я — твоя новая вера

      Мальчишка хмурится даже сквозь сон, причмокивает пухлыми розовыми губами, кутается в мягкий плед только сильнее, а у Чона сердце пару ударов пропускает. Он заботливо поправляет этот самый плед и облегчённо вздыхает. Тэхён больше не плачет, его голова больше не болит, а плечи не вздрагивают от редких всхлипов.       Парню, признаться, так намного больше нравится любоваться младшим. Конечно, желание коснуться худого тела ещё раз не отпускает, но он всегда добивается всего, чего хочет.       Ким, словно слыша эти мысли и знает желания, ворочается, и плед хозяина дома открывает его бедро. Чонгук не замечает даже, как уже тянется к неприкрытому кусочку тела, касается и плед поправляет, но...       — Что ты делаешь?.. — сонный и оттого еще более глубокий голос раздаётся чуть правее.       Изящные пальцы крепко сжимают чужое запястье, отстраняя руку от тела. Шатен садится на диване и потирает глаза.       — Плед хотел поправить. Тебе лучше? — как ни в чём не бывало отвечает старший и встаёт с дивана.       — Я долго спал?       — Часа три. Что произошло? Джун сказал, что ты вылетел из дома с таким видом, будто привидение увидел. Он видел рядом с тобой отца... Он как-то ударил тебя?       — Нет, он просто впервые был честен со мной...

***

      — Я тебе помогу, — фраза, наверно, впервые вызывающая радость у мальчишки. Отец редко отпускал его к друзьям на ночёвки, в походы и экскурсии, а если и отпускал, то с предупреждениями.       — Я думаю взять теплые вещи, потому что мы хотели посидеть на веранде, помнишь, у них качели там... — юноша берёт рюкзак и укладывает в него свитер и футболку на ночь.       — Вы будете вдвоём? — мужчина аккуратно цепляет пальцами фотографию, где три улыбающихся подростка стоят в обнимку в костюмах хора на фоне прихода, того самого, прихода отца того, что посередине, — Тэхёна.       — Конечно, я и Бэкхён.       — А Джонхан? Этот мальчик дружит с вами обоими, он, вроде, пользуется не очень хорошей репутацией... Он хорошо учится?       — Да, мы общаемся, но я с ним не так близок, как с Бэкхёном, — Тэ почему-то неловко от этого разговора, — Но всё, что говорят про Юна — всего лишь слухи, папа.       — Это он тебе сказал? Его родители, вроде бы не верующие. Да? — мистер Ким рассматривает фотографию: двух шатенов и блондина с длинными волосами, — Он собирается связывать свою жизнь с церковью?       — Я сам знаю. Его мать — адвокат, а отец работает в абортарии. Они тоже думают, что все эти слухи, что он гуляет с компаниями парней, что он спит с ними, правдивы. Но его всего лишь подставили! Заставили целовать какого-то парня. Если бы он этого не сделал, его сестру избили бы. — Ким-младший хмурится. Ему вовсе не нравится, что про Джонхан-и ходят такие слухи... Конечно, он знает, что у блондина были отношения, и далеко не с девушкой, и что сейчас его сердце тоже занято парнем, но групповые половые акты...       — Значит, ты с ним не так близок, как с Бэкхёном?.. — мужчина кладёт фото обратно и подходит к сыну, — Не пойми неправильно, я волнуюсь за тебя. Ты взрослеешь, другие юноши в твоём возрасте уже познают прелести женского тела во всей красе, а ты отдал своё тело Господу...       Жилистая рука ложится на плечо сына, чуть сжимает. Тэхён шумно сглатывает, замирает. Этот разговор происходит уже не впервые, но касание плеча — нечто новое. И пугающее.       — Но и тебе тоже доступны ласка и любовь во всех её смыслах... Ты расцветаешь, мой милый, Господь не обделил тебя красотой, но принадлежит она немногим. Я, будучи в твоём возрасте, тоже пугался этой мысли — отречься от женщин и плотских утех, но, поверь, они доступны даже священникам, — ладонь скользит по плечу вниз, к талии, а юноша стоит, как вкопанный, — Ты никогда не узнаешь, что это за удовольствие, пока не попробуешь. Самое главное — думать об Отце нашем, и тогда ты приблизишься к нему душой и телом в самый пик соития, а я передам тебе все знания, — мужчина сжимает тонкую талию, судорожно выдыхает и отходит в сторону, заставив сына посмотреть на него, — Из-за твоей красоты грех всегда будет тебя преследовать. Но я не хочу, чтобы ты был, как этот Джонхан, местной шлюхой, я хочу, чтобы ты принадлежал только двоим: Богу и мне. И я начну твое возвышение прямо сейчас.       Священник буквально набрасывается на собственного сына, зажимает руки за спиной и наклоняет его, пока вторая рука нащупывает молнию на джинсах младшего.       Паралич, не так давно сковавший тело, мгновенно отступает, по телу проходит волна возбуждения от быстро появившегося ужаса. Тэхён так быстро никогда не бегал...

***

      Чонгук молча стоит перед диваном. Челюсти сжаты так, что видно, как сильно напряжены мышцы. Костяшки на сжатых кулаках болят, словно он уже успел разбить их о лицо священника. Перед глазами сцена его убийства, да не руками Намджуна, нет, своими.       Тэ-Тэ первым подаёт голос после долгого молчания:       — Бэкхён собирался зайти за мной... Чёрт возьми! Бэкхён! Он же пойдёт к нему, он точно что-то сделает! — юноша подскакивает, собирается бежать к другу, неизвестно как и на чём добраться на тот конец города.       — Сядь! — тихий, но пугающий рык. Ким прижимает пятую точку к дивану. Чонгук щелкает шеей и достаёт телефон, — Джун, мне нужно знать, будет ли мистер Ким появляться рядом с Бэкхёном. Да. Останется. Привези одежду. Не важно. Мы ждём.       Шатен словно в каком-то фильме находится: попытка изнасилования, человек с количеством скелетов в шкафу больше, чем на кладбище, телохранитель, который еще и водитель, ещё и слежку устраивает, а так же какие-то тайные разговоры...       — Кто останется? Бэкки?       — Нет. Остаётся не он, а ты.       — Но...       — Без "но".