, что это не твой дружок. Ты с ним проводишь все свое время. А я между прочим твой парень, если ты вдруг забыл.       — Ой, правда? А я-то думаю, что за симпатичный молодой человек у меня в постели, — Сангстер щелкнул брюнета по носу. — Конечно, я не забыл. Мы просто делаем проект. Не волнуйся, немного осталось.       — И все равно я ревную, — тихо отозвался Дилан. — Ничего не могу с собой поделать.       — Ну и придурок, — Томас начал гладить чужой живот, выводя на нем какие-то, только ему понятные, узоры. — Любимый придурок.       О’Брайен наконец расслабленно выдохнул, наблюдая за движениями тонких пальцев. Слова Томаса разлились в груди приятным теплом, и Дилан улыбнулся, игнорируя остатки ревности и обиды.       — Люблю тебя, — тихо признался бегун, посмотрев на сонного Сангстера.       — А я вот тебя накажу.       — Сталкивание с кровати — такое себе наказание, хочу тебя расстроить.       — А я не про это. Без секса останешься у меня, вот что.       — Звучит весьма… пугающе, — насмешливо протянул О’Брайен. — А ты не боишься, что я найду для этого кого-нибудь еще, м?       — Ну и найди, — обиженно пробурчал Сангстер и снова отодвинулся к стене, обиженно поджав губы.       — Ну что опять начинается? — Дилан придвинулся к блондину и снова обнял его, прижимая к себе, не давая отстраниться. — Куда ж я от тебя уйду? Разве что на тот свет.       — Да Дилан! Я сейчас еще сильнее обижусь на твои глупости, — Сангстер медленно выдохнул, отгоняя от себя непрошенные картинки разыгравшегося воображения, а потом прижался к О’Брайену спиной, сразу успокаиваясь от тепла родного тела. Дилан все еще был рядом.       — Все хорошо, Томми, я здесь, рядом с тобой. Люблю только тебя. Хочу только тебя. Что тебе еще нужно?       — Чтобы ты не портил себе свою красивую мордашку.       — Красивую мордашку? Вот уж спасибо, мистер я-умею-делать-комплименты.       — Спи уже, — фыркнул Сангстер.       — А если я не хочу спать? — Дилан погладил чужое бедро.       — Ты наказан, забыл?       — Неужели? — О’Брайен провел носом по чужой шее. — И как же я проживу без тебя целую неделю?..       — Ты специально сейчас это делаешь? — Томас шумно выдохнул. Тело предательски отзывалось на касания: он никогда не мог устоять перед касаниями Дилана.       — Конечно, специально, — О’Брайен хмыкнул. — Просто хочу доказать тебе, что ты обломаешься.       — Прекрати. Мы еще посмотрим, сколько я продержусь. Вот возьму и месяц не буду тебе давать.       — Как скажешь, — весело протянул Дилан и, убрав руки, перевернулся на другой бок. — Сладких снов.       — Иди в задницу, О’Брайен.       — О, ну это я всегда рад, я же говорил, ты только позови, — Дилан снова развернулся к блондину и положил руку на его живот. — Я, конечно, знал, что ты сдашься, но чтобы так быстро…       — Я сказал, иди в задницу, — возмутился Томас и заёрзал на постели. — Не в мою.       — А в чью? Ты, вроде, был против, чтобы в чью-нибудь, кроме твоей?       — Просто… Замолчи. Спокойной ночи.       — Спокойной, Томми.       Дилан улыбнулся. Томас стоял в паре шагов от него, прикрыв глаза и подставив лицо лучам солнца. Несколько секунд бегун просто любовался этой картиной и только потом окликнул своего парня. Собственный голос показался каким-то странным, но О’Брайен не обратил внимания. Сангстер открыл глаза, посмотрел на него, приветливо улыбнулся и поспешил навстречу. Дилан раскрыл объятия, но Сангстер прошел… сквозь него? Обернувшись, О’Брайен увидел, как Томас, его Томас, обнимает темнокожего парня. Бегун стиснул зубы. Фрайпан.       