я — твоя новая вера

      — Я хочу знать о нём всё: где родился, кто его родители, где он жил и переезжал ли, его успеваемость, мечты, желания, интересы. Мне нужно всё, — меж далеко не изящными пальцами зажата сигарета. Курящий давным давно уже начал её, но так и не удосужился стряхнуть пепел, по своей вине пачкая им свой же стол.       — Почему именно я? Почему ты не можешь попросить Юнги об этом? Или Хосока? — голос на той стороне их телефонного провода довольно сонный, речь то и дело прерывается зеванием и просьбами взглянуть на время, — Опять чего не поделили?       Догоревшая сама по себе сигарета из рук хозяина устремляется в пепельницу. Зажигается новая. Первая короткая затяжка и снова длинный разговор.       — Хосок уходит. Нашёл себе занятие по приятнее, чем по закоулкам шататься и дурь предлагать. Он всегда кино любил, вот и ушёл в кинотеатр, киномехаником. Мы ещё общаемся, у него тут мальчишка появился... — с отцовской гордостью, появившейся не по годам, сообщает собеседнику брюнет, — А Юнги доверия нет. Он ради дозы готов первому встречному-поперечному во все дыхательно-пихательные дать. Нам, ты же знаешь, я награждением не обижу.       — То есть для Мина ты теперь исключительно барыга и легкий перепихон?       — Легкий? Давно же ты не работал со мной... — в голосе слышна усмешка.       — Да уж два года прошло. С первым же рейсом прилечу из Штатов. К слову, Чонгук...       — Да? — отзывается достаточно быстро, неожиданно для самого себя.       — У тебя же всё хорошо? Помимо этого дерьма с парнями. Твои родители хотят знать.       — Более чем. Я жду тебя здесь, хён, — последнее слово звучит до того мягко и непривычно, что блондин по ту сторону искренне улыбается, являя миру свои ямочки.

***

      — Почему именно я? Что такого сделал тебе этот верующий парнишка, что ты вызвал именно меня из Америки? Неужели в Корее не нашлось никого, желающего за хорошие деньги проследить за юнцом?       Со стороны это выглядит, словно два высокопоставленных молодых человека встретились для обсуждения нового проекта: оба сидят в дорогих чёрных костюмах, заняты беседой, изредка попивая свои капучино и эспрессо. Мало кто знает, что брюнет, несмотря на молодой возраст, довольно давно торгует наркотиками, и не только в Корее, а блондин — бывший наёмник, уехавший пару лет назад в Соединённые штаты ради спокойной жизни.       — Ты умеешь быть незаметным. И я тебе доверяю, — из двух аргументов весомее для наёмника показался второй.       — Что ты хочешь знать, помимо стандартных вопросов?       — Ничего, кроме основного. Но, признаться, я хочу знать о любом происшествии с ним: драка, обидно сказанное в его сторону слово, даже любой чих. Мне это важно.       — Мне до чёртиков интересно, что же это за мальчишка, из-за которого мой босс теперь сходит с ума... И какая же участь ему уготована?       — Закрой пасть. Я не собираюсь его убивать. Да и ты теперь не киллер, лишь мой телохранитель, — Чон поднимается из-за стола, оставив на нежно-голубой ткани купюру большого достоинства.

***

      Чёрная Honda остановилась всего в паре метров от здания аэропорта Инчхона. Водитель высматривал в толпе туристов одного-единственного человека — блондина в чёрном костюме и с кейсом средних размеров в руке. И найдя такового, да не одного, в компании не мало известного в кругах водителя Чон Чонгука, молодой мужчина потянулся к телефону.       — Да, комиссар, Ким вышел из аэропорта в сопровождении Чона. Поеду за ними.       Мужчина провёл языком по пересохшим, наверно, от волнения губам. Он ждал два года этой встречи и не намерен упустить этого мерзавца. Его шоколадного цвета волосы были убраны под кепку, а крупная ладонь легла на ручник.