Ничего личного

      Томас проспал до самого вечера, все так же прижимаясь к О’Брайену. Причем он бы так и дальше спал, но на его телефон пришло сообщение от Фрайпана о том, что тот придет через двадцать минут. Сангстер сонно зевнул, потянулся, наконец отлипнув от Дилана, и пошел к шкафу, чтобы одеться более-менее прилично.       — Скоро придет Фрай, — предупредил Томас бегуна, надевая чистые вещи: любимую розовую толстовку с принцессой и домашние шорты, потрепанные, но не совсем уж страшные. И не открывающие ничего лишнего, чтобы не будить в Дилане еще большую ревность. — Надеюсь, ты не наделаешь глупостей снова. И не полезешь в драку.       Схватив со своего письменного стола стопку книг, приготовленных заранее, Томас пошел на кухню: надо было поставить чайник к приходу гостя и хотя бы немного рассортировать листы проекта, который вышел очень объемным.       Фрайпан пришел, как и обещал, ровно через двадцать минут. Трель дверного звонка стала, видимо, сигналом для О’Брайена, потому что, услышав звук, он вышел из спальни и сразу пошел в кухню, дабы занять наблюдательный пост на подоконнике. После всего ему не хотелось оставлять парней без присмотра.       Сангстер закатил глаза, подошел к двери и, предварительно взглянув в глазок, открыл однокласснику дверь.       — Привет, заходи.       — Ты чего в школу не пришёл? Меня чуть чуть не убили за это, — наигранно возмутился Фрайпан, но, естественно, не мог злиться по-настоящему.       — Прости, так получилось, — Томас улыбнулся, вспомнив, как его парень уговаривал его не уходить. И просил не пересекаться с Фраем. — Пошли на кухню, завтра уже сдавать это дерьмо.       Сангстер хохотнул, и парни пошли на кухню, разговаривая вполголоса. Надо было наконец доделать проект, уже почти готовый, сдать его и забыть.       Дилан на этот раз все же решил сидеть вместе со всеми. Когда Томас и его друг зашли на кухню, он сухо поздоровался с Фрайпаном, сел на подоконник и уставился в телефон. Бегун пытался сосредоточиться на фотографиях в соцсетях, но то и дело бросал угрюмые взгляды на парней. С каким-то особенным вниманием О’Брайен следил за каждым движением обоих, постоянно вспоминая свой сон. Примерно через сорок минут Дилан все-таки не выдержал, почти яростно отбросил телефон на подоконник и ушел на балкон. Достав сигареты, затянулся, хмуро оглядывая город. Навязчивые мысли снова лезли в голову. Фрай был милым. Фрай улыбался и смешил Томаса, заразительно смеялся сам и смотрелся рядом с Сангстером идеально. И это, блять, бесило.       — Хэй, у вас все в порядке? — с искренним сочувствием спросил Фрайпан, как только Дилан вышел.       — Да, просто… — Томас не знал, как объяснить то, что творится с его парнем.       — Просто он ревнует, — закончил за него друг и почему-то улыбнулся. — Пусть не волнуется, меня девушки привлекают. Только девушки.       Сангстер ответил ему благодарной улыбкой слова Фрая немного его успокоили, жаль только, что О’Брайен их не слышал. Да и все было немного сложнее и глубже, чем просто ревность, но Томас даже не стал пытаться объяснить.       После этого короткого разговора дело пошло быстрее, и часам к одиннадцати окончательный вариант проекта наконец был готов.       — Даже не верится, что это все закончилось. Надо будет отнести все эти книги обратно в библиотеку, видеть их больше не могу.       — Еще не все, завтра еще защититься надо. Но я, кажется, уже наизусть все выучил, даже твою половину. Мы будем самыми крутыми, — Фрайпан победно вскинул руки и вытянул одну вперед, призывно развернув ладонь. Томас с готовностью дал ему «пять».       — Самыми крутыми. Ну что, пойдем, провожу тебя до двери.       — Да уж, пойдем, а то я никогда домой не доеду. Да и Дилана дразнить больше не хочу. Передай ему мои извинения за причиненные неудобства.       Парни рассмеялись, после чего Сангстер проводил Фрая до прихожей, подождал, пока тот обуется, и запер за ним дверь.       Тем временем Дилан курил уже, наверное, пятую по счету сигарету. Весь час он простоял на балконе, тщетно пытаясь избавиться от образов в голове. Благо, погода стояла майская: было довольно тепло, хоть и дул прохладный ветер, норовя потушить сигарету. Услышав хлопок входной двери, бегун выбросил окурок и неторопливо пошел обратно на кухню, чтобы найти что-нибудь съедобное в холодильнике.       Томас, прикусив губу, пошел следом за своим парнем. Почувствовав сильный запах табака, он поморщился. Дилан стоял у холодильника, задумчиво постукивая кончиками пальцев по губам.       — Как ваш проект? Закончили?       — Сколько сигарет ты скурил? — Сангстер не ответил, а задал встречный вопрос.       — Четыре или пять, не помню. Есть нечего.       — Можно заказать еды, — Томас недовольно нахмурился. — Но есть на ночь… Я растолстею!       — О, ну конечно, куда тебе еще больше толстеть, ты и так в двери не пролезаешь, — съязвил О’Брайен, закатив глаза. — Закажи уже что-нибудь, иначе я съем тебя. Мой телефон на подоконнике, — бегун кивнул в сторону окна и прошел к раковине, чтобы налить в чайник воды.       — Ну давай, съешь меня, — Сангстер хохотнул и обнял Дилана со спины. — Что, я правда настолько толстый?       — Да, как дирижабль, а теперь закажи мне еды. Томас, телефон на подоконнике, — отчетливо, делая паузы после каждого слова, повторил О’Брайен, включил чайник и открыл шкафчик, чтобы достать чай или кофе, которыми можно было заглушить чувство голода, пока не приедет доставщик.       Сангстер, оскорбленный таким ответом, взял с подоконника телефон и ушел в гостиную, где сел прямо на ковер и заказал ужин на двоих.       — Мог бы предупредить, прежде чем фоткать меня спящего! — все еще слегка обиженно крикнул Томас из другой комнаты, разглядывая обои чужого телефона.       — Ну тогда мне пришлось бы тебя разбудить, и ты бы уже не был спящим, согласись, — заметил Дилан, который остановился в дверном проеме, скрестив руки на груди. — Там чайник закипел, чай будешь? Или ты решил совсем худеть, чтобы тебя ветром уносило?       — Я мог бы притвориться спящим! — проворчал Сангстер и стянул с себя толстовку. — Ну вот, смотри какой я толстый.       — Ну да, я тогда вообще газовый гигант, видимо, — О’Брайен в который раз закатил глаза и сел напротив блондина. — Томас, ты прекрасный, успокойся.       Сангстер поднял взгляд Дилана и глупо улыбнулся. Пододвинувшись ближе к бегуну, Томас потерся носом о чужую щеку.       — Тогда от чая я, пожалуй, не откажусь.       — Пошли уже, котенок, — О’Брайен поднялся и протянул Томасу руку. — Ты и от остального не откажешься, иначе я буду насильно тебя кормить.       — Ты, видимо, забыл, насколько я упрямый, — довольно протянул Сангстер, схватился за протянутую руку и встал с пола. Парни пошли на кухню.       — Плавали, знаем, — О’Брайен закатил глаза и поставил перед блондином кружку, уже наполненную чаем, который любил Томас. — Где там доставщик, я реально тебя скоро съем.       — Подавишься.       Оставшееся до звонка курьера время прошло в тишине, но парням уже давно было комфортно молчать друг с другом, ничего в этом не было. Просто неторопливо пили чай, изредка обмениваясь многозначительными взглядами.       Когда дверной звонок наконец затрезвонил, Сангстер вскочил с места, хотя до этого делал вид, что совершенно не хочет есть, и пошел к выходу, даже не заморачиваясь над тем, что был без толстовки, а его шею, грудь и даже живот украшали засосы, уже немного пожелтевшие. Расплатившись за еду и взяв в руки еще горячую пиццу, Томас повернул замок и вернулся на кухню.       — Приятного аппетита, обжора! — хохотнул Сангстер, придвинув коробку ближе к Дилану. Тот открыл ее и даже закрыл глаза, вдыхая запах пиццы. Взяв один кусок, бегун откусил немаленькую часть.       — Ешь, — с набитым ртом буркнул О’Брайен, пододвинув коробку обратно.       — Не буду, — буркнул в ответ Томас чисто из вредности. Дилан проглотил свой кусок и угрожающе посмотрел на Сангстера.       — Томас, ешь, это не предложение. Весь день без еды и правда скоро анорексиком станешь. Не заставляй меня тебя заставлять, — О’Брайен нахмурился, переваривая свои же слова. — Ты понял короче, жуй давай, пока я не разозлился.       — Но я не хочу! — возмутился блондин и скрестил руки на груди. Живот предательски заурчал, но Томас даже не думал притрагиваться к пицце, не поупрямившись.       Дилан вздохнул. Медленно отодвинувшись от стола, он поднялся, подошел к Сангстеру и, усевшись прямо ему на колени, взял еще один кусок пиццы.       — Ешь, не беси меня, — невозмутимо произнес темноволосый, протягивая еду Томасу.       — Да не хочу я! — упрямо повторил Сангстер и подался назад.       — Ты просто невыносимый иногда, я уже говорил тебе? Вот зачем ты упрямишься, а? — О’Брайен вздохнул, все еще протягивая еду. — Томас, поешь, пожалуйста.       — Да, ты говорил, — буркнул Сангстер и все же откусил небольшой кусочек. — Все?       — Нет, не все. Целиком, Томас, — бегун выдохнул сквозь зубы. Он начинал закипать, но пока держал себя в руках.       — Но я не хочу! — закапризничал Сангстер и замотал головой.       — А я тебя не спрашиваю. Ешь.       — Не буду, — Томас нахмурился и поджал губы.       — Ладно, блять, как знаешь, — сухо бросил Дилан и слез с Сангстера. Вернувшись на свое место, он принялся угрюмо жевать пиццу, смотря на стол перед собой.       Томас посмотрел на О’Брайена. Всегда, когда тот становился таким тихим и поникшим, Сангстер чувствовал себя виноватым и не мог больше упрямиться. Вздохнув, Томас взял кусок пиццы, лежащий ближе всего, откусил едва ли не половину за раз и принялся торопливо жевать, чтобы не расстраивать Дилана еще сильнее. Как только с этим куском было покончено, Сангстер виновато посмотрел на бегуна, ожидая дальнейших указаний.       О’Брайен почувствовал на себе чужой взгляд, но даже не посмотрел на Томаса, по-прежнему пялясь на поверхность стола. Он злился, причем больше на себя, чем на Сангстера. Бегун чувствовал себя так, будто ему вручили парня, закинули в отношения, но забыли дать инструкции, и вот он, не знает, как себя вести. «Фрай бы, наверное, смог», — язвительно заметил внутренний голос. Стало еще хуже.       — Съешь еще один, — хмуро бросил Дилан, все еще не поднимая голову.       Томас послушно взял ещё один кусочек, правда уже чуть поменьше предыдущего, и также быстро уплёл его, а потом опять поднял взгляд на О’Брайена.       — Что ты смотришь на меня? Сам не разберешься, что ли? Ешь, пей, ты взрослый мальчик, сам знаешь, что лучше.       Дилан встал со своего места и пошел на балкон, чтобы не сорваться еще сильнее. И так уже своей угрюмостью все похерил.       Томас прикусил губу, осторожно встал из-за стола и тихо пошел в спальню, словно боялся кого-то разбудить. Забавно, но он думал почти то же самое, что и О’Брайен: он испортил все, только не угрюмостью, а упрямством и желанием привлечь внимание. Забравшись на кровать, Сангстер накрылся одеялом и вздохнул. Идти к Дилану на балкон он не решился, чтобы не усугубить ситуацию.       О’Брайен вернулся на кухню минут через десять. Неторопливо убрал остатки пиццы в холодильник, вымыл кружки, вытер стол. За это время он успел остыть и пришел в спальню совершенно спокойным.       — Ты хотя бы наелся? — устало поинтересовался Дилан у блондина, лежащего на кровати. Томас настороженно посмотрел на О’Брайена из-под одеяла, оценивая, не сердится ли тот, но, решив, что тот просто грустный, подполз к краю кровати и обнял бегуна за шею, привстав.       — Я наелся, правда-правда.       — Это радует, — Дилан чмокнул Сангстера в губы и отстранился. — Ладно, пойду сбривать свою великолепную бороду.       — И что, даже не накажешь меня? —Томас тихо хихикнул и уже бесстыдно посмотрел на О’Брайена.       — Какая-то у тебя нездоровая тяга к наказаниям. Хочешь, можешь поспать на коврике в прихожей. Такое наказание тебя устроит?       — Иди в задницу, — обиженно фыркнул Сангстер и залез под одеяло с головой.       Дилан рассмеялся, вышел из спальни и пошел в ванную. Остановившись у зеркала, бегун почесал щеку и наигранно вздохнул.       — Не суждено мне быть пиратом…       Избавившись от щетины, О’Брайен забрался в душ и включил горячую воду. В его жизни было немного вещей, которые помогали избавиться от тяжелых мыслей, но горячий душ, определенно, был одной из них. Дилан расслабился и закрыл глаза, позволив себе пару минут ни о чем не думать.       Через две минуты после того как О’Брайен ушел, Томас скинул на пол одеяло, а потом и подушку, ворочаясь на постели. Ему было скучно, причем по-детски скучно, когда ты готов делать что угодно, чтобы просто что-то делать.       Дилан, который как обычно вернулся из душа в одних домашних штанах и с блестящими на плечах каплями воды, даже не удивился валяющемуся на полу постельному белью.       — Чего буянишь опять, м? — поинтересовался бегун, запустив пальцы в мокрые волосы.       — Мне скучно. Я слишком много спал.       — И какие планы? Будешь любоваться на меня всю ночь? Я, например, собираюсь спать, — О’Брайен поднял с пола белье и, небрежно закинув его на законное место, улегся на кровать, расслабленно выдохнув.       — У меня есть идея получше. Я буду скидывать тебя с постели и донимать до самого утра.       — Тогда точно пойдешь спать на коврик.       — Ой, попробуй заставить меня, — Сангстер стянул с Дилана одеяло. — Я же сказал, ты так просто от меня не отвяжешься.       — Томас, я хочу спать, — О’Брайен открыл глаза и, повернув голову, возмущенно посмотрел на блондина. — Сам виноват, что продрых весь день, не мешай хотя бы другим.       — Это ты мне разрешил остаться дома на целый день, так что пожинай плоды, — Сангстер коварно ухмыльнулся, резким движением вытащил подушку из-под чужой головы и откинул ее в сторону.       — Замолчи, — Дилан перевернулся на живот, притянув подушку обратно и обняв ее обеими руками. — Я же не заставлял тебя весь день спать.       — А вот не замолчу! Мне слишком скучно.       — Блять, лучше бы я кота завел, — проворчал О’Брайен, не открывая глаз. Он вздрогнул, когда Томас уселся ему на спину. — А еще лучше сам бы был котом. Ты лежишь, тебя гладят, вот это я понимаю — жизнь.       — Будь ты моим котом, ты сбросился бы с балкона. Видишь, щенок уже давно понял и теперь все время прячется под диваном.       — А нам, котам, много не надо, мы животные независимые. — Дилан хмыкнул, поудобнее устраиваясь на подушке. — Я был бы охуенным котом.       — Ну поиграй со мной, — закапризничал Томас, выпрямился на чужой спине и расплылся в глупой улыбке. — Раз я принцесса, тогда ты мой верный конь. Вези меня покорять вражеские королевства!       — Принцессы не ездят на котах, тупица, уходи, — О’Брайен возмущенно заерзал, но все еще не открывал глаза. — Мур-мур блять, слезь с меня.       — Не слезу! Я же сказал, что мне скучно! Придумай тогда другую игру.       — Я знаю замечательную игру, она называется «заткнись и дай своему парню выспаться», — съязвил Дилан и приоткрыл глаза. — Если я завтра не высплюсь, то буду специально кашлять, пока вы будете рассказывать ваш проект.       — Но мне скучно, ну Дилан.       — Я кот, я не понимаю человеческий язык, — протянул О’Брайен, снова заелозив под Сангстером. — Мяу-мяу.       — Дилан!       — Ну что тебе от меня надо, изверг? Спи.       — Ну и ладно.       Сангстер наконец слез с чужой спины, лег рядом со своим парнем и, закрыв глаза, как-то совершенно неожиданно для себя провалился в сон.       — Боги услышали мои молитвы, — сонно пробормотал О’Брайен и тоже моментально заснул.       Томас проснулся, по его меркам достаточно рано, чтобы успеть неторопливо позавтракать, надеть белоснежную рубашку и в целом не выглядеть как бомж, собрать рюкзак и повторить свою половину речи, и так выученную назубок.       Дилан, которого Сангстер разбудил специально, посмеиваясь, следил за перемещениями своего парня по квартире, изредка отвлекаясь на какие-то сообщения в телефоне.       Однако, долго оставаться в постели не удалось: Томас вытащил бегуна, заставил так же быстро собраться, проверить его на знание текста, выдернуть флешку из ноутбука, потому что сам блондин уже обулся, и бежать в школу.       Наверное, впервые Сангстер выглядел так прилично, как прилежный ученик, и прибежал в школу так рано. На третьем уроке предстояло наконец представить проект, над которым они с Фрайпаном работали так долго. До самого начала презентации Томас был на нервах, но, как только они с напарником вышли к доске, все волнение как рукой сняло. Проектор высвечивал слайды, а парни рассказывали информацию, собранную по крупицам, своим одноклассникам. Фрай, в отличие от Сангстера, чувствовал себя абсолютно уверенно, и эта уверенность передавалась и Томасу.       Закончив презентацию, парни победно переглянулись, а потом Сангстер с каким-то трепетным ожиданием нашел взглядом Дилана, пытаясь понять, о чем тот думает. Стоил ли проект его нервов? Видимо, стоил. О’Брайен хлопал, причем громче всех, и с гордостью смотрел на своего парня. Томас наконец улыбнулся.       Звонок с урока раздался почти сразу же после того, как парни закончили рассказывать, поэтому Сангстер пошел к своей парте, куда через пару минут подошел и Фрайпан.       — Хэй, как насчёт тусы? — темнокожий парень улыбнулся и бросил напряженный взгляд на Дилана. — Ты тоже можешь прийти. Отпразднуем наш проект, точнее его окончание.       — Пойдем? — Томас повернул голову к бегуну и дотронулся до его ладони под партой. О’Брайен даже, как ни странно, улыбнулся Фраю и первым делом протянул свободную руку.       — Отлично выступили. Не зря я терпел тебя на нашей кухне несколько дней, — увидев, как растерялся темнокожий, Дилан рассмеялся. — Шучу, не парься. Раз я тоже приглашен, я приду. Ну и Томаса захвачу, так и быть.       — Тогда восемь буду ждать вас, адрес скину чуть позже. Увидимся! — высвободив руку, Фрайпан побежал к своей компании, уже вовсю обсуждающей предстоящую вечеринку.       Томас подождал, пока большинство учеников выйдет из класса, и крепко обнял О’Брайена, уткнувшись носом в его шею и надеясь, что со стороны это выглядит как дружеское объятие.       — Наконец-то отмучился. Уже жалею, что за него взялся.       — Ты отлично выступил. Я, правда, не слушал, но рубашка у тебя классная.       — Ну спасибо, — Сангстер фыркнул, отстранился и пихнул Дилана в плечо, но то, что он не злился, выдавала его широкая улыбка. — Не вздумай срывать ее с меня, мне в ней еще на выпускной идти. Ну что, пошли?       Томас хохотнул, и О’Брайен, отзеркалив его движение, встал со своего места и пошел следом за своим парнем. Догнав Сангстера, бегун буквально на секунду притянул его к себе и нагнулся к его уху.       — На самом деле я горжусь тобой, малыш, — отстранившись, как ни в чем не бывало, О’Брайен обогнал Томаса и, обернувшись, подмигнул ему. Тот смущенно улыбнулся и последовал следом за Диланом. Ему безумно хотелось броситься на своего парня, обнять его, поцеловать, а может и продолжить большим, но привлекать к себе внимание по-прежнему было нельзя.       