Комната страха

Пальцы слегка подрагивают, глаза начинает щипать и Ми едва сдерживает непрошенные слёзы, ведь перед ней тот, кто у основания сломал жизнь маленькой десятилетней девочки без шанса на восстановление. Тот, кого она думала никогда больше не увидит. Тот кого проклинала каждую ночь перед сном. Тот самый, кто за шкирки затащил её в комнату страха и захлопнул двери, унося ключи с собой. — Что? Какого хрена она несёт Рем?! — пока мужчина на инвалидной коляске ловил явный и ничем не прикрытый ступор, как и все остальные стоящие рядом, Бернианд собрался раньше всех и громко вопросил. — Рем ничего не знает, — взглянув прямо в глаза мужчины, отбросив всякий страх, Мия ухмыльнулась. — Малик Альт мой отец, который подстроил мою смерть и отправил на другой конец земного шара одну в десять лет, забыв меня как страшный сон. Ну и где же Аврора и Зейн? Твои любимые и обожаемые наследнички? — переведя взгляд на своего отца, Мия сложила руки на груди. — От куда ты всё знаешь? — тихо на ухо спрашивает Рем у Мии, прижимая ту спиной к своей груди. — Потому что это то, что поделило мою жизнь на «до» и «после». Неужели ты думаешь, что я вру? — продолжая стоять спиной к мужчине, девушка пыталась отвечать твёрдо, сдерживая интонацию, хотя ком разрывал глотку изнутри. Обида и злость на практически каждого кто стоял рядом, попросту задавливала девушку, втаптывая в землю, заставляя её душиться собственными эмоциями на глазах у всех, что бы никто не уличил её в слабости. Особенно она не ожидала, что Рем может не поверить ей. Да, это всё кажется бредом, дерьмовым сценарием написанным режиссёром алкоголиком, но, увы, правда была таковой. Верить в такое сумасшествие, но ведь она открылась перед ним, она нырнула в омут с головой и ожидала в ответ того же. — И как у тебя хватает смелости и совести нести такое? — Бернианд едва молнии не метал глазами, пытаясь сжечь девчонку перед ним. — Бернианд, успокойся… — ухватит мужчину за руку, Малик склонил голову, пытаясь не встречаться взглядом с той, что называла себя его дочерью. — Это и правда Долорес и всё что она сказала тоже правда. Вот, — отпустив руку Бернианда который теперь сам стоял в шоке от всего происходящего, Малик поднял голову и взглянул на дочь, которую сослал чёрти куда, лишь бы она не стала частью этого мира и лишь бы его глаза никогда не видели её после. Мягко взяв Мию за руку, Малик закатил рукав её пиджака и показал всем плоскую светлую родинку, напоминающую фасоль. Второй свободной рукой мужчина задёр на руке держащем девушку рукав рубашки и соединив их локти, продемонстрировал удивительно до миллиметра похожую по форме и тон в тон такую же, как у Мии отметину на коже. Мия смотрела на их общий знак, что доказывало их родство на уровне любого генетического теста, и едва сдерживала слёзы и желание вырвать руку, ощущая своего отца после практически двенадцати лет разлуки. — Хватит, — мягко вернув к себе свою конечность, Мия прижала её к груди, накрывая второй рукой, прикладывая кулак к закушенной губе, едва сдерживаясь от того, чтобы разреветься на месте. — Не задавай лишних вопросов. Ты мне не отец. Никогда им не был и уже никогда не станешь. Моя ненависть к тебе сильнее самого бешеного урагана и не будь в этом зале столько людей, я бы тупым столовым ножом вскрыла тебе горло. Нет смысла скрывать свою боль… — по щекам Мии покатились слезы, и тело девушки затряслось в руках Рема, который продолжал удерживать девушку, и она могла поклясться, что стояла на ногах только благодаря его сильным рукам. — Мне нет оправдания и ждать от тебя прощение равно тому, что просить у небес дождя посреди пустыни. Это единственный мой бездумный и эмоциональный проступок, последствия которого будут преследовать меня до моего последнего дня, — Малик смотрел на дочь, не отводя взгляда, оценивая то, как его девочка выросла и как дико она была похожа на её мать. Он помнил тот день. Он помнил его, как