II
17 февраля 2018 г., 07:02
***
Бег. Он бежит по полю, чувствуя свободу, дыша полной грудью, бежит без оглядки, потому что не нужно чего-то бояться, потому что он не убегает, а бежит к чему-то. Мальчишка не замечает, как к шнуркам его обуви липнут колючки, как он поцарапал лодыжку, он бежит навстречу чему-то более важному. Но поле кончается. Почти обрывается. Овраг. Глубокий, с крутым склоном, того и гляди, упадёшь и не поднимешься. Только вот юноше не в овраг нужно, а через него. Он разбегается, прыгает, ощущая себя маленькой птичкой, которую Бог наделил способностью высоко летать, и больно падает на колено, подвернув ту самую поцарапанную лодыжку. Только это его не тревожит. Юноша снова бежит, бежит, не замечая, как за его спиной горит чей-то дом, как там кричат люди, не замечая, что его одежда порвана, а белая туника и вовсе упала в овраг. И вот его бег заканчивается. Перед ним — Он, с его антрацитовыми глазами, чей взгляд прожигает насквозь твое тело, чьи омуты затягивают с головой, а черт в них ещё долго измываются над твоим телом. Он, с его губами, бледными, но при этом манящими и желанными, требующими поцелуя, меж которых зажата дымящаяся сигарета. Он, с его темными волосами, которые ни одно дуновение ветерка не смеет потрепать. Он, в его чёрном одеянии, в костюме, в чёрной рубашке, расстегнутой до середины груди. Он — личный Дьявол этого мальчишки. Он подходит к нему, приобнимает хрупкие плечи и поворачивает мальчишку лицом к той разрухе, от которой он бежал. — Ты видишь, Тэхён-и? Ты смог это сделать, убежать от всех запретов, убить этого тирана в обличье любящего отца, — голос Дьявола такой нежный, чарующий, переливающийся, словно опиум, пьяняющий разум, — Умный мальчик, — но голос меняется, становится тише и грубее, как и хватка Дьявола на плече юноши, — А теперь, помолись. Господь и я не будем ждать, — и голос меняется окончательно, приобретает ту же скрипучесть, что и у отца, становится тихим, но властным, приобретает лицо, худое и серое, лицо его отца. Тэхён просыпается в холодном поту. Его темные волосы прилипли ко лбу, а ночная рубаха промокла насквозь. Грудь тяжело вздымается. А на часах пять утра. И заснуть у мальчика после такого сна не получается. Он лишь идёт в душ, переодевается и берёт крест, которым очень дорожит и никогда в душ с собой не берёт. Тэ поднимается на чердак, отпирает дверь и, сложив ладони в молитве, зажав меж ними крестик, обращается к Всевышнему и ангелам Его. — Святой Ангел Божий, хранитель и покровитель души моей! — шепчет юноша, прикрывая глаза и представляя образ защитника, — Пребудь всегда со мной, утром, вечером, днём и ночью, направляй меня на путь заповедей Божиих и удали от меня все искушения зла. Аминь. Брюнет поднимается с колен и покидает комнатку. Он спускается вниз, попутно надевая крестик на шею и пряча от посторонних глаз, проходит на кухню и встаёт к плите.***
Сегодня Святая месса. Сегодня десятки людей придут в церковь, где Тэхён будет одним из мальчиков их хора, а его отец будет проводить обряд. Его отец-священник будет проводить священный обряд. Его живой отец... Тэхён стоит в среднем ряду в белой тунике, исполняя входное песнопение. Он, как и другие мальчики из хора, смотрит на прихожан и может только гадать, кто эти люди вне стен священного здания. Но вот в дверях появляется парень. Невысокий, со светлыми волосами, в чёрном. И Тэхёну кажется, что где-то он уже его видел. А тот опускает в чашу со святой водой пальцы, крестится открытой ладонью и преклоняет колени, складывая ладони в молитве. И лишь когда он снова поднимает голову, юноша узнаёт его. Это один из незнакомцев, что зажали его в том переулке, тот самый, что обращался к Чону... Юн, вроде бы. Но Юн его не замечает. Он встаёт с места, когда из ризницы выходит тэхёнов отец, осеняет себя крестным знамением и после слов священника "Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа", произносит "Аминь". — Господь с вами, — произносит священник. — И со духом твоим, — отвечают прихожане и Юн вместе с ними. По окончании мессы хор снова исполняет песнопение, священник удаляется в ризницу, а прихожане освящают себя крестным знамением и уходят. Всё, но не Юн. И Тэхён это замечает. Следит за молодым человеком, боясь потерять из виду. Этот человек может ему помочь... Смотря в какой, конечно, помощи нуждается Тэ. Он просто уверен, что если снова встретится с Чоном, то эти сны, эти мысли и, главное, его образ уйдут из головки юноши. А кто сможет устроить встречу с Чоном? Юн. Мальчик снимает тунику, заменяя её рубашкой, поправляет крест на груди и поднимает взгляд на стоящего рядом отца. — Ты такой юный... — шепчет мужчина и проводит сухой ладонью по плечу сына, — Ты уверен, что хочешь связать свою жизнь с этим? Стать священником? — Да, святой отец, — робко отвечает брюнет, застегивая пуговицы. — Я не отговариваю, просто лишь спрашиваю, не передумал ли ты служить Богу. Тебе придётся отказаться от семьи, — рука священника скользит к шее юноши, большим пальцем он обводит пухлые губы того. — Но ты ведь не оказался. — Ты знаешь, я не смог. Твоя мать была молода и бедна, я не мог оставить её на улице. И каждый божий день я молю Его о прощении. — Я хочу стать священником и служить Господу, пусть я лишусь радостей отцовства и не познаю женщин. Вера превыше, — Тэ чуть отходит назад, застегивая рубашку полностью и накидывая на плечи пальто, — Можно мне прогуляться? Тэхён идёт медленно, пиная камни под ногами. Действительно ли ему хочется стать священником? Ведь их мысли не греховны, в отличие от тэхёновых. Мальчик с детства мечтал стать священнослужителем, как отец. Или ему это навязали? Отдали в церковную школу, в хор.. Просто потому, что он сын священника у него не может быть иного выбора? А если он хочет ощутить тепло женского тела? Познать всю прелесть их изгибов? Нет, священники о таком не думают. Пнув очередной камешек, юноша поднял голову и посмотрел в переулок, где повстречал тех парней. На секунду ему показалось, что там стоит Чон. Стоит и курит свою сигарету, тушит её о кирпич стены и выбрасывает. Но ему не показалось. Потому что этого самого Чона прижал к стене светловолосый парень, отчего их обоих можно было увидеть в свете солнца. И в блондине Тэхён узнал Юна. Он всё ещё в костюме. Юноша застыл, не смея шевельнуться. Смотрел, как Юн, словно пьяный, цепляется за чужую шею, обнимая, как развязно целует чужие губы, пока сильные руки проскальзывают под его рубашку и пиджак. Тэ как завороженный смотрел на это действо. Он видел и как пальцы блондина расправились с ремнём на штанах Чона, и как блондин сам присел на колени перед шатеном. Паренёк слышал сдавленный стон и видел, что делает Юн. — Мин, прекрати, ты под кайфом, — тихо говорил шатен, сжимая в пальцах белые волосы, — Блять, как же ты сосёшь... Чон откинул голову назад, на кирпичную стену, и посмотрел в сторону, именно туда, где за рекламным щитом прятался Тэхён. Молодой человек улыбнулся как-то пошло и хищно одновременно и стал двигать бедрами, проникая в рот Мина быстрее и резче. — Юнги, покажи мне язычок, — потребовал темноволосый и положил свою руку на член. Продолжения юноша видеть не захотел. Он и так увидел слишком многое. И его заметили. Тэ лишь спрятался за щитом полностью, развернулся и перевёл дыхание. Мысли о духовенстве вылетели из его головушки махом. Он слышал лишь шорох, видимо, Юнги поднялся с земли, потом лязг пряжки ремня, а потом шаги. Но только одного. И мимо прячущегося юноши прошёл Мин, медленно, чуть шатаясь, даже не обратив внимания на брюнета.
