Переплетение реальностей

Аккуратно обвиваю тебя руками и перемещаю вниз, на кровать, под моё горячее тело. Кажется, ты этим немного недоволен и стремишься вновь оказаться сверху на моих бёдрах, но я останавливаю тебя лёгким прикосновением ладони к твой груди с просьбой: — Не торопись, всё будет. Но прежде дай мне чуть позаботиться о тебе. — И я приподымаюсь над застывшим тобой, возвышаясь и садясь на твои бёдра. Тени от фонариков причудливо играют на моем лице. Я скидываю твоё лоохи со своих плеч и остаюсь с оголённым торсом, а ткань медленно сползает по моим бёдрам. Беру в руки твою конечность и мои пальцы массируют нежную кожу. Начиная от плеча, разминаю мышцы, спускаюсь к локтю, целую в линии изгиба; спускаюсь нежными прикосновениями подушечками пальцев и перемежающимися поцелуями ниже, до самых твоих перстов и прихватываю их губами. Остановленный от возмущений, позволяю Истине "позаботиться" о себе. Послушно подаю руку, держась второй за край одеяла. И – о боже. Эти чужие пальцы, то огненно-горячие, то холодные как лёд; нежные, но сильные прикосновения – массажа по другому не сделаешь; эта удивительная игра света фонариков на самом Шурфе – на всём. И я не выдерживаю, тихо постанывая от каждого движения, от всякого прошедшего по коже пальца и от губ Истины, до того нежно прихвативших пальцы, что я дёргаюсь и взглядом умоляю о продолжении этого волшебства – потому что в таком массаже любви и страсти куда больше. Осторожно отпускаю твою кисть, наклоняюсь, легко целую твоё плечо и проделываю тоже самое и с другой рукой... Возвращаюсь к твоему лицу и мои губы порхают от твоих ключиц и в самый низ, прокладывая невесомую дорожку поцелуев и тёплого дыхания. Моё тело не сопротивляется ни на секунду, позволяет делать всё, что угодно, только беспомощно ловя воздух ртом – кажется, или стало так жарко, что дышать почти невозможно? Податливо прогибаюсь под губами Шурфа, слегка разводя ноги – «и там массировать собрался?» - и хитро улыбаюсь. Провожу руками по твоим выпирающим косточкам, обходя самые интересные места. Задираю и так уже расползшееся лоохи и мои руки плавно проходятся по твоим ногам. И я слышу стон разочарования. — Всё будет, Макс, имей терпение, — и аккуратно начинаю массировать твою стопу, приходясь по всем изгибам и слушая негромкое похрустывание твоих хрящей и мышц, от чего ещё больше замедляюсь и становлюсь предельно внимателен. — Я и так слишком терпеливый уже! — Приподнимаю ногу выше к Шурфу, вытягивая на манер балерин или танцовщиц. Танцовщиц... — А потом ты станцуешь со мной! Пожалуйста! Ты видишь улыбку на моих губах, не такую большую, как у Рыбника, но всё же... Отпускаю стопу себе на бёдра и мои пальцы плавно перетекают выше, разминают икроножную мышцу и ловко скользят под колено, отчего ты вздрагиваешь и едва не вырываешь ногу, а я настораживаюсь. Но ты дёрнулся только от того, что щекотно. «И ведь так плавно… что не удержаться!» - ты опять слишком громко думаешь, неосознанно эпизодически переходя на Безмолвную речь. — Шуурф, ты прекрасен во всём! — Макс растягивает слова и нетерпеливо присаживается и тянется вперёд, обнимая и жадно целуя. Руками полез к груди, водя по горячей коже... «Что может быть чудеснее?..» Отвечаю на поцелуй, но останавливаю твои руки, нежно беру за запястья и укладываю тебя обратно на кровать и разминаю вторую ногу. — Ахх, Шурф! — Макс полусмеется-полустонет, откидываясь обратно на подушку. Пальцы хватают то пустоту, то одеяло, беспорядочно сжимая. Похоже, нервничает. — Шурф, перестань так изводить меня! — Макс, я не извожу, а помогаю твоему телу. Ты последние дни находишься в жутком напряжении и если не размять все твои мышцы, то потом всё будет ужасно болеть. — И я прохожусь руками по твоим бёдрам и выше, стягивая уже ненужную ткань и разминая поясницу. — Хорошо, Шурф, убедил. Но... — Хитро улыбнувшись, Вершитель быстро переворачивается на живот, подставляя рукам Истины всю спину – благо, почти целую в плане укусов-порезов. Но только почти. Макс оглядывается через плечо, будто спрашивая "Возьмёшься?" Ты слышишь моё