Проклятие Рэйджу

      Рэйджу всегда говорила, что Санджи — прыгун, и нежно трепала его со смехом по волосам. О, как она была права, ее братец был из тех, кто бросался в едва замаячившую возможность с разбегу, словно с трамплина, никогда не проверяя, есть ли внизу вода. Глубоко там, есть ли на дне острые камни, не разобьется ли он о лед? Санджи никогда не задавался этими вопросами заранее, никогда не ходил на разведку — это был его талант, никто не мог так, как он, броситься вперед с обрыва, даже не зажмуриваясь, а всякий раз с радостным предвкушением.       Впервые это случилось во втором классе, сидящая рядом с ним девочка ненавидела молоко и тайно выливала его из выдаваемой каждому бутылки в раковину. Учителя узнали о таком неприемлемом отношении к еде и в наказание в обед поставили перед ней две бутылки. Чтобы помочь Ребекке, Санджи выпил обе ее бутылки под ее восхищенным взглядом, а потом еще и свою. Он не любил молоко — плохо его переваривал. На четвертом уроке ему стало так плохо, что вызвали скорую. Но полтора урока до скорой и до того, как его вырвало перед всем классом, чем он заработал себе кличку Тошнотик, он был ее героем. И спустя много лет упорно говорил — оно того стоило.        И да, умение бросаться в новые отношения словно сигать в неизвестную реку с обрыва частенько оставляло Санджи не только с разбитым сердцем, но еще и с синяком под глазом, полностью пустым кошельком, легкими заразными болезнями и парочкой врагов в его районе. Но ничто из этого не способно было остановить Санджи или хотя бы заставить его на секунду до прыжка задуматься об опасности, потому что именно в момент разбега и прыжка он был по-настоящему, невозможно счастлив.       И когда Зоро поцеловал его из-за надоедливых, Санджи это понимал, расспросов про Рэйджу, сердце Санджи сказало: прыгай! И он рванулся вперед за вторым поцелуем, на полпути встречая такого же рванувшегося к нему Зоро — тот ответил на поцелуй. И сердце нравоучительно сказало Санджи: «Видишь, все отлично, я же говорило». Санджино сердце всегда так говорило, пятьдесят раз, как минимум. Но в этот раз все было совсем иначе, Санджи знал, если даже рухнет вниз с километровой высоты, внизу его поймает Зоро. Потому что ну… это же Зоро.       Так выходило, что людьми, которым он доверялся безоговорочно, и скажи они Санджи положить голову на плаху и зажмуриться, он бы тут же положил и даже не спросил зачем, всегда были его родственники. Мама, Зефф и конечно его Рэйджу. Он искал хотя бы отблески такой же нерушимой связи со всеми девушками, что соглашались на отношения с ним, но не находил. С Зоро все было иначе, он был первым сторонним человеком в его узком кругу, с кем Санджи мог быть собой, и Зоро спокойно принимал, что Санджи ни вытворял. Даже когда он вдруг решил попробоваться в геи и встречаться с сомнительным парнем Кидом — его приняли, а когда он вляпался из-за Кида, то просто вытащили за шкирку. Санджи было стыдно, но вместе с тем он был невероятно счастлив снова испытать это укрывающее ощущение доверия. После смерти Рэйджу будто схлопнулся их с сестрой маленький мирок, некуда было пойти, приткнуть отчаянную голову. Спасение пришло, откуда не ждали. На их кратких встречах с Зоро он с жадностью ловил не только воспоминания о сестре, но и те самые, казалось бы сгинувшие вместе с Рэйджу ощущения приятия. Потому он отпрашивался в воскресенья с рабочих смен, лишь бы сходить куда-то с Зоро и поболтать про Рэйджу. И теперь он мог страстно целовать и раздевать в постели человека, которому всецело доверяет, Санджи испытывал такое впервые в жизни. — Брось монетку, — шипит Санджи, и Зоро от неожиданности хлопает глазами. Решать все вот так? Разве не должны они как-то прийти к общему мнению, договориться, чтобы не было обиженных… Да, Завитушка своей скоропалительностью просто потрясает. С другой стороны — Завитушка хочет быть сверху, Зоро хочет быть сверху, у них одинаковые аргументы и права на это. Внезапно монетка показалась Зоро очень верным вариантом, обижаться будет не на кого. Он полез в карман приспущенных джинс и замер. — О. Да я же все деньги таксисту отдал, — озадаченно понял Зоро. Лежащий под ним полуголый Санджи закатил глаза, нетерпеливо ерзая. А Зоро по его мнению легко терпеть и не бросаться на него снова? Он пошарил рукой в кармане, под пальцами скользнул твердый пластик. — О, давай карту кинем, если стороной с именем вверх упадет, то моя взяла. Зоро достает свою именную банковскую карту из кармана и помахивает ей в воздухе. Санджи морщит лоб, а потом в нетерпении кивает — давай, будут они еще тянуть кота за хвост. Зоро, не отпуская Санджи, щелчком посылает карту вверх. Кувыркнувшись несколько раз в воздухе, карта падает на покрывало сбоку от Санджи, сверкнув золотыми буквами «Ророноа Зоро». Секунду они медлят, разглядывая карту и обдумывая решившийся расклад, но потом Зоро срывается, наконец падая сверху на Санджи, а тот встречает его на полпути, вновь обнимая руками за шею и притягивая ближе к себе. Зоро сверху, а впрочем, плевать. Санджи был прыгун.       Их тела плотно скручены в клубок, а поцелуи жарче, чем в подсобке или такси, потому что теперь все определенно, все точно случится. Зоро слегка приподнимает Санджи, чтобы переложить его чуть дальше на кровать, они же все еще поперек нее, а потом упирается коленями между ног Санджи и со страстью проводит широкой ладонью от самой поясницы по ягодицам, бедрам, переходит на икры, хватает за лодыжку, заставляя разводить и задирать ноги к его плечам. Санджи выгибается, зажмуриваясь от предвкушения, а Зоро… снимает с него ботинки. Потому что да, он все еще в ботинках, которым не место в постели. Санджи приоткрывает глаз, смущенно прикусывая губу, признаться, он думал, что поставив в такую компрометирующую позу, Зоро приспустит с него брюки. Ведь раздеваться целиком не обязательно при такой спешке… Но Зоро теперь стягивает с него носки. Санджи подумывает о том, чтобы лягнуть этого обстоятельного мудилу в нос. Но потом Зоро избавляется от носка, кладет одну ногу Санджи себе на плечо и целует его в лодыжку.       Санджи моментально краснеет и закрывает глаза. Он знает, что это не так работает, и зажмурившись краснеть не перестаешь, он просто не хочет видеть, как Зоро видит, как он краснеет — вот такой вот мастерплан. Невыносимые поцелуи в косточку на лодыжке продолжаются, и он дрыгает ногой. Подлый Зоро в ответ хмыкает, ловит вторую ногу Санджи, закидывает ее себе на плечо и проделывает с ней то же самое. Санджи уже закусывает губу от раздирающих его ощущений, стараясь не застонать, как Зоро идет дальше, чуть больше задирает его ногу и неожиданно целует его в пятку. О, коварное Маримо знало о его слабых местах! Санджи, сам от себя не ожидая, в голос хохочет, выгибаясь и дрыгая ногой, но хватка у Зоро железная — тот даже не дернулся, дергается только Санджи перед ним. Зоро продолжает, проводя языком по выемке на ступне, одним глазом хищно посматривая на Санджи. Ухмыляется, видя, как бьется от хохота лежащий на спине полуголый Завитушка, пытаясь себя контролировать, но с каждым движением языка снова срываясь в смех, что только провоцирует Зоро делать это интенсивнее, добраться кончиком языка до пальцев. Грудь Санджи вздымается часто-часто, а ладони стучат по покрывалу, и, без шуток, хохочущий Завитушка возбуждает Зоро невероятно дико, сильнее, чем смотрящий нетерпеливым голодным взглядом еще пять минут назад.  — Ха-ха, Зоро… Ха, Зоро, хва… — у Санджи уже нет сил смеяться, он запрокидывает голову назад, а Зоро чувствует, как расслабляются под его пальцами мышцы ноги — Завитушка больше не пытается вырываться, смех его доконал. Зоро слегка прикусывает за бок ступню Санджи и отпускает его ноги, накидываясь на него сверху и прижимаясь голой грудью к его голой груди. Его диафрагма все еще сотрясается от остатков смеха, последние слетающие с губ смешинки ловит рот Зоро, тот не удерживается и тоже улыбается в поцелуе. Завитушка такой забавный.       Санджи ощущает, что сегодня абсолютно все по-другому. И не потому что точно дойдет сегодня до конца в эксперименте «попробовать встречаться с парнями», а потому что впервые в жизни кто-то поцеловал его в ступню, впервые в жизни кто-то намеренно довел до смеха прямо во время прелюдии. И все это кажется ему не просто новым, а единственно правильным. Будто все, что было раньше с Санджи, было жалкой подделкой, попыткой имитировать что-то настоящее, но Санджи никогда об этом не знал, пока не попробовал это самое настоящее. Переучиваться с Зоро обратно на тех прошлых людей будет чертовски тяжело. Санджи смаргивает, переучиваться обратно? Ах да, ни одна его авантюра до этого не длилась долго. И он никогда не задумывался над этим фактом и не печалился, пока не ухватился за что-то настолько непохожее, насколько нужное ему.       Санджи вдруг понимает, что это самый дохлый номер из всех, что у него были. Он же всегда такой — бросается в отношения быстрее, чем понимает, что это тупик. Разве история с Нами, Виви, Конис, Кейми, Виолой, даже Кидом его ничему не научила? Он окунался в каждые отношения моментально, как в омут, думая, что его любят и хотят так же, как он их, и всегда выбирался с разбитым сердцем всего через пару недель. Нет, только не опять так мимолетно, только не с Зоро. Потому он должен сказать прямо… — Зоро… — выдохнул он. — Что? — тяжело дыша спрашивает Зоро, у него горят щеки, а глаза смотрят с непривычной жадностью. Он чуть приподнимается, нетерпеливо запуская руки Санджи под поясницу. И Санджи думает, что если они выяснят все сейчас, то с Зоро слетит помутнение душного вечера. Он посмотрит на их ситуацию трезво и спросит: "Кто мы друг для друга?", и все закончится, так и не начавшись. Потому что Зоро основательный парень, которому нужна жена из приличной семьи, дети и статус, и всего этого Санджи дать не может. И все закончится, и Зоро не потеряет ничего, а Санджи потеряет шанс целую ночь целовать Зоро. Зоро, с которым молчать ему так же спокойно, как рядом с Рэйджу. Который спасает его от него самого точно как Рэйджу. Потому он резко передумывает. Пусть потом ему будет плохо, пусть Зоро пожалеет о случившемся утром и будет скомканно извиняться, Санджи не обидится, Санджи жалеть не будет. Потому он мотает головой. — Нет, ничего, — Санджи берет в ладони его лицо и начинает целовать Зоро так, чтобы он позабыл про все вопросы. Так что, леди и джентльмены, будьте готовы к очередному смертельному трюку, Санджи Блэклег с улыбкой разбивает свое сердце в очередной раз! Они наконец избавляются от джинсов и брюк, и Санджи впервые немного стесняется своего тела, он знает, что сильно потерял в весе в последний месяц. А Зоро… Зоро сложен божественно, и это почти преступление красть такую красоту у милых дам, но Санджи легко идет на него, проводя пальцами по рельефному прессу, запуская наконец руку под резинку трусов, трогая кончиками пальцев горячий, уже давно твердый член. От этого волосы на загривке у Зоро встают дыбом, он то ли стонет, то ли рычит, но целует шею Санджи при этом аккуратно, мучительно нежно, пролагая одному ему известный маршрут из поцелуев. Губы Зоро неожиданно оказываются у Санджи над локтем, и тот едва заметно улыбается: Маримо и тут заблудился. Всякому терпению приходит конец, и Зоро наконец срывается, притягивает Санджи за талию, заставляя лечь удобнее под него, слегка выгнуться в спине. Зоро отстраняется, чтобы скинуть и трусы, тут же вновь склоняясь над Санджи, хватая его покрепче за бедро, а второй рукой за плечо, чтобы поудобнее зафиксировать. Внутри Зоро все кипит: Завитушка его, Завитушка будет его, он сделает его своим прямо сейчас, и заставит стонать и шипеть через сжатые зубы его имя. Санджи тоже возбужден, но о нем он позаботится во время секса, скорее… Горячий член Зоро касается ягодиц, Санджи всхлипывает от ожидания чего-то, он сам не знает чего, но определенно большего.       И тут Зоро делает толчок — резкий и сильный, разрывающий никак не подготовленного Санджи. У того перед глазами динамитом взрывается радуга, и он громко вскрикивает, дергаясь всем телом, вырываясь, как бьющаяся на суше рыба, из жесткой хватки, чтобы уползти вверх по кровати. — Ебаный психопат! — возбуждение моментально спадает, он в ужасе смотрит на Зоро, неужели Санджи настолько идиот, что попался и в этот раз. Зоро любит доставлять боль своим партнерам, а Санджи в его власти в комнате голый, сам пришел и сам разделся. Что за идиот, впрочем, как всегда. Но Санджи замирает, замечая полные ужаса глаза Зоро. — Я… как это… я не подумал, не ожидал, прости… — он бросается к Санджи, и тот снова ведет себя как идиот, с радостью верит его раскаянию. Зоро хватает его голову в ладони, поглаживая щеки большими пальцами, и целуя в глаза, нос, лоб, верхнюю губу, и шепча: — Я не подумал, Завитушка… я никогда этого не делал… я так хотел тебя, что забылся, я раньше только с девушками… тебе больно? Я вызову такси, нужен врач.       И Санджи становится смешно. Зоро больший дурак, чем Санджи мог себе даже вообразить, но… Санджи это устраивает. Он даже счастлив, Зоро не садист, не маньяк, не плюет на чувства партнера, он просто самый большой идиот в жизни Санджи, и это открытие делает его невероятно счастливым. Гнев давно улетучился, и Санджи начинает хохотать под все еще сыплющимся градом извинений и поцелуев, морщит нос, когда Зоро целует его в самый кончик. Зоро удивленно останавливается, вглядываясь в лицо Санджи. — Завитушка? — в его глазах столько волнения и заботы, что Санджи согласился бы повторить недавнюю пытку еще раз, если бы ему пообещали, что Зоро потом будет смотреть на него такими ласковыми глазами. — Все путем, Маримо. Я забыл сделать поправку на глупость. Я уже понял, что у тебя такого никогда не было. У меня тоже, однако это не мешает мне обладать базовыми знаниями, например о смазке… — Тебе больно? — перебивает Зоро. Начавший было лекцию Санджи удивленно вскидывает на него глаза. Ну да, ему все еще немного больно, ведь Зоро попытался в него насухую… Но он думал, что тема закрыта, и сейчас они разберутся с основами, чтобы продолжить. Но Зоро не отстает, все еще не выпуская из рук лица Санджи. Врать ему — просто преступление. — Да слегка, не парься, я же не фарфоровый. Доктор тут не нужен. Лучше найди какую-нибудь смазку, — отмахивается Санджи. — Нет, — слышит он удивляющий его ответ. — Нет? — Санджи поднимает брови, так Зоро правда садист, который любит доставлять боль? — Мы не будем этого делать сегодня. Я должен почитать, научиться, как это делается. Я понятия не имею, что может пойти не так, и я не хочу случайно тебя ранить еще раз по глупости. Мы сделаем это в следующий раз, когда я подготовлюсь. — Что? — неверяще переспрашивает Санджи. Это в его планы не входило, утром Зоро одумается, и Санджи будет лишен одной ночи любви с единственным человеком, который убаюкивает все раны на его сердце, будто их никогда и не было. Утром магия рассеется, карета станет тыквой, а Зоро поймет, что на него просто что-то нашло. Нет, нет, Санджи не может упустить свой шанс. — К черту следующий раз, нам просто нужна смазка…       Он обхватывает талию Зоро своими голыми ногами, прижимаясь к нему крепче, закидывая руку на шею, чтобы вновь увлечь поцелуями. Санджи умеет возбудить одними поцелуями, чтобы тот перестал соображать. Но Зоро на удивление незыблем, он все еще держит руками лицо Санджи в стальной хватке, не давая ему даже чмокнуть себя. Трепыхающийся в целовательном порыве Санджи смотрится уже смешно. — Нет, Завитушка. Если я знаю, что могу напортачить. Я сначала все изучу, а потом буду делать. Я же работаю в строительстве, подобное легкомыслие — верный путь к человеческим жертвам. Никакого «авось» в вопросе твоего здоровья, — говорит он серьезным «старшебратским» тоном. Санджи закатывает глаза: вот придурок, Санджи ему отдается так, что завтра хоть конец света, а этому хоть бы хны. — Нет, я хочу сейчас, — он с настойчивостью прижимает к себе ногами Зоро, у того даже немного спирает дыхание — ноги у Санджи очень сильные. Но лица его Зоро упрямо не отпускает, и смотрит очень решительно и серьезно. С минуту они сверлят друг друга взглядами в неудобной скукоженой позе. — В следующий раз. Я же о тебе забочусь.       Санджи конкретно взбесился. Перспектива ночи любви, может даже и слегка болезненной, учитывая обоюдную неопытность, испарялась с каждой секундой, нет, он не может отпустить Зоро, тогда тот одумается. Санджи резко вырывается из хватки Зоро, разбивая ударом захват его рук, а потом обвивая своими шею Зоро и притягивая его в яростном поцелуе. И ему кажется, что все получается, Зоро тут же отвечает со взаимной страстью, снова роняя его на спину, подминая под себя, Санджи нравится ощущать вес Зоро на себе — это успокаивает. Как вдруг Зоро резко дергает покрывало и приподнимается. Отдающий всего себя в поцелуе Санджи не сразу понимает, что оказывается закрученным в покрывало, словно Зоро приготовил шаурму. Свободный край покрывала сейчас плотно прижат к кровати лежащим на боку близко-близко к нему Зоро. Санджи смотрит на него с оторопью. — Прости, Завитушка, тебе нужно немного остыть. Я не буду делать ничего, что может потенциально тебя ранить, пока не изучу технику безопасности. Я знаю, что ты совсем без башки в этих делах, потому придется тебя так приструнить. — Ты что — скрутил меня, чтобы я тебя не домогался? — неверяще уточняет Санджи, и если бы голосом можно было отравить — в этой комнате все бы умерли.       Зоро хмыкает от такой постановки вопроса. Он защищает Санджи даже от него самого. Вместо ответа он решает склонить голову и очень аккуратно поцеловать Санджи в середину его закрученной брови. Тот пыхает от возмущения, как кипящий чайник. Зоро видит, как он дергает в своем свертке ногами, но не может выпутаться. Зоро опирается на локоть, чтобы удобнее было склониться над замотанным Санджи и успокаивающе водить пальцем по его брови. — Пойми, Завитушка. Я не хочу начинать все с неправильных поступков. И наш первый раз может быть любым, но уж точно не болезненным, где кто-то терпит. Если жребий выпал мне, то моя ответственность сделать так, чтобы тебе было хорошо. А для этого мне просто нужно немного подготовиться, почитать брошюры… — Но есть ведь еще голландский штурвал! Сумата! — о, как яростен метающий молнии глаз Завитушки, такой подставы он вообразить не мог. — Хорошо, эти слова я тоже погуглю, — серьезно кивает Зоро, и на всякий случай прижимает плотнее край покрывала беснующегося Завитушки. — Я говорю, что можно просто отстрочить друг другу! — да, совсем не романтичное предложение, но Санджи уже понесло. Девчонки его конечно часто обламывали, но так — никто. Ророноа Зоро гребаный первопроходец, уникум. Наконец до Зоро доходит, что имеет в виду Санджи, и он серьезно качает головой. — Нет, я могу не сдержаться. Мне этого так хочется, что я могу опять позволить себе лишнее. Я хочу сделать все по-настоящему, — правда была в том, что Зоро чудовищно боялся ранить Санджи. Он в жизни не задумывался о сексе с мужчиной, и честно признавал, что полный профан. Но Завитушка же, при таких же вводных, оголтелый, и если Зоро не будет его буфером, то он покалечится, просто занимаясь сексом по любви. Нет, Зоро слишком серьезно к нему относится, чтобы допустить хоть малейшую возможность подобного исхода. Да и внутри Зоро все сжалось, когда Санджи отскочил от него, а в глазах мелькнула боль разочарования и испуг.       На полминуты комната погружается в могильную тишину. — Я. поверить. не. могу, — наконец потрясенно чеканит Санджи. — Ты вообще человек? Киборги уже поработили нас? Какая твоя цель на этой планете? Зоро фыркает и не удерживается, снова склоняется и еще раз целует Санджи в бровь. Та дергается под его губами. — Куда спешить, Завитушка? В нашем распоряжении все выходные, а также ночи будней, мира, — говорит он так уверенно, словно это азбучная истина. Санджи вскидывает глаза в удивлении, а Зоро продолжает. — А сегодня мы найдем, чем заняться. Ведь в постели, если ты не знал, можно не только заниматься сексом, но и болтать. — Давай поболтаем о том, что будет, когда я отсюда выберусь, — угрожающе говорит Санджи, поворачивает голову набок и кусает Зоро за локоть, довольно болезненно. Но тот почему-то начинает хохотать, а потом обнимает сверток с Санджи и целует его в губы — не спеша, растягивая каждое движение, словно высасывая из того всю злость. И Санджи успокаивается, в конце концов, даже одной ночи просто рядом друг с другом, когда Зоро целует его в бровь, тоже достаточно. Санджи не требовательный, ведь он мог не получить и такого. — Ты всегда спешишь и ничего хорошего не выходит, помнишь Кида? — Зоро прерывает поцелуй, но не думает отстраняться. — О, мы его будем до смерти мне поминать, — уже совсем без раздражения закатывает глаза Санджи. Зоро тихо смеется, и смех с его губ падает вниз на губы Санджи. — Да, я и могильные плиты такие закажу. На одной будет твое имя, а в скобках: «Облажался, поверив Киду», а рядом похоронят меня, и у меня будет в скобках: «А я ему говорил!». — Хех, твой план провалится, если ты помрешь первым. Вот уж я отыграюсь! — ехидничает Санджи, пытаясь скрыть, что краснеет от нарисованной картинки, что их похоронят рядом, будто они всю жизнь провели вместе. — Я не против, — смеется совершенно искренне Зоро. — По крайней мере мне не придется грустить в одиночестве без тебя.       И Санджи уже ничего не может спасти, он заливается краской до кончиков ушей. Впрочем, Зоро вдруг увлекся медленным целованием его виска, и не замечает. Санджи выдыхает: спокойно, нужно держать себя в руках, все прояснить. — Зоро? — Хммм… — висок по религии Зоро нужно обязательно целовать как минимум пятьдесят раз, потому от занятия тот не отвлекается. — Ты не должен смеяться. — Хмм… над чем? — шел тридцатый поцелуй виска, Зоро потерся носом о линию волос над ним. — Над тем, что я скажу. Потому что если ты будешь, я задушу тебя во сне. Я знаю, где ты живешь, я прокрадусь в твою комнату в ночь, когда ты и забудешь бояться, и клянусь, я… — ох, Санджи понесло, а он ведь совсем в другом ключе хотел вести беседу. — Я понял, мне не