Дилан подошёл ближе и решительно положил руку Томасу на плечо, но тот только отмахнулся и вдруг вовлек Фрая в поцелуй. О’Брайен едва не подавился воздухом от возмущения, а двое парней, казалось, не обращали на него никакого внимания. Сначала Дилан просто пытался позвать своего парня, потом уже по-настоящему кричал, но его слова как будто растворялись в воздухе, натыкаясь на невидимый барьер. Наконец, спустя несколько мучительных минут, Сангстер отстранился от Фрайпана, и Дилан по губам прочитал, что тот попросил темнокожего подождать немного. Обернувшись к бегуну, Томас снисходительно улыбнулся, как будто через силу.       — Ну что тебе от меня надо? — вздохнув, насмешливо поинтересовался Томас. — Я же сказал: я больше тебя не люблю, — он произнес эту фразу медленно, будто в сотый раз объяснял что-то очень глупому человеку. — Мы с Фраем счастливы. А ты грубый и… опасный. Я боюсь тебя, Дилан, и уж точно не люблю.       Сангстер повернулся и, взяв темнокожего парня за руку, пошел вперед, не оборачиваясь.       О’Брайен вздрогнул и проснулся. Сон сложно было назвать кошмаром, но ощущения после него были куда хуже. Обычно кошмары забывались уже через несколько минут, но каждая деталь этого сна словно отпечаталась в голове. И голос Томаса звучал так естественно. Дилан повернул голову: блондин по-прежнему лежал рядом с ним, смешно хмурясь во сне. За окнами только-только вставало солнце, и солнечные блики играли в комнате, в том числе и на лице Сангстера. О’Брайен облегченно выдохнул, хотя на душе все равно было как-то тоскливо. Наверное, бегун понимал, что слова Томаса из сна обоснованы, и от этого становилось еще хуже.       — Прости, — зачем-то тихо извинился Дилан, хотя Сангстер спал и не мог его слышать.       О’Брайен попытался заснуть снова, но не смог. Повернувшись к Томасу всем телом, бегун принялся рассматривать его лицо, освещенное первыми солнечными лучами. Спустя какое-то время Дилан едва ощутимо провел пальцами по чужому плечу, соединяя блики света. Потом опустился на ключицы, обвел пальцем каждую линию татуировки, улыбнулся своим мыслям. Оставалось надеяться, что Томас не проснется от его прикосновений.       Сангстер все же приоткрыл глаза, сонно посмотрев на О’Брайена.       — Я надеюсь, еще не пора вставать? — Томас зевнул и уткнулся носом в чужую шею.       — Нет, до будильника еще часа два. Прости, что разбудил, — Дилан виновато улыбнулся. Образы из сна никак не хотели выходить из головы. — Может, вообще никуда сегодня не пойдем? Забьешь на проект. Не хочу видеть вас с Фраем.       — Какой сегодня вообще день недели?.. — устроившись поудобнее, попытался вспомнить Томас и в очередной раз широко зевнул. — Я бы с удовольствием, но не хочу его подводить. Да и учительницу по литературе тоже. Она же меня живьём сожрет…       — Четверг, — вздохнул бегун. Он помнил, что сегодня надо было обязательно показать предварительный вариант. — Но сдавать же вам его только завтра. Ну пожалуйста.       — Ну… Так-то мы его уже закончили, — неуверенно протянул Томас, хмурясь. — Наверное, я могу позволить себе прогулять сегодня, хотя, чувствую, мне влетит. Зато наконец посплю нормально. Если никто, конечно, не будет меня провоцировать. А еще вечером к нам придет Фрай.       — Хорошо, это я уж как-нибудь вытерплю, — О’Брайен довольно улыбнулся и провел рукой по спине Томаса. — Ну, в крайнем случае, пойду погуляю…       — Если будет выходка вроде вчерашней, я на тебя обижусь. Сильно. — Сангстер нахмурился и начал гладить грудь Дилана. — Или сам тебя побью.       — Я тебя не дам в обиду, я тебя обижу сам? — О’Брайен тихо рассмеялся и прикрыл глаза. Спать уже не хотелось, но лежать вот так, рядом с Томасом, было здорово.       — Огребешь сейчас, если будешь возникать.       — Бу-бу-бу, — тихо передразнил бегун и расплылся в улыбке. — Когда-нибудь я составлю список того, за что я тебя люблю, и твой бубнеж будет примерно на пятнадцатом месте.       — Интересно, сколько времени тебе понадобится, чтобы придумать целых пятнадцать пунктов.       — Да уж, действительно, я же с тобой только чтоб потрахаться, — Дилан закатил глаза. — А я ведь реально могу список написать. Приложу его к своему завещанию и попрошу отправить тебе по почте, когда умру. Зачитаешь его своим внукам.       — Хватит херню нести, — Томас нахмурился и недовольно посмотрел на О’Брайена.       — Ладно-ладно, спи уже. Я лучше пойду поем. Все равно привык рано вставать, — Дилан вылез из-под одеяла и встал, потягиваясь. — Сладких снов, Ваше Величество, — брюнет театрально поклонился и побрел на кухню.       Томас широко зевнул и ещё пару минут ворочался, недовольно ворча себе под нос. Без тепла чужого тела рядом было непривычно, поэтому блондин долго не мог заснуть, но в конце концов усталость и довольно ранний подъем взяли верх над юношеским организмом.       На кухне О’Брайен заварил себе обычный кофе и вернулся в комнату. Томас уже снова заснул, и бегун улыбнулся, бросив взгляд на своего парня. Усевшись на подоконник, Дилан сделал глоток кофе. Его внимание привлекли недавние рисунки, которые так и остались здесь лежать. О’Брайен снова взял карандаш. Отпив еще немного из кружки, парень начал рисовать, причем, как обычно, не особо задумывался, а просто позволял мыслям трансформироваться в линии на бумаге. Минут через сорок он отложил набросок в сторону. На листе Томас целовал Фрайпана. Как во сне. Дилан задумчиво нахмурился и, взяв чашку в руки, стал наблюдать за утренним городом. Просидел он так довольно долго, а потом слез с окна и снова поплелся на кухню, чтобы заварить кофе еще и для Сангстера.       Томас и правда наконец выспался. Когда он открыл глаза, стрелки постепенно перемещались к одиннадцати часам, хорошо хоть утра, а не вечера. Поднявшись с постели, Сангстер оглядел комнату и сладко потянулся, но, когда его взгляд зацепился за новый рисунок, блондин нахмурился и подошел ближе, намереваясь рассмотреть набросок. Аккуратно подняв лист, лежавший чуть поодаль от остальных, Томас начал разглядывать детали, с каждой секундой хмурясь все сильнее. Издалека ему показалось, что на рисунке они с Диланом, но это было не так, и Сангстеру это совсем не понравилось.       — Рассказать не хочешь? Что это? — Томас зашел на кухню и показал О’Брайену рисунок. Дилан вздрогнул и мысленно дал себе подзатыльник за то, что оставил набросок на видном месте.       — Ммм, это рисунок, — бегун посмотрел на лист и сразу отвел глаза. — Там чайник закипел.       — Серьёзно? Тебя чайник сейчас волнует? Какого хрена, Дилан? — Сангстер поджал губы, все еще пытаясь понять что-то по лицу О’Брайена. Ему было неприятно, что тот даже мысли такие допускал.       — Это не я, — Дилан отвел глаза и невесело усмехнулся, осознав, как странно это прозвучало. — Мне просто… Неважно, выброси его.       О’Брайен поднялся, подошел к окну и отвернулся от Томаса. Он понимал, как глупо себя ведёт, но ничего не мог с этим поделать.       — Ты хоть сам понял, что сказал? — Сангстер в последний раз глянул на рисунок и, без сожалений скомкав его, выбросил злополучный лист в мусорное ведро. Естественно, Томас не мог долго злиться: вздохнув, он обнял Дилана со спины, улыбнувшись. — Не думай о таких глупостях. Я люблю только тебя.       — Ладно. Хорошо. Это хорошо, — бегун улыбнулся и положил свои ладони поверх пальцев Сангстера. — До сих пор не понимаю почему, правда.       — Видимо, мне тоже придётся составить список.       — Обменяемся ими как-нибудь, — О’Брайен усмехнулся, заметно расслабившись. Томас всегда удивительным образом заставлял все навязчивые мысли трусливо прятаться на задворках сознания. — Есть планы на день?       — М-м-м… — задумчиво протянул Сангстер, — ну, в школу я точно уже не пойду. Вечером, ближе к семи, придёт Фрай. Не знаю, буду пинать хуи. Что может быть лучше?       — Замечательный план.       — Предлагаю тебе пинать хуи вместе со мной. Мне кажется, что это очень романтично, — хихикнул Томас, а потом погладил чужой живот.       — Какой ты у меня романтик, — насмешливо протянул Дилан. — Между прочим, мы ни разу не были на нормальном свидании.       — Если ты предлагаешь сходить в ресторан, как это обычно делают парочки, то мне надо начинать собираться. Каблучки, макияж, все дела, — Томас фыркнул, потому что его буйное воображение снова любезно предоставило несколько забавных картин. — И кстати я бы посмотрел на тебя в смокинге.       — В следующем году на выпускном увидишь, — О’Брайен хмыкнул и посмотрел на крышу соседнего здания. — Если доживем, конечно.       — Доживем, естественно. Не говори глупости, — Сангстер ощутимо укусил бегуна за плечо.       — Хорошо, как скажешь, — Дилан выдохнул и улыбнулся. — Просто как-то слишком все спокойно в последнее время. Непривычно.       — Привыкнешь… Так что, чем займёмся?       — Честно, вообще никаких идей. Можем выбраться на улицу. Там солнце, — О’Брайен приложил ладонь к стеклу и улыбнулся. — Проведем день как нормальные люди, без ножевых ранений и перестрелок.       — Отлично, мне нравится. Только я ещё хочу полежать… Минуток пять… Наверное.       — Как можно столько спать? — притворно возмутился Дилан, опять повернув голову. — Всю жизнь проспишь.       — Тогда, надеюсь, ты будешь мне хотя бы сниться. Я бы не отказался проспать всю жизнь в обнимку с тобой.       — Дождешься, я начну ревновать тебя ко сну, — буркнул О’Брайен, но улыбнулся.       — Просыпал занятия до того, как это стало мейнстримом. Помнишь?       — Помню, — Дилан усмехнулся, вспомнив, как наказывал Сангстера за опоздания. — Ты грозился меня задушить. А сейчас мы вроде как встречаемся. Невероятная история любви.       — Не «вроде как», а встречаемся, — поправил своего парня Томас. — Бестселлер всех времён, умопомрачительный роман и прочая херь, которую говорят по телевизору. Так чем займемся?       — Ну раз ты подняться поднялся, а проснуться не проснулся, то можем еще поваляться в кровати. Время до семи еще есть, — Дилан повернулся и, посмотрев на Сангстера, тоже зевнул. Нахмурившись, он потер глаза рукой, недовольно хмурясь. — На тебя посмотришь и сам спать захочешь.       Томас довольно усмехнулся и, почесав живот, направился в спальню где сразу же плюхнулся на кровать.       — И почему люди решили, что надо вставать в семь утра, чтобы нормально существовать?       — Потому что эти люди, в отличие от тебя, готовы хоть немного работать, — бегун, который почти сразу пошел следом, тоже лег на кровать. Спать все равно не хотелось. О’Брайен повернул голову и весело посмотрел на Томаса, закутанного в одеяло. Тот закатил глаза, не придумав, как можно возразить. Пододвинувшись поближе к Дилану, Сангстер широко зевнул, но, как ни странно, не уснул, а просто лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь падающими на лицо теплыми лучами солнца, пробивающимися через окно.       — Солнышко, — вдруг тихо позвал О’Брайен и сам же смутился, как будто слово вырвалось независимо от него. Он вдруг понял, что никогда не называл Томаса типичными для влюбленных словечками, поэтому было довольно неловко и непривычно.       — Чего? — Томас улыбнулся и, щурясь от света, посмотрел на смущенного бегуна. А ведь и правда, с растрепанными волосами и сонным взглядом Сангстер напоминал маленькое солнышко.       — Ничего, — Дилан отвел глаза, обижаясь на самого себя за то, что он смущается и едва ли не краснеет, как третьеклассница. Во сне Томас назвал его грубым. «А что поделать, если так и есть?» — мысленно огрызнулся бегун и, дождавшись, пока Сангстер снова уляжется, придвинулся ближе. — Малыш.       — Мне нравится, когда ты меня так называешь.       — Котенок, — Дилан немного осмелел. Улыбнувшись, он погладил Томаса по волосам и не стал убирать руку, а начал лениво перебирать светлые пряди пальцами.       — Мяу, — Сангстер хихикнул и потерся щекой о чужую грудь, словно действительно был котёнком. В очередной раз сладко зевнув, Томас придвинулся чуть ближе, почти касаясь носом подбородка О’Брайена.       — Любимый, — тихо выдохнул темноволосый, рассматривая лицо своего парня. Если бы в сентябре Дилану сказали, что он будет лежать со своим надоедливым соседом по парте в одной кровати, больше всего на свете желая, чтобы это утро не заканчивалось, то он бы не поверил. Сангстер не выдержал и смущенно уткнулся носом в шею бегуна, скрывая свои порозовевшие щеки.       — Не думал, что такой чёрствый сухарь вроде тебя будет говорить ласковые прозвища.       О’Брайен рвано выдохнул и зажмурился. Все-таки Томас считал его грубым.       — Ну и… не буду больше.       — Нет-нет, мне нравится, просто… — блондин поднял голову и виновато посмотрел на Дилана. И правда глупость ляпнул, — я помню тебя за школьной партой первого сентября, и как-то не верится, что ты такой… нежный.       — О да, запомни меня таким, я нечасто бываю «нежным», — О’Брайен улыбнулся. После объяснения Томаса стало легче: он как всегда помогал избавиться от навязчивых мыслей.       — Надеюсь, хотя бы со мной это будет чаще, — съехидничал Сангстер и в очередной раз расплылся в довольной ухмылке.       — Я постараюсь, но ничего не обещаю, — Дилан закатил глаза и повернул голову, чтобы смотреть прямо на Томаса, а потом и вовсе повернулся на бок. Погладив пальцами татуировку, бегун снова поднял взгляд, задержавшись на губах Сангстера. — Родной, — совсем тихо выдохнул О’Брайен. Это и правда было так: кроме Томаса у него не было больше никого настолько же близкого.       — Я люблю тебя, Дилан, — улыбнулся Сангстер и наконец накрыл губы брюнета своими, уже через поцелуй выражая то, что не мог бы сказать словами. Дилан ответил на поцелуй со всей нежностью, на какую вообще был способен. Хотя ничего необычного не случилось, О’Брайен чувствовал, что они стали еще немного ближе.       — Я тоже люблю тебя, Томми, — тихо отозвался бегун, наконец немного отстранившись, но не спеша возвращаться на свое место.       Томас, широко улыбнувшись, потерся своим носом о нос О’Брайена, при этом слегка прикрыв глаза. Потом, наклонив голову вбок, чтобы касаться губами щеки Дилана, Сангстер невесомо чмокнул, а потом и вовсе просто прижался губами к слегка щетинистой щеке.       — Тебе побриться не мешало бы, — Томас провел кончиками пальцев по подбородку бегуна и по щеке с такими любимыми родинками.       — Может быть, я хочу отрастить бороду, — О’Брайен хмыкнул и закрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями. Как бы он это не отрицал, но ему не хватало вот такой простой нежности. Он сам едва сдерживался, чтобы не замурлыкать или потереться о ладонь Томаса.       — Бородатый дядюшка Дилан. Надеюсь, тебя не примут за педофила. — Сангстер еле сдерживался, чтобы не рассмеяться над своими же глупыми мыслями. Оставив очередной поцелуй на щеке О’Брайена, Томас переместился на шею, также невесомо ее чмокнув, а рукой продолжал поглаживать щеку.       — Если ты тоже отрастишь бороду, то не примут, — Дилан улыбнулся с закрытыми глазами и всё-таки едва заметно потерся о чужую ладонь. — А потом мы уедем на море и будем грабить корабли.       Томас все-таки не сдержался и, уткнувшись носом в шею О’Брайена, рассмеялся.       — Два отважных пирата. Мы построим собственный корабль, а тебе я подарю повязку на один глаз. А ещё попугая! Мне кажется, тебе подойдёт такой прикид. Подарю тебе на день рождения костюм пирата.       — Я запомнил, без костюма пирата можешь на мой день рождения не приходить, — шутливо пригрозил О’Брайен и улыбнулся. — А вместо попугая мы можем взять Ки Хонга. Он тоже умеет материться, выдавать тупые шутки, да и мозг у него примерно такого же размера.       — О, господи… — Томас засмеялся еще громче, даже слезы выступили в уголках глаз. — Правда, на твоём плече он не поместится.       — И как же мне дожить до августа теперь, — театрально вздохнул Дилан, а потом тоже тихо рассмеялся. Смех у Сангстера был заразительный, и брюнет мысленно добавил этот пункт в свой список «за что я люблю Томаса». — Если бы я знал, что ты такой милый, когда высыпаешься, то разрешал бы тебе прогуливать весь год.       — Ох, тогда какой же я, когда не высыпаюсь?       — Как старый бубнящий дед.       — Бу-бу-бу, — закатил глаза Сангстер.       — О, нет, я разбудил древнее зло, — Дилан закатил глаза. — А ведь так все хорошо начиналось, мне даже показалось, что осталась в тебе хоть капля нежности.       — Эй! Я все еще могу тебя столкнуть.       — Все-все, не начинай, — О’Брайен улыбнулся, поднимая руки в примирительном жесте. — Я люблю тебя и таким, древнее зло. Без этого было бы скучно.       — Придурок, весело ему…       — Бу-бу-бу, Томас. Вот постоянно ты обзываешься, а я что? Чем я это все заслужил? — Дилан сделал вид, что смахнул слезу. — Я молодой, мне нужно твое внимание. Мне нужны чувства, эмоции!       — Господи, Дилан, тебе нужно идти в театральный институт. Получишь сейчас мое внимание, если не перестанешь актерствовать! Я вообще тут спать планировал, но один молодой человек мешает мне это сделать!       — Ну и спи, — О’Брайен выпрямился, сел на край кровати и скрестил руки на груди — Спокойной ночи.       — Ты ещё обижаться вздумал? — рыкнув, Сангстер обвил шею Дилана руками и притянул к себе, повалив обратно на постель. — И кто из нас действительно ребёнок?       — Чур не я, — О’Брайен фыркнул. Томас снова рассмеялся и начать покрывать лицо бегуна короткими поцелуями.       — Ты ребе-енок. А еще у тебя волосы классно пахнут.       — Спасибо, ты тоже ничего, — проворчал О’Брайен, но заметно расслабился. Снова устроившись на кровати, он зевнул. — Узнаю старого доброго мистера-я-умею-делать-комплименты. Спи уже.       — Обожаю тебя, Дилан, — Томас глупо улыбнулся.       — Было бы странно, если бы это было не так. Ну типа мы лежим в одной кровати, целуемся и даже, не вроде как, а точно, встречаемся, — вспомнил слова Сангстера брюнет. — Так что было бы стремно, если бы ты меня не обожал. Да и вообще меня сложно не обожать, согласись?       — Опять ты за своё, индюк напыщенный, сколько можно? Готов поспорить, что от зеркала взгляд оторвать не можешь.       — Ну у всех свои слабости, знаешь ли. Ты вот любишь бубнить, — О’Брайен закатил глаза и посмотрел на Томаса. — А я люблю себя. Тебя тоже, конечно, но не так сильно.        Темноволосый хохотнул. На самом деле он не считал себя привлекательным, и говорить о его любви к себе было бессмысленно, потому что ее, кажется, и не было. Бегун до сих пор не мог понять, что Сангстер в нем нашел.       — Сочту за комплимент, — фыркнул Томас. — По правда говоря, тебя сложно не обожать…       — Я определенно жду от тебя список, потому что решительно не понимаю… Так, ты вообще-то спать, кажется, собирался, — Дилан явно смутился, нахмурился и одной рукой умудрился достать телефон, который лежал рядом с кроватью, чтобы посмотреть время. — Малышам спать пора, дневной сон, давай, баю-бай.       — Эй, я не такой уж и малыш! — возмутился Томас, но долго дуться не удалось, так как уже через пять минут светловолосый засопел у О’Брайена под боком.       Покачав головой, Дилан погладил своего парня по спине и, оставив руку у него на талии, принялся бездумно листать соцсети. Спустя какое-то время ему пришла в голову одна идея: он включил камеру и сфоткал спящего рядом Томаса, а потом, прикусив губу, чтобы скрыть улыбку, поставил одну из фотографий на обои телефона.