размеренное дыхание, но ритм сердца меня выдаёт. Наклоняюсь и легко целую в губы, аккуратно перекидываю ногу через твои бёдра и сажусь, но так, чтобы мой вес преимущественно распределялся по моим ногам и не давил на тебя. Чуть убираю твои непослушные пряди со спины и заставляю отвернуть голову. Руки нежно ложатся на плечи и уверенно разминают... спускаются ниже, обходят лопатки... проходятся по ним и под... Оглаживаю линию позвоночника, довольно усердно массирую боковые мышцы спины... и опускаюсь к копчику, разводя твои ягодицы и нисхожу дорожкой из поцелуев к ним. "Шуурф!" - Макс слегка прогибается, поднимая бёдра. - "Шурф, это... ахх! прекрасно!" Ты прячешь покрасневшее лицо за ладонями, продолжая дёргаться под плавными движениями моих рук и тереться о бёдра и пах, случайно, непроизвольно – будто бы не ты. Перемещаюсь чуть ниже, пропускаю руку тебе под живот и чуть приподнимаю тебя, хотя и понимаю, ещё немного и ты растечёшься на одеялах. Поддерживаю одной рукой, другой оглаживаю ягодицу, отвожу её в сторону. Шепчу очищающее заклинание, о чего холодные искорки проходятся по твоей ложбинке, а после и мой горячий язык. Вершитель дрожит, чуть сжимая ноги, но понимает, что это лишь ещё один повод дольше "готовить" его. А это не так нужно... — Шурф, пожалуйста, Шурф.. Не заводи ещё больше! — Так и стонет жалобно, пытаясь спрятать лицо. Пытаюсь не поддаться на твою провокацию. Крепко держу за подрагивающие бёдра и мой язык оглаживает уязвимую кожу и проникает внутрь, слегка расширяя тебя. Сам же непроизвольно толкнулся о твою ногу, надеясь, что ты этого не успеешь заметить. Ты жалобно всхлипываешь, подаваясь бёдрами; упал в подушку, глухо постанывая, как только почувствовал в себе что-то вёрткое и изгибающиеся. — Шурф, Шурф, Шурф, ну пожалуйста, Шуурф! — Беспорядочно стонешь, сжимая пальцы до белых костяшек. Едва отрываюсь от тебя, встаю на колени, быстрым движением притягиваю одно из лежащих рядом толстых одеял, скручиваю его и приподняв тебя, подкладываю, расположив твои бёдра выше, прекрасно осознавая, что ты самостоятельно практически и привстать не можешь, что и говорить о том, что бы поставить тебя на колени без опоры. Макс глухо рычит, оглядываясь. Нетерпеливый Вершитель... — Шурф, пожалуйста! Я хочуу тебя! — Какой-то запрещённый приём, в самом деле. Макс подталкивает меня ногами, умудряясь приближать к себе. — Макс, тише, я и так уже здесь, — ох, ты даже не представляешь, что скрывается сейчас за этим внешним спокойствием... и я не о Рыбнике, который на удивление просто смотрит и даже не пытается ничего мне поведать. Мои руки на твоих тазовых косточках и я притираюсь и медленно вхожу. Ты нетерпеливо подаёшься бёдрами, умудряясь самолично насадиться и двигается, облегчённо постанывая, кусая губы и царапая ладони чуть ли не до крови. — Ммм, Шурф, Шурф, Шурф, быстрее, Шуурф!! Издаю гортанный звук, откинув голову назад и подаюсь бёдрами чуть быстрее. Кажется не рассчитал и слишком сильно сжал руки на твоей светлой коже... да что же со мной сегодня... Закрываю лицо руками, громко, пошло выстанывая имя Истины. Фонарики на потолке слегка померкли, создавая интимную обстановку – хитрые фонари, а ведь вроде не должны. Но как будто и не замечаю этого, кусаю губы и прося больше и больше. Твоё тело выгибается подо мной и требует более активных действий, а стоны сводят с сума. Нагибаюсь к тебе и целую спину, позвоночник, лопатки, ребра... да куда только могу дотянуться... В голове шумит кровь и я практически не могу себя контролировать... я бы с радостью списал это на Рыбника, но он, кажется, с тихим писком ретировался куда-то чуть глубже... О да, глубже, сильнее... — Макс... Макс, прекрати... прекрати сводить меня с ума! - и я несдержанно прихватываю кожу на загривке... А Макс срывается на стоны, пока пытается что-то пробормотать. Мои поцелуи и легчайшие укусы только горячат ещё больше… — Шуурф, я люблю тебя, Шурф!!