Заряд позитива, полученный после успешной презентации проекта, и так остался на весь день, так что настроение было на высоте все оставшиеся уроки. Да и учителя, похоже, решили сжалиться над учениками, которых уже совсем скоро ждали летние каникулы.       Фрайпан, как и обещал, скинул адрес смс-кой, когда Дилан и Томас уже были дома. Первым делом парни забрались на кровать и долго целовались, и звук сообщения как раз их прервал.       — Вечеринка сегодня? Когда он успел все подготовить? — бегун нахмурился. Он опять явно не совсем был доволен таким положением дел.       — Заранее знал, что у нас все получится, — Сангстер терпеливо улыбнулся и погладил щеку брюнета. — Хорошо, что вечеринка только в восемь, еще есть время поваляться в постели.       — Давно мы не были на тусовках, — хмыкнул Дилан, встал с кровати, чтобы найти свой телефон и посмотреть, где находится нужный дом, а потом сел на пол, оперевшись спиной о кровать. — Это не так уж и далеко. Надеюсь, у него есть балкон. Ох уж эти чертовы балконы.       — Ага… — задумчиво протянул Томас и, перевернувшись на бок, начал разглядывать затылок О’Брайена. Поддавшись какому-то порыву, Сангстер притронулся к темным волосам и начал перебирать пряди, как будто и правда гладил кота.       В итоге оба парня отлично отдохнули и на вечеринку шли в отличном расположении духа. Добрались они примерно за пятнадцать, а то и за десять минут, так что пришли прямо к началу, но из-за двери уже громко играла музыка. Видимо, тусовка началась уже задолго до их появления. Это подтвердил сам Фрайпан, который открыл вновь прибывшим.       — Тусовка началась немного раньше! — пытаясь перекричать шум, пояснил он и подтолкнул Томаса с Диланом вглубь квартиры. — Чувствуйте себя как дома.       — О да, у нас дома всегда куча пьяных людей и невозможно разговаривать, — буркнул О’Брайен, но хозяин вечеринки, к счастью, не услышал.       Фрайпан сразу же исчез в толпе под предлогом поиска выпивки. Дилан тоже пошел в глубь квартиры, хотя не собирался сильно напиваться. Всё-таки виновником вечера был Томас, и, скорее всего, его придется тащить домой, так что О’Брайен решил ограничиться парой стаканов пива. Люди вокруг уже вовсю развлекались; тут и там мелькали бутылки с алкоголем. Пройдя мимо уже порядком пьяного Фрая, который пытался отмахнуться от какого-то назойливого парня, явно пристающего с важным, по его мнению, вопросом, Дилан огляделся, зашел на кухню и, наконец, нашел закрытую бутылку пива. Открыв ее и сделав глоток, бегун поморщился — отвык от этого вкуса.       Их с Томасом разделило толпой, так что минут сорок О’Брайен просто стоял у одного из подоконников, медленно потягивая пиво и наблюдая за людьми, как в старые добрые времена.       Сангстер хотел подойти к своему парню, которого наконец заметил, но его путь резко преградил Фрайпан.       — Ну что, как тебе тусовка? — темнокожий парень почему-то заметно нервничал.       — Да нормально, вроде. Хожу, пью…       — Слушай, тут такое дело… Ничего личного, просто я должен… — напарник по проекту напрягся, воровато оглянулся, посмотрел на Томаса.       И в следующую секунду произошло то, чего Сангстер никак не мог ожидать. Фрайпан подался вперед и накрыл его губы своими.       Томас на пару секунд замер от неожиданности и даже не догадался оттолкнуть парня. Недопоцелуй был странным, неприятным, совсем не таким, как с Диланом. Когда Фрай наконец отстранился, Сангстер прижал пальцы к губам, даже не слушая, что напарник пытается ему сказать. Кажется, тот извинялся, пытался объясниться, но вдруг, бросив взгляд куда-то вбок, поспешил снова затеряться в толпе. И, когда Томас посмотрел туда же, он понял, что могло быть хуже этого поцелуя.       Это произошло на глазах Дилана, и в эту самую секунду бегун выглядел таким… потерянным, что Томасу стало больно.       О’Брайен, который на секунду отвлекся, потому что его задела локтем какая-то девушка, повернулся как раз в тот момент, когда Фрай приник к губам Томаса. Комната вокруг как будто уменьшилась в размерах, и воздуха стало критически не хватать. Бегун замер и на секунду зажмурился. Вот сейчас Сангстер подойдет к нему и скажет, что больше не любит. Дилан был уверен, что так и будет. Странно, но никакой злости парень не чувствовал, только что-то тянуло в груди. «Я больше не люблю тебя», — услужливо напомнил голос в голове. Голос Томаса. О’Брайен будто очнулся и, резко развернувшись на месте, бросился к балкону. Подальше от толпы, подальше от Фрая, подальше от Томаса и от ебаного одиночества, дышащего в спину. Выскочив на балкон, Дилан схватился за перила, судорожно дыша, как будто пробежал километр. Что-то сдавило горло, и О’Брайен как-то отстраненно взмолился, чтобы это были не слезы.       Томас моментально бросился за ним, бесцеремонно расталкивая пьяных людей, даже не придавших значения «обычному поцелую».       — Дилан… — выдохнул Сангстер и посмотрел на бегуна. — Это не то… я не…       — Все в порядке, Томас, — глухо отозвался О’Брайен, не оборачиваясь, а потом так горько усмехнулся, что Сангстер снова почувствовал почти физическую боль. — Вы отлично смотритесь вместе. А я просто грубый и… опасный.       — Да что ты такое говоришь?! Я уже устал от твоей ревности. Он не гей, господи, Дилан, и я его не люблю. — Томас наконец пришел в себя, но зато в нем проснулась злость. Он отчаянно ждал ответа от бегуна, но тот молчал, сгорбившись у балконных перил. — Когда же ты поймешь, что я люблю тебя? Я так на шлюху похож, да?!       — Томас, не кричи, пожалуйста, — сдавленно попросил О’Брайен.       — Ладно. Окей, хорошо, я понял, — обида, словно яд, пропитывала каждую клеточку тела Томаса, заставляя выплевывать этот непонятный яд на Дилана. — Значит, я и правда шлюха для тебя.       Вытерев тыльной стороной ладони непрошеные слезы, Сангстер развернулся и вылетел с балкона, хлопнув дверью так, что стекла задребезжали. Оставаться в душной квартире больше не хотелось, не хотелось видеть Фрая и тем более О’Брайена. Томас выбежал из квартиры и быстрым шагом, едва ли не срываясь на бег, пошел по темным улицам, не разбирая дороги.       Дилан до боли прикусил губу, стиснув перила балкона. Он просто, блять, чертовски во всем запутался. Хотелось бежать за Томасом. Хотелось остаться на этом балконе, свернувшись на холодном бетонном полу. Хотелось повернуть время вспять и отказаться от этой дурацкой вечеринки. Но из всех возможных вариантов О’Брайен пришел к самому губительному для него: он вернулся в квартиру и начал искать в толпе Фрайпана.       Удар пришелся точно в челюсть, чисто машинально, выверенным движением. Руку пронзила боль, о которой бегун уже успел забыть. Темнокожий парень охнул, схватился за ушибленное место и согнулся пополам. Второй раз Дилан ударил чуть выше и, кажется, рассек чужую губу. Собственные костяшки заныли, потому что О’Брайен задел и зубы. Он успел нанести еще несколько ударов, прежде чем его силой оттащили от хозяина вечеринки и буквально выволокли за дверь, вышвырнув в подъезд. Возвращаться домой Дилан не решился. К ним с Томасом домой. Напиваться, как ни странно, не хотелось тоже, потому что пьяный О’Брайен всегда в конце концов оказывался у Хонга в квартире, а тот сразу рассказал бы обо всем Сангстеру.       Спустя, наверное, час блужданий по городу Дилан уселся на те самые качели недалеко от школы. В голове не было никаких мыслей: ни о том, что делать дальше, ни о том, куда идти. Бегун хрипло, отчаянно рассмеялся, закашлялся и, оттолкнувшись ногами от земли, закрыл глаза, раскачиваясь.       Он снова сорвался. Снова избил человека. Оставалось надеяться, что на тусовке не было кого-то из знакомых. О’Брайен поднялся с качелей и пошел по улицам, изредка бросая взгляды на черное небо, на котором сегодня не было звёзд. Впереди показалась большая дорога. Дилан остановился, задумчиво провожая взглядом машины, пролетающие мимо. В голове не в первый раз возникла мысль о том, что можно было бы закончить все это одним движением. Всем бы стало легче, определенно. Покачав головой, О’Брайен вдруг бросил взгляд на свои костяшки, сбитые о лицо Фрая. Это отрезвило, напомнило о Томасе, которому где-то там сейчас тоже было плохо. Дилан отшатнулся от проезжей части. Вряд ли кто-нибудь будет волноваться, но все же что-то заставило его отойти. О’Брайен достал телефон, порываясь написать блондину, но сжал мобильный в руках, так и не решившись.       Томас сидел на своей кровати, обхватив колени руками. Он очень боялся, что повторится та ссора, из-за которой им обоим было очень больно. Тогда они оба страдали, как и сейчас. И Сангстер корил себя, ведь мог не срываться, просто поговорить с Диланом на чертовом балконе, объяснить ему все спокойно. Он ведь видел, как тому было не по себе в последнее время, пока сам Томас постоянно общался с Фрайпаном. Как и в прошлый раз, Сангстер уснул, положив рядом с собой телефон, но на этот раз никто не написал.       О’Брайен так и не решился вернуться домой. Все выходные он провел в своей старой квартире, где все напоминало о самом худшем периоде в его жизни.       Идти в школу не хотелось, потому что там был Фрай и там был Томас. За два дня Дилан ни разу не включал телефон и не мог знать, звонил ли ему кто-нибудь. Почти все время он рисовал. В основном вид города за окном и ни одного портрета. Спал бегун от силы часа четыре за двое суток, но ему было все равно.       Увидев в коридоре школы темнокожего парня, О’Брайен поспешно скрылся в туалете, надеясь, что тот его не заметил. Томаса пока видно не было.       Сангстера не было видно потому, что он подтянулся только к третьему уроку и то к середине. Он тоже почти не спал: всю ночь рассматривал свою татуировку в зеркале, проводя по тонким линиям кончиками пальцев. Где-то на другом конце города такая же татуировка покоилась на ключице самого любимого человека.       Дилан вздрогнул, когда Сангстер сел рядом с ним за одну парту.       — Можно выйти? — как-то затравленно попросился О’Брайен. Выслушав нотации, но все же получив разрешение, бегун вышел из класса и направился, как ни странно, не в курилку, а просто в туалет, где, умывшись, уставился на себя в зеркало. Внешний вид Сангстера нехило его взволновал. Достав из кармана телефон, Дилан сделал глубокий вдох, несколько секунд поколебался, назвал себя тряпкой и только потом открыл диалог.

11:37 Дилан: Поговорим?

      Томас, только получив сообщение, встал со своего места, даже не спросив у учителя, и, игнорируя его возмущенные взгляды и реплики, вышел из кабинета. Сначала Сангстер сунулся в курилку, но Дилана там не было. Остался туалет, куда блондин и пошел. Увидев О’Брайена, стоящего у окна, Томас сначала хотел просто выбежать из-за чувства вины, захлестнувшего его, но заставил себя остаться и подойти ближе.       — О чем ты хотел поговорить? — тихо спросил Сангстер, пытаясь скрыть дрожь в голосе.       — Послушай меня, ладно? Я расскажу, а потом ты уйдешь, если захочешь, — Дилан нервно сглотнул. — В общем, там на балконе я… Я повел себя как мудак, ничего нового, наверное, я хотел извиниться. Мне просто снился сон, как вы… Черт, как глупо это звучит. В том сне вы целовались, а потом ты сказал… Ты сказал, что не любишь меня больше, и на вечеринке я подумал… Черт, прости, я вообще-то должен был просто извиниться…       — Какой же ты идиот, — Томас подошел к бегуну и крепко обнял того со спины, широко зевнув и прислонившись щекой к чужому плечу. — Я никогда не смогу разлюбить тебя. — Спасибо, — Дилан вздохнул. За несколько дней он успел ужасно соскучиться по прикосновениям Томаса. — Может, свалим прямо сейчас и выспимся?       — Я не против, кошмарно хочу спать. Надеюсь, Ки будет не против потаскать мой рюкзак, — сонно пробормотал Сангстер, утыкаясь носом в шею О’Брайена. — Вернуться в класс я не рискну после своего пафосного ухода.       — Ох, я, пожалуй, тоже возвращаться не буду, — Дилан вспомнил, какие взгляды весь день бросал на него Фрайпан, и поежился. — Пошли домой, я так скучал по твоему бубнежу перед сном, мне без него уже не спится.       — Супер, только я просто приду домой и сразу отрублюсь. Догоняй, — Томас отлип от своего парня и вышел из туалета. О’Брайен прикусил губу, глупо улыбнувшись, и поспешил за блондином.       — Значит, мы типа… снова вместе? — Дилан протянул Томасу руку.       — Типа да, — довольно хмыкнул Сангстер и переплёл свои пальцы с чужими.       О’Брайен зашел в квартиру с улыбкой и осмотрелся, как будто за два дня тут могло все поменяться. Почесав за ухом пса, который радостно бросился к нему, бегун прошел в спальню и, неторопливо раздевшись, забрался в кровать, накрывая одеялом себя и Томаса, упавшего рядом.       — Я дома, — тихо выдохнул Дилан, как будто сам не мог до конца в это поверить.       — Я скучал. Спокойного… дня?       — Спокойного.       — Дилан?       — Да?       — Он сделал это на желание. Поцеловал меня.       — И все равно терпеть его не могу, — О’Брайен сонно усмехнулся. — Спи.       Всю оставшуюся неделю Дилан вел себя непривычно тихо. На все попытки Томаса его развеселить, бегун только выдавливал из себя улыбку, а потом уходил на балкон и долго курил, думая о чем-то. Еще он очень часто рисовал: чаще всего просыпался очень рано и сидел на подоконнике, а потом стыдливо прятал рисунки куда-нибудь в стопку своих вещей.       Он постоянно думал, думал, думал и никогда не рассказывал, о чем.       В пятницу утром, в последний день школы, Дилан как обычно проснулся рано и долго наблюдал за спящим Томасом. Не выдержав, О’Брайен через час коснулся губами чужого носа. Выждав несколько секунд, он снова поцеловал Сангстера, на этот раз в скулу. Хотелось разбудить светловолосого, хотя до будильника оставалась еще пара часов.       — Мм… — недовольно замычал Томас. Поерзав, он прижался к Дилану ближе, обхватив рукой его торс. — Только не говори, что пора вставать.       — Нет, я просто… соскучился, — бегун улыбнулся, но было заметно, что улыбка вышла какой-то грустной. — Доброе утро.       — Все хорошо? — Томас моментально проснулся и привычным движением погладил щеку О’Брайена. Он уже давно чутко улавливал перемены чужого настроения, поэтому эта грустная улыбка его обеспокоила.       — Да… наверное. Просто хотел провести с тобой последние часы. Перед школой.       — Не пугай меня, — фыркнул Сангстер и, подтянувшись, чмокнул Дилана в макушку, а потом уткнулся носом в его висок. — Я рядом, так что все хорошо.       — Ладно, больше не буду, — тихо согласился О’Брайен. Немного отстранившись, темноволосый повернул голову, чтобы смотреть на лицо Томаса.       — Что ты?..       — Я люблю тебя, — уверенно сказал Дилан и оставил на челюсти светловолосого невесомый поцелуй. — Люблю, — на выдохе повторил брюнет и коснулся губами чужой щеки. — Люблю… Люблю… Люблю, — он чередовал слова с тихими выдохами, покрывая лицо парня поцелуями.       — Я тоже тебя люблю, Дилан, — отозвался Томас, удивленный таким вниманием. Когда О’Брайен оставил очередное касание губ на его подбородке, Сангстер мягко обхватил его лицо руками и утянул своего парня в настоящий поцелуй. Дилан ответил с каким-то отчаянием, запустив пальцы в волосы Сангстера. Казалось, бегун боялся, что Томас может исчезнуть или оттолкнуть его.       — Какой же ты все-таки… — Сангстер облизнулся, отстранившись, и, не удержавшись, бросил взгляд на бледную шею Дилана. Слишком бледную, как он думал, поэтому оставил на нежной коже несколько ярких засосов. О’Брайен тихо зашипел, но улыбнулся. Закрыв глаза он несколько секунд просто лежал, наслаждаясь моментом, а потом повернул голову к Сангстеру.       — Мне сегодня надо сделать кое-какие дела, приду ко второму уроку, ладно?       — Ладно… — неохотно согласился Томас, но, вопреки своим словам, прижался к Дилану еще крепче. — Не хочу тебя никуда отпускать.       — Не бойся, это не опасно. Ко второму уроку приду, надеюсь. Все равно сегодня последний день, все будут пинать хуи.       — Ладно, ладно, буду ждать тебя, загадочный мужчина.       В конце концов Томас задремал еще на пару часов, так что собираться снова пришлось в спешке.       — Дилан, а ты не видел браслет? Ну тот, который ты подарил, — пыхтя, поинтересовался Сангстер, пытаясь одновременно натягивать штаны и поставить телефон на зарядку.       — Неа, не видел, — брюнет, который сидел на кровати, отправляя кому-то сообщение, поднял голову и, нахмурившись, посмотрел на Томаса. — Иди, опоздаешь. Я поищу.       — Ну, ладно. Захватишь тогда и мой телефон? Я его на зарядку поставил. Буду ждать тебя ко второму уроку, — Сангстер невесомо чмокнул Дилана в щеку и, схватив портфель, выбежал из квартиры.       Томас проскучал два урока и вышел на перемену в радостном предвкушении. После случившегося утром, ему хотелось быть рядом с Диланом все время, чтобы не пропустить еще одну вспышку любви. Конечно, он втайне надеялся, что О’Брайен придет и раньше, но надежда не оправдалась. Более того, бегун не пришел ни к третьему уроку, как обещал, ни к четвертому. Мысленно ругая себя за то, что именно сегодня он оставил телефон дома, Томас пошел на поиски кого-то, у кого можно было бы попросить мобильник и позвонить.       Но, стоило Сангстеру поймать взгляд Ки Хонга, азиат моментально стал мрачнее тучи и двинулся к блондину. Тот поспешил выйти на лестничную клетку: там можно было спокойно поговорить, не перекрикивая одноклассников, гомонящих, как перепуганные птицы.       — Ки, я забыл свой телефон, можешь дать мне свой? Ну или сказать, где Дилан. Он обещал прийти ко второму, но его не было даже на четвёртом, — выпалил Томас, как только Хонг подошел. За его спиной маячила Роза, так что Сангстер приветливо, хоть и немного нервно, махнул рукой.       Только когда оба друга подошли еще ближе, Томас вдруг понял, что азиат выглядит взбешенным, а девушка — испуганной.       — Ки, не надо, — тихо предупредила Роза. Хонг стиснул челюсти.       — Я знаю, где Дилан, — протянул он тоном, не обещающим ничего хорошего, — я, блять, знаю, где он. Вот только ты не имеешь права знать, понял?! Все из-за тебя! Ты во всем виноват, Сангстер! — азиат развернулся, ничего не объяснив, и собирался было скрыться в толпе, но Роза остановила его, схватив за запястье, и что-то тихо сказала на ухо так, что Томас, ошарашенный вспышкой ярости, ничего не разобрал. Ки бросил озлобленный взгляд на Сангстера и, все-таки выдернув свою руку, ушел.       — Прости его, — тихо попросила брюнетка, вернувшись к Томасу. Вздохнув, она положила руку на плечо ничего не понимающему другу. — Мне так жаль, Томас, правда.       — Я не… Я не понимаю, — Сангстер медленно выдохнул. Он ничего не понимал, но его уже начало мелко трясти. — Роза, почему он… Почему он накричал на меня, что случилось? В чем я виноват? Где Дилан?       — Ох, Томас, ты не… знаешь, — Роза испуганно огляделась. От ее вида, такого виноватого, Сангстеру стало плохо.       — Роза, где он?       — Томас, мне так жаль…       — Где Дилан?       — Томас… Дилана больше нет.