жить. Я буду стараться обороняться, если ты придешь меня убивать, что ты хотел сказать? — мурчит Зоро и трется о висок носом. От этих прикосновений где-то там, в замотанном коконе, пальцы ног Санджи рефлекторно сжимаются и разжимаются от удовольствия. У него наконец хватает духу, потому что в чем, в чем, а в умении бросаться вперед Санджи Блэклегу не откажешь. — Я хочу настоящих отношений. Долгих, а не просто сделать это один раз, — Санджи сбивается, понимая, насколько простачком выглядит. Он что — выпускница церковной школы? Они с Зоро даже не переспали, даже не встречаются и месяца, чтобы заявлять свои права на настоящие отношения. Обязательств еще до первого секса обычно требуют простачки из пуританских семей, а это сколько угодно не про Санджи. И вот же, докатился… Вдобавок ко всему Зоро вдруг хрюкает от смеха. Санджи замотан в рулон, и потому не может вскочить и вырубить Зоро ударом ноги, чтобы сбежать через окно. Он просто мечтает о том, чтобы сейчас случилось землетрясение, и разлом появился бы как раз под домом Зоро, и Санджи бы просто упал в него, долетая до самой земной коры. Зоро смеется над его наивными и необоснованными претензиями на него.       В это время Зоро осекся. Он с ужасом в сердце осознал, что совершил еще одну огромную ошибку в постели, снова чуть все не разрушив. Он и правда не смог удержать смех от слов Санджи, потому что на фоне планов прожить всю жизнь вместе и поставить их могилы рядом, тот просил так мало. Будто Зоро предлагает ему все богатства мира, а Санджи скромно берет одно яблоко. А потом осекся. Это Зоро еще в Океанариуме решил, что Завитушка навсегда его, и не думал, что может сложиться иначе. Завитушка же наверняка и прежде каждый раз думал, что его новые отношения навсегда. И уже через месяц его бросали. И ему страшно, что и в этот раз случится то же самое. У Зоро вдруг стало тепло-тепло на сердце, Санджи боится, что Зоро тоже мелькнет в его жизни и исчезнет, и он так мило пытается ухватиться за него. Он резко приподнимается, перекатываясь на Санджи, он все еще голый, их разделяет только покрывало, в которое он замотал своего будущего партнера до конца своих дней. — Я же по-другому и не умею. Я по привычной тебе схеме не могу, Завитушка. По мне так либо навсегда, либо никак. Для уточнения — сейчас первый случай. Кстати, в твоей комнате есть телек? — Что? — почти квакает от неожиданности Санджи, только что онемевший от признания, что Зоро планирует провести с ним всю жизнь. — При чем тут телек? — Ну, я терпеть не могу, когда в спальне телевизор. Потому что иначе смотрю его всю ночь. Лучше, когда в спальне ничего не отвлекает. Но многие любят посмотреть что-то в постели. Вот я и решил узнать, принципиально ли он тебе нужен в нашей спальне?       Когда Зоро уже его освободит? Санджи просто очень нужно уткнуться лицом в подушку и глупо хихикать от счастья. Потому что Зоро сейчас лежит на нем и планирует, что будет стоять в их общей с Зоро спальне. Как будто из всех вопросов между ними, таких, как семья, будущее, принятие обществом, осуждение от родителей, лишь телек в спальне — самый животрепещущий. Зоро делает это нечаянно или нарочно? Неважно, Ророноа Зоро официально теперь самый очаровательный человек в рейтинге Санджи. — Я люблю читать перед сном, — наконец выдавливает Санджи. — Да? Отлично, — ухмыляется ему Зоро, слегка прикусывая его за кончик подбородка. — Я тебя освобожу, только не дури, ладно? — Не буду, давай уже, а то мне домой пора, — ворчит Санджи, и было начавший разматывать его Зоро останавливается и снова прижимает своим весом край покрывала. — Зачем? — Ну может потому что не хочу пугать твою сестру утром, да и мне на работу нужно… — Нет! Мы встанем раньше Куины, а я тебя подкину до работы. Ты остаешься, — Зоро немного обиженно дуется. — И потом, Куине все равно потом придется узнать, почему не завтра? — И это я обычно бегу впереди паровоза? — Санджи смеется, и, немного подумав, Зоро к нему присоединяется, прислонившись лбом ко лбу с завитушкой.       Когда Зоро все же освобождает Санджи, тот на удивление покладист и больше не провоцирует его на секс. Они просто лежат рядом лицом к лицу и болтают о всяких мелочах. Рука Зоро лежит рядом с рукой Санджи, и хотя они полночи страстно целовались и срывали друг с друга одежду, они все равно сбиваются в разговоре, когда руки нечаянно соприкасаются.       Санджи засыпает на полуслове первым около четырех часов утра, его речь замедляется, и он начинает тихо посапывать. Он отчаянно борется со сном, ведь утром все может закончиться, попавшая на Зоро пыльца влюбленности, которую на него развеяла какая-то добрая санджина фея-крестная, истлеет, и тот больше не будет так аккуратно держать его за руку. К Зоро сон не идет еще дольше, он лежит в полумраке, рассматривая своего Завитушку. Но это не из-за страха, что завтра все закончится, он просто не может перестать упиваться этим чувством. Зоро знает, что влюблен, и хотя это у него впервые, неизвестность не страшит его. В его душе клубится что-то теплое, просящее выхода, и тот, на ком это чувство можно выместить, сейчас посапывает рядом с Зоро, держа его руку в своей руке. Что может быть яснее и проще? Все будет очень хорошо. Зоро аккуратно, чтобы не разбудить Санджи, прижимает его руку к своим губам.       Совсем не выспавшись, они встают на час раньше, чтобы не столкнуться с Куиной. Потирая едва разлипающиеся глаза, неодетый Санджи шлепает в ванную Зоро, тот же очень быстро просыпается, когда понимает, что всю ночь Санджи так и пролежал на забытой ими на кровати банковской карте Зоро. И теперь у него на заднице четкий отпечаток, будто помечающий, кому он принадлежит: Ророноа Зоро. Зоро фыркает, а взъерошенный Завитушка бросает в его сторону такой убийственный взгляд, что Зоро решает не делиться маленькой находкой. Это будет его тайное сокровище.       Зоро вызывает своего помощника подогнать от Океанариума его машину. Санджи делает завтрак на двоих, впрочем, свое время Зоро тратит на то, чтобы мешаться ему на кухне, обнимая сзади всякий раз, стоит Санджи остановиться хоть на пару секунд. Санджи неожиданно смущен, он не очень рассчитывал, что все продолжится при дневном свете, не рассеявшись вместе с ночью. И счастливая улыбка то и дело пробивается через попытки хмуриться и ругаться, что ему мешают готовить. — Завтрак — самая важная трапеза дня, — начинает Санджи, но Зоро разворачивает его спиной к горе блинчиков, прижимает к кухонной стойке и наконец целует. Не резко и не жадно, а очень медленно и очень аккуратно, но не давая двинуться и на миллиметр. Потому что так Зоро ведет себя с тем, что ему дорого: аккуратно и с любовью переносит в машину Куину; крепко держа чистит отцовский меч, и теперь еще одно — целует своего Завитушку. Наверху слышится стук колес, Куина пересаживается из кровати в свое кресло, чтобы отправиться в ванную. На улице шуршат шины, Йосаку пригнал машину Зоро. Потому Зоро нехотя отпускает Завитушку и тянет за руку за собой. Он подкинет его до работы. Уже второй раз и второй раз в той же помятой вчерашней одежде. Тамошние коллеги Санджи начнут считать их любовниками раньше времени, и Зоро этот расклад нравится.       Пятнадцать минут спустя Куина озадаченно рассматривает стопку фаршированных яблоками блинчиков посреди кухонного стола. Пахнет блюдо так, что у нее урчит в животе. Ее брат увлекся кулинарией?