~ В голове полнейший сумбур и откуда-то вспышкой приходит мысль тебя связать... И тут я понимаю, что это не мои мысли и желания, а кого-то другого... хочу чуть остановиться, понять... но ты резко выгибаешься, запрокидывая голову, но будучи не в силах практически ничего произносить - то открываешь, то закрываешь рот, в надежде поймать глоток воздуха, а мысленно продолжаешь просишь не останавливаться, а лишь продолжать, распаляя меня всё больше. Неосторожные движения; Тело приподнимается на дрожащих локтях, пытаюсь отдышаться, но до боли приятные толчки выбивают из меня стоны, давая вдохнуть лишь чуть-чуть. На миг мне кажется, что мы не в спальне Мохнатого Дома, а в темноватой и почти пустой комнате. Не успеваю оглядеться, всё расходится как туман, и снова валюсь в подушку, сжимая ткань зубами. Вжимаю тебя в кровать, вокруг сходится тьма, чую запах крови... но ты не ранен и я тебе не навредил... На мгновение вижу бинты на твоей спине. Что за злая шутка?.. но... иллюзия расходится и я вновь впиваюсь руками в практически чистую подрагивающую спину. Ты едва дышишь, но молишь не прекращать, что я и делаю... Вижу на подушке капли крови... похоже ты неосознанно разодрал ладони о собственные ногти, сжав кулаки слишком сильно ... Вот откуда запах крови и почва для галлюцинаций. Выбиваю из тебя хриплые стоны неудержимыми движениями... тьма вновь сгущается... Кажется, парочку светящихся сфер разорвало в клочья со звуком вырывающегося снаряда и они осыпались тысячами гаснущих искр... — Прошу... ещё... не останавливайся... я выдержу... только прошу.... не отпускай... я весь твой... не уходи... только не уходи завтра... это самоубийство... не иди один... не отпущу! — слышу твой и вроде не совсем... голос в моей голове. — Ты ранен и будешь только обузой! Живой щит мне не нужен... сам справлюсь... — звучит у меня в сознании дерзкий, раздражённый ответ... или это я говорю? Припадаю губами к твоей шее и рычу в неё не останавливаясь, утонув в ощущениях и накатывающих видениях, продолжая непрерывно двигаться. Мой разум всё больше утопает в видениях, слыша, однако, и голоса. Не могу отделаться от этой картины, хотя она и мелькает, сменяясь спальней Дома. Вершитель изливается в момент, когда две комнаты беспорядочно меняют друг друга – «может Шурф тоже видит это?» – громко вскрикивает, хватаясь за подушку – в его голосе мешаются сразу два, на первый взгляд неотличимые друг от друга. Дождавшись, пока Шурф ляжет рядом, Макс прижимается к нему, отчаянно обнимая. В несчастном Вершителе всё смешалось, поэтому он лежит и еле слышно шепчет: — Не уходи, не уходи, я прошу тебя, останься.... Я уже на пике чувств и ощущений, видений, галлюцинаций... всего! Едва различаю твой стон сквозь пелену и вжимаюсь в тебя... Дыхание сбито, перед глазами прыгающая комната во тьме... похоже, сферы не выдержали столкновения двух реальностей и разлетелись вместо наших рассудков. Я отпускаю тебя и перевалившись через бок, оказываюсь в твоих объятьях, а ты что-то шепчешь; не могу разобрать, пытаюсь отдышаться и притягиваю к себе на грудь, нежно поглаживая дрожащую спину. — Я люблю тебя..— Снова два голоса, но уже отчетливее. Макс будто не замечает этого или делает вид, что так и надо. С хлопком лопнувших фонарей спальня погружается в темноту, а Вершитель только вздыхает облегчённо, утыкаясь носом в грудь Шурфа. "Я люблю тебя, только не уходи, слышишь, Юу, не уходи." Макс не открывал рта – он вообще, кажется, уснул, а голос разнёсся, причиняя внезапно столько боли. Хочу тебе ответить, но твои мысли... а мысли ли?.. звенят разлетающимся зеркальным стеклом и врезаются осколками другой реальности в моё сердце и я вспоминаю ту ночь... Нашу последнюю ночь... И как на утро я не послушался и ушёл на задание ещё до рассвета и покинул тот отвратительный мир с первыми лучами солнца и под омерзительный смех, сошедшихся на моём сердце когтей. Мир, в котором я оставался и терпел его прогнившее нутро лишь благодаря тебе... — Спи, Шурф... — Макс чует эти воспоминания как никто другой – именно это снилось ему раз за разом; он корил себя, за то, что не пошёл – будь он рядом, всё было бы по другому... Вершитель затягивает Шурфа в сон, упав с ним на одну подушку. Сам же когда-то научил.