будто это было вчера. День рождение Долорес Альт и день смерти Ребекки Альт. Он помнит, как Ребекка кричала в родзале, помнит свои дрожащие руки и метание по больничному коридору. И помнит резкий писк мед. аппаратуры, прерывающийся детским криком. Малик помнит, как ему отдали девочку, говоря самую страшную новость, которую он только слышал за всю свою жизнь. Его жены, матери его детей, его частички души и любовь всей жизни больше нет в живых. И откидывая пелёнку с лица младенца даже не смотря на то, что Долорес была ещё красной, с закрытыми слегка опухшими после рождения глазами, он видел в ней Ребекку. С того момента он ни разу не взял её на руки. Ни разу не подходил к кроватке просто так, просто чтобы взглянуть на свою кровиночку. И лишь однажды, на её полгода он подошёл, когда Долорес разрывалась в крике, а няня впервые отпросилась на день к своей семье, которую не видела со второго дня рождения девочки, поселившись в их доме и смотря за крохой. Подойдя к кроватке с явной нескрываемой агрессией, он навис над орущим ребёнком и взглянул на неё, пока Долорес увидев отца, вмиг перестала истерить и раскрыв свои огромные детские глазки с пушистыми ресницами, посмотрела на Малика. Он поклясться мог, что в тот момент увидел точную копию Ребекки. Он помнил те детские её фото, которые она пару раз показывала мужу за чашкой чая. Они были как две капли воды похожи, и как только Малик вернулся в кабинет, достал семейный фотоальбом, подтвердив это. В тот вечер он возненавидел Долорес, возненавидел эту белокурую малышку до глубины души. На следующий же день она уже находилась дома у матери Ребекки, и до первого юбилея Долорес отец лишь пару раз брал её к себе на важные мероприятия, где не мог появиться без неё как ещё одной и последней наследницы. Сейчас она, конечно, была уже не точной копией Ребекки, как в детстве, но явные сходства однозначно были и это снова, спустя столько лет заставило сердце Малика обливаться кровью. Мия — такое новое имя присвоил ей мужчина, когда делал новые документы для дочери, которую хотел навсегда отправить на другой конец света, теперь смотрела на него глазами полными ненависти. Она желала ему смерти, и он чувствовал это так, что даже мурашки прошлись по коже его рук. — Ты жалок. Все здесь, наверняка, бояться тебя, но мне лишь хочется непрерывно ухмыляться, видя тебя в таком виде, ведь ты полностью заслужил сидеть в инвалидном кресле. И поверь, как только в моей голове уложиться мысль, что ты жив, что мы теперь крутимся в одном дерьме, я буду ехидно улыбаться каждый раз, как только буду видеть тебя. А может, когда-нибудь, моя мечта исполнится и я отправлю тебя на тот свет собственноручно, — смотря прямо в глаза отца, Мия говорила полным стали и едкости голосом, с каждым сказанным словом набираясь смелости и переставая дрожать, подобно осиновому листу. Стерев мокрые дорожки от слёз со щёк, Ми выровнялась и больше не нуждалась в помощи Рема, чтобы продолжать держаться на ногах. Нет, ей не стало легче, просто ненависть, пылающая к человеку напротив давала ей неведомо откуда берущиеся силы. Временно. Стоит ей уйти и слёзы ручьем хлынут с глаз, руки упадут вдоль тела по швам, а тело обмякнет. Они продолжали смотреть друг другу в глаза, не отводить взгляда, изучать, вспоминать, жалеть и ненавидеть. — Пап, прости, мы слегка опоздали, — этот пищащий голос Мия узнала бы из тысячи. Он прямо-таки резал ей барабанные перепонки и губы девушки искривились. — Какого чёрта… — Привет, Аврора. Я надеялась, что твой голос сломается с взрослением, но нет, он такой же до одури пищащий, — сложив руки на груди, Мия перевела взгляд на родную сестру, которая стояла, слегка открыв от удивления рот, держа за ручку маленького мальчика лет четырёх. — Долорес… Ты так похожа на маму… — осматривая блондинку с ног до головы, Аврора едва не теряет дар речи. В это время подтягивается весь «Красный отряд» во главе с Карлосом и они становятся прямо за Ремом и Мией, не понимая, что вообще здесь происходит. — Я знаю… — Мия сглатывает ком в горле и продолжает. — Ты раньше ненавидела детей, -Мия осматривала мальчика, который крепко сжимал мамину руку и смотрел на Мию большими зелёными глазами, изучая девушку. Аврора действительно ненавидела детей всё то время, что Мия виделась с ней, когда бабушка приезжала посмотреть за всем потомством своего нерадивого зятя. Аврора была той самой королевой школы, всегда шикарно одета, волосы уложены, а косметика подчёркивает натуральную красоту девушки. От парней отбоя не было, учителя любили её, даже не смотря на то, что училась та не слишком хорошо, ведь Аврора обладала тысячей масок для каждого своей. Но Мия знала, какой сукой была Аврора. Как унижала её, гнобила за внешность маленькую девочку на пять лет младше её. И сейчас на вид девушка ни грамма не изменилась, но во взгляде было что-то другое. Что-то похожее на человечность, доброту, любовь. И она так крепко держала своего сына за руку, словно боясь потерять… Теперь они поменялись ролями. Баланс во вселенной сохранён, чёрт возьми. — Дорогая, что-то случилось? Как Лим? Это же его первый выход в свет, — мужчина практически под два метром роста и широким размахом плеч в чёрном костюме подошёл к Авроре и обнял ту за талию со спины, потрепав ребёнка по голове, слегка испортив тому причёску. Только сейчас Мия заметила кольцо на безымянном пальце Авроры и пазл в голове сложился. Авроре всего двадцать шесть, но у неё уже есть полноценная семья, от представления которой лет десять назад у той волосы на затылке дыбом становились. Такой помнила её Долорес, но перед Мией сейчас стоит абсолютно другой человек, который новой волной кидает девушку в диссонанс. Слишком много всего, кажется, Мие не хватает воздуха, как тут же к ним поспевает её «любимы» старший брат, который, не успевая дойти до группы людей, на которых сейчас глазели абсолютно все в зале, останавливается и в упор смотрит на блондинку. — Всё хорошо, Дориан, просто сейчас, похоже, произошло воссоединение семьи Альт, — Аврора говорила даже не глядя на мужа и лишь крепче сжимала руку сына, не перебарщивая с силой, чувствуя, как ладони потеют от осознания произнесённого. — Самый худший вечер в моей жизни… — разорвав звенящую тишину после ответа Авроры, Мия пустым взглядом оглядела всех людей, собравшихся перед ней. — Прошу меня понять и простить. Всем хорошего вечера. Хуже он уже не станет, — голос полный стали и холода, даже Рем позади едва удержал своё привычное выражение лица, чтобы не поёжиться. Мия берёт за руку Рема мёртвой хваткой, ногтями впиваясь в грубую кожу его руки, пытаясь сдерживаться пока они на людях, и тянет его за собой в сторону выхода из проклятого для неё здания, в мечтах лишь желая, что бы то сгорело к чертям. Рем не противиться, Рем всё чувствует и понимает, как, казалось бы, никто другой бы не смог и Мия тоже это чувствует. Не будь сейчас с ней этого парня рядом, который так же сжимает её руку, буквально держит её ментально за неё, Мия бы уже упала в обморок там при всех или вообще умерла от остановки сердца. Пара вылетает из здания быстрым постоянно ускоряющимся шагом на веранду, позволяя холодному вечернему ветру коснуться открытой разгоряченной кожи, и помогая лёгким наконец открыться на полную и позволить вдохнуть полной грудью. Рем тут же крепко обнимает Мию, а она жмётся к мужчине так, как будто он спасательный круг посреди огромного океана, в котором она тонет. Руками сжимает на нём пиджак и рубашку, слёзы не спеша бегут по щекам, а тело содрогается в судорогах. Но и Рему не легче. Он до мурашек по коже хочет помочь Мие, но понимает, что это не в его силах. И от своей бесполезности в этой ситуации, стоя с ней в таком состоянии, самому хотелось разнести половину дворца позади себя, чтобы угомонить бушующий ураган внутри себя. — Я думала он мёртв… Думала, что никогда не увижу всех тех, с кем когда-то делила одну фамилию, — сглотнув ком в горле, Мия продолжала прижиматься к мужчине упиваясь теплом его тела, осознанием того, что теперь она не одна и теперь, не смотря на всё что произошло, Мия не останется один на один. — Карлос говорил, что твоё лицо кажется ему смутно знакомим, но он не мог понять, кого ты ему напоминала, — слегка поглаживая девушку по красиво уложенным волосам, мужчина уткнулся носом в её макушку, опаляя ту горячим дыханием. — Он часто ходит по разным собраниям, как тренер главного тренировочного отряда и часто они встречались в кабинете твоего отца. Там есть несколько фотографий Ребекки. У тебя действительно есть с ней очень много общих черт, — Рем старается слегка перевести тему, но понимает, что выходит из ряда вон плохо. — У меня тоже есть одно её фото от бабушки — её матери. Она любила меня до безумия, потому что в ней видела меня и знала, насколько мама меня желала, в отличие от отца, который грезил об аборте. Я вроде бы и благодарна маме, что сохранила меня, что пожертвовала собой, ради меня, но в тот же момент понимаю, что лучше бы она и вправду сделала, как велел отец, — вздохнув и утерев остатки слёз со щёк, потому как те уже закончились, девушка несла всё то, что накопилось в душе, всё то, о чём она всегда молчала. — Не говори так! — твёрдым приказным тоном ответил Рем, и слегка отпрянув от девушки, взял одной рукой ту за подбородок, слегка сжимая его, поднимая голову Ми к верху, чтобы она взглянула ему в глаза, не смея их спрятать. — Ты очень сильная девушка. И духом и физической силой. Этим ты меня зацепила. Зацепила своим стержнем, поведением, не таким, как у каждой второй. Не будь тебя, я не уверен, что нашёл бы спутницу на эту жизнь. И нет, я не смотрю так далеко, но если у нас всё получиться, то о будущем я бы подумал с тобой. Рем говорил твёрдо и чётко, не спеша, словно разжёвывая то, что пытался донести до девушки. Он не говорил это всё на одном дыхании, словно изливая душу, возможно, потом пожалея за излишнюю открытость. Рем говорил всё с полной уверенностью в своих словах, вместе с тем донося всё до девушки, чей мозг сейчас вряд ли мог хорошо соображать. Он хотел, чтобы она это знала. Чего скрывать, если они уже в отношениях, если уже заплыли за буйки, если уже позади стена из огня и единственный шанс на спасение это только гнать вперёд. Да и сейчас может не лучшее время для этих слов, но они сейчас так нужны были Мие и Рем это понимал. Хоть что-то хорошее в этом вечере должно было быть. В ответ Мия лишь улыбнулась и сильнее сжала в руках его рубашку, слегка притягивая мужчину к себе, или скорее всего, сама просто наблизилась к парню. Руки Рема спустились со спины Мии на поясницу и с силой сжали её, притягивая ближе. Изрядно сдерживаясь, Рем прижимается губами к губам девушки и целует ту совсем выплеском своих чувств, которые усмирил там в зале перед отцом. Парень не умеет выражать чувства словами, не умеет быть нежным, не умеет любить так, как мужчина должен любить женщину. Но он умеет делать это грубо сжимая, передавая в силе свои чувства, сжимать губы губами, покусывая зубами, словно в последний раз, словно больше никогда не сможет к ним прикоснуться. И всегда будет рядом защитным куполом, как сейчас. Он наклонился к Мией так, что той даже не пришлось отрывать пятки от земли, нависая над девушкой подобно навесу, который защитит от проливного дождя. Сейчас в эти секунды Рем знает, что Мие уже плевать на то что было минутами ранее, что в её голове сейчас только он, только его руки и губы, запах и тепло. И Рем знает, то сейчас так правильно. Отвлечь от всего, вернуть её в зал с улыбкой и гордо поднятой головой. Да, Мие не хватает силы, но он будет делиться своею с ней. Она его зелёная лампочка «выход» из комнаты страха. Он станет для неё такой же. Ведь сомнений и быть уже не может. — Нужно вернуться, — нехотя отлипая от губ Ми, продолжая над ней нависать, хотя шея уже начинает затекать, говорит холодно, сам ведь тоже не имеет никакого желания возвращаться. — Всё хорошо. Ты рядом и мне легче. Правда, — искренье улыбнувшись, девушка приятно огладила затылок парня в подтверждение своих слов. на самом деле в Мие было много смешанных чувств. По факту она и не врала Рему, ведь на душе кошки уже не скребли, дышалось полной грудью, а глаза уже не были красными от слёз. Но одновременно у неё было ощущение какого-то опустошения. Словно жизнь опять разделилась на «до» и «после». И то, что было «до» уже горело синим пламенем прямо на её глазах, без возможности сохранить хоть что-то. И варианта в этой ситуации Мия выделила для себя два: бросаться в огонь, стараясь удержать хоть что-то из прошлого, а потом сидеть и реветь над пеплом в куче ожогов на теле, или же молча досмотреть за ярким представлением, а потом сгрести пепел в ладони и раздуть по ветру. И Мия сделала свой выбор. Сжав руку мужчины, она первая двинулась обратно ко входу в здание, твёрдо шагая по выложенной брусчатке. Рем удивился подобному поведению девушки, но тут же приобнял девушку за талию, поравнявшись с ней, понимая, что она делает всё правильно. А в этой ситуации правильным будет высоко задрать подбородок и сделать вид, что Ми это всё происходящее никак не коснулась, что это была лишь секундная слабость обиженной десятилетней девочки, которая на секунды вырвалась из повзрослевшей, сильной и новой девушки. — Мия, мне нужны объяснения, — с порога их словил Карлос, но Мия тут же его перебила, подняв свободную руку и резко проведя ею перед его лицом. — Не сейчас. Не в этом месте. Но обязательно расскажу всё без умалчивания, — ровно смотря в глаза мужчины, Мия говорила спокойно, размерено дыша, пока сердце уже начинало бешено биться в грудной клетке. Она опять заметила отца. Ещё и Карлос налетел на неё так, словно она изрезала половину здесь присутствующих… Но рука Рема сжимала её, и это придавало уверенности. Пускай её жест в сторону Карлоса и был слегка опрометчивым, но, тем не менее, она будет отстаивать себя, свои чувства и своё мнение. Сглотнув ком в горле, девушка подняла взгляд на Рема в попытках считать его мнение по поводу того, что только что сделала и получила одобрительный кивок в ответ. Мия слегка улыбнулась и проследовала в средину зала под пристальными взглядами всего «Красного отряда» и тех, кто слышали и видели происходящее в здании минут пятнадцать назад. Не сжиматься под их тяжестью, продолжая держать спину ровно и сохранять абсолютное безразличие к этому было невероятным грузом на Мию, но тем не менее она знала для чего это делала. Слабость — равна смерти. А умирать Мия уж точно была не готова. — Прошу всех собраться! — громко в микрофон прозвучало на весь зал статным, грубым мужским голосом, который Мия уже знала, и который до мозга костей ненавидел Рем. В центр зала вышел отец Рема с микрофоном в руках, собирая вокруг своей величественной персоны всех приглашённых на этот вечер. Поправив на себе пиджак, он осматривал присутствующих и подмечал тех, кто ещё не подтянулся. На инвалидной коляске тут же к Бернианду подъехал Малик, пристраиваясь рядом. Так же к ним присоединился муж Авроры и Зейн из тех, кого Мия знала, и ещё два мужчины, которые были ей незнакомы, но их взгляды выражали явную угрозу, демонстрируя важность своей персоны. — Рад всех приветствовать на нашей встрече. Здесь мы собрались не только для того, чтобы неформально пообщаться, но и подвести некоторые итоги и сделать небольшое объявление. Передаю слово своему другу и «Вершителю» Малику Альту. — За то время, что прошло с момента нашего прошлого собрания произошло много вещей, как можно заметить. И в первую очередь мы совершенно изменили тренировочную систему в Комплексе «Т3» в которой до этого момента было действительно много дыр и неточностей из-за которой мы часто теряли хороших бойцов и гениальные умы. Но с приходом Карлоса Дагестона это должно измениться. И поскольку из «Клетки» и так зазываемых «Основных отрядов» мы потеряли много бойцов и они стали слабо укомплектованные мы сегодня переведём n-ое количество бойцов из «Тренировочных отрядов» в «Основные» в которых они поднимутся на новый уровень и ради чего пахали всё то время. — Малик говорил очегь уверенно, но, тем не менее, едва не запинался, когда его взгляд перетыкался с взглядом дочери, которая едва не испепеляла того. Передав микрофон сыну, Зейн принял его из рук отца, подняв руку с планшетом, разблокировав его. — В целом исходя из последнего испытания устроенного по инициативе Карлоса, что бы оценить возможности каждого в достаточно тяжёлых как для физической составляющей так и психологической, мы выделили тех, кто готов перейти в лавы «Основных отрядов» «Клетки». Дальше Мия не сильно вслушивалась, потому что называли все те отряды, с которыми она была мало знакома и практически не знала их. Но отчётливо ловила счастливые глаза тех, чьи имена звучали с колонок, и удивлялась тому, что эти люди могли хоть что-то чувствовать и ощущать кроме пустоты и ненависти. Они кивками головы благодарили людей стоящих по центру, которые, как уже успела понять Ми были самыми главными здешними «правителями» и занимали высокие должности, пусть и не понимая какие именно, кроме их с Ремом отцов, которые уж точно стояли в самом верху пищевой цепочки. — Завершат список те, кто показали себя с лучшей стороны, быстрее всех собирались и ориентировались в трудных ситуациях, строя остальных, для достижения цели. «Красный отряд» переходит в полном составе. Но так как бойцы уже скомплектованы в отряд и совместно работали более чем слажено, зная друг друга не один месяц, изучив каждого, мы приняли решение скомплектовать новый «Т» отряд который станет 21 и последним в «Клетке». Да, это исключение, поскольку за всё это время был состав из 20 отрядов, но, мы уверены, что это решение было более чем правильным. Аплодисменты полились по залу, а Мия подняла обеспокоенный взгляд на Рема, слегка дёрнув того за руку, понимая, что она теперь остаточно попала в самую настоящую «Клетку» и название отбивалось уже совсем не однозначно. Да, под вопросом Мия стояла ещё в составе «Красного отряда», но это ещё как-то могло уложиться в голове, но уж никак не в основном отряде «Клетки». — Это полная херня! — воскликнул Рем, так что его услышали почти все. — Мия, конечно, показала себя с очень хорошей стороны и подобных результатов от неё никто, разумеется, не ожидал, но вы делаете из неё пушечное мясо! Отец, очнись! — ярость Рема пропитала воздух во всём зале, и у него буквально не шёл пар из ноздрей, которые невероятно сильно раздувало от злости. — На практике она научиться гораздо быстрее, поверь мне, Рем. Есть люди, чья зона роста начинается там, где кончается зона комфорта. Не тебе ли это не знать? За стенами «Клетки» она тебе может быть кем угодно и ты можешь питать к ней абсолютно любые чувства, но здесь, в «Клетке» она боец и твой соотрядовец. Прошу относиться соответствующее. Наши решения строится на выгоде для нашего детища и они неоспоримы. Дебаты окончены, — не используя микрофон, говоря лишь благодаря силе своего голоса, Бернианд был громок, четок и понятен. — В изначальном списке меня ведь не было? — подняв голову на своего отца, Мия сделала шаг вперёд, отпустив руку Рема, который пережал её до синевы девушке поневоле, и заглянула ему в глаза с полной и нескрываемой ненавистью. — Раз ты так хочешь загнать меня в могилу — скажи прямо или пусти тут при всех пулю в лоб. Но если мне отдана такая честь перейти туда, куда дорога светиться далеко не каждому сотому, то может, на правах твоей дочери я имею право побороться за престол? У меня ведь есть такое право? Так же работает ваше подобие монархии, — нарисовав пальцами в воздухе кавычки, девушка встала в уверенную позу, сложив руки под грудью. — Ну что, Зейн, готов побороться за трон?