Проклятие Рэйджу

      Зоро очень сердито сжимал руль, что-то про себя проговаривая и иногда взрываясь: - … с этим отребьем! …прибить его… Нет, надо же! — тут он хлопал по рулю обеими руками и машину чуть-чуть вело, благо полуночные дороги были пусты. Санджи жил совсем недалеко от бара, просто Зоро нарезал третий круг по району, путаясь в улицах и высматривая аптеку. Завитушка на пассажирском сиденье вел себя тихо, наблюдал за мелькающими в темноте фонарными столбами. — Я за бинтами. Не вляпайся во что-то за пять минут, пока я в аптеке, — зло выпалил Зоро, останавливая машину на крайней полосе, и хлопнул дверью.        Санджи не ответил, он думал о том, как же это малодушно — радоваться, что Зоро сам запретил ему эту связь с Кидом и больше не придется над собой измываться. Не будет теперь заслуженно презрительных взглядов коллег, когда они выходят помятые из подсобки, отвратительной памяти о чужих пальцах на его пояснице и бедрах, тошнотного ощущения во рту, которое оставляет пыльная темнота барной подсобки, когда Санджи утыкается в пахнущую гнилью стену. Но ведь Кид был наказанием, назначенным Санджи самостоятельно. Разве он чувствует себя искупившим вину? Совсем нет. Он заслуживает такого же разбитого сердца до конца своих дней, что и Рэйджу.       Санджи посмотрел в окно, снаружи была темнота, а из отражения в стекле на него смотрел кто-то похожий, но чужой ему человек. Человек, которого Санджи не хотел знать. