Русская депрессия или Ваня сталкером стал :D

Небоскрёбный мат слушали, заодно записывали в блокнотики, а также на руках, лбах друзей, заборах и прочих поверхностях, находящиеся в радиусе квартала немцы. Потом один подросток робко поинтересовался, когда прекратится этот словесный поток, но стоящие рядом шикнули. Не каждый день такое услышишь. Наконец, мат закончился. Гилберт простоял ещё минуту, крепко обнимая русского и закрыв глаза. В голове играла тревожная музыка из какого-то трешового ужастика. Но когда спустя минуты 3 ничего не произошло, пруссак позволил себе осторожно разлепить сначала правый, потом и левый глаз. С огромным удивлением Гил отметил, что любая нечисть боится небоскрёбного русского мата, как и молитвы. К такому выводу он пришёл заметив, что точки начали сначала просто отдаляться, а потом с каким-то нечеловеческим визгом съебались подальше от Ивана. Признали на чьей стороне превосходство. Наверное… — Ебать — копать… — философски изрёк он. — Не, я конечно привык, что меня остальные страны боятся… — как—то расстроено произнёс Брагинский. Что большая часть этого грешного мира считает его бесчувственным извергом, способным строить свою политику только на страхе и крови. Пусть так. Пусть в глазах всего мира он монстр. Это не меняет его сути. Добрый и отзывчивый мальчик, затерявшийся в метели и с радостью готовый отдать последнюю рубашку за благодарную улыбку. А тут ещё и нечисть теперь шарахается, дожили … — Так, давай сначала съебём отсюда, а потом так уж и быть, дам в плечо выплакаться, — немец нехотя отцепился от Ивана. — уверен, на твой прекрасный клич благородно прилетит вся милиция Берлина. Русский кивнул. Действовать надо было быстро. Пока красные точки исчезли (хотя навряд -ли они теперь вернуться), у горе-сталкеров появилось больше преимуществ. Хотелось бы в это верить. Очень. Вспомнив последние события, благодаря которым он сейчас был в месте, где нечего делать нормальным людям, кроме сталкеров, Иван поднял голову и осмотрелся. Но тут-же прыснул от смеха. Гилберт непонимающе уставился на него, изогнув в ожидании бровь. Иван, чтобы хоть немного разрядиться, громко, старательно произнес: — В душу твою небритую, карга, старая ты лягва, кашлюном вонючим, полудохлым в Альфреда ёбнутая, пополам с сопляком слюнявым, шоколадным… Вырежи это потом. Прусс кивнул, но про себя решил, что оставит данную «глубокомысленную» цитату русского. Затем он подошёл к Брагинскому и уставился туда, куда сейчас приехало пара нарядов. Тут уже выразиться захотелось и самому, но поняв, что зрители данной смысловой нагрузки уже не выдержат, всё — же промолчал. — Нужно отходить, — ответил Гил. — Куда? Нас на открытой местности засекут, как фанеру над Парижем… Тьфу! Короче, ты понял. Ладно, должен быть ещё выход, — задумался Иван, а после щёлкнул пальцами, будто поняв простую истину, например, что огонь греет, а вода жидкая. — Паркурить умеешь? — и, сияя энтузиазмом пионера, Брагинский с разбегу прыгнул и перелетел на другой корпус. Байлшмидт кивнул и уняв небольшой страх, что сейчас расползался где-то на дне души, повторив все движения за товарищем, прыгнул на другой корпус к Ивану. Тот одобрительно кивнул. — Ну что, дорогие зрители. Вот вам и побег от полиции с элементами паркура! — деловито ухмыльнулся Брагинский и развернувшись, поскакал к запасному выходу из территории больницы. Ну как, запасному. Просто там здание было ближе установлено к забору, поэтому можно было быстро через него перемахнуть и скрыться дворами. Конечно, был альтернативный вариант. Но он был сложнее, ведь можно так-же было спустится обратно в заброшку, но там их с распростёртыми объятиями и шокерами ждёт охранник и красные точки. А ещё скорее всего и пара нарядов. «Простые решения всегда самые мудрые. Но их реализация часто бывает очень сложной. Это как бросить курить. Человечество всегда любило легкие пути, но следовало самым сложным. Если бы ты курил, то как бы бросал? Наверняка просто перестал бы курить, вот и все. Да, это единственное решение. Но миллионы курильщиков ищут другие методы, не в силах признаться себе, что простой ответ находится у них под носом. Вместо простого решения, которому иногда трудно следовать, человек тратит огромные усилия на поиск сложных решений, следовать которым ему было бы легко.» Как мало человеку надо для счастья! На самом деле ему надо всего-навсего лишиться тех нехитрых радостей, которыми он живет. Совсем лишиться и осознать, как это — жить без них. А когда ты распрощался с тем, что имел, и что не ценил, и оно нежданно-негаданно вдруг вернулось к тебе обратно, вот тогда — счастье. Счастье — это ценить то, что имеешь. Но чересчур удачно обстоятельства, как и вода, стекаются только в случае, если кто-то там наверху собирается нажать на смыв. Тут на крышу выбежал охранник сия здания. — Да как-же ты уже заебал! — крикнул пруссак, перепрыгивая через забор и скрываясь в районах. А вот Брагинскому повезло меньше, ведь у охранника откуда-то появился пистолет. Это Иван заметил, когда услышал щелчок и глухой выстрел сзади, а через секунду щёку обожгло. — Да что — ж вы все без предупреждения — то палите?! — возмутился русский. Пристрелят на месте и не спросят, как звали и куда слать открытку. По поводу «договориться»: в любой армии всегда есть те, кто выше, и те, кто ниже. Не по росту, естественно. И те и другие охотно берут на лапу, если знать, что дать. Вот только незадача: никакая из групп не станет договариваться на глазах у другой. Так что не вариант. Осмотреть траекторию взглядом опытного трейсера, выработать план — все это заняло считаные мгновения. Оттолкнувшись подошвами от пола, Иван схватился за перила и сиганул через них, словно крутил «солнце» на турнике. Отпустив перила, он пролетел около полутора метров и поравнялся с нижней поверхностью обзорной площадки. Крепкие пальцы ухватились за острый край, и сталкера по инерции бросило вперед. Брагинский мгновенно вцепился в ржавый выступ, на котором когда-то крепилась лестница, и смягчил ногами толчок о столб. Обзорная площадка осталась в метре над его головой. Повиснув на руках, Иван приметил отверстие в столбе двумя метрами ниже и позволил гравитации перенести его туда. Благодаря натренированному глазу и сильным рукам и это ему удалось. Сбрасывая ускорение свободного падения, сталкер транзитом через две вмятины и один искореженный выступ добрался до самого низа и бросился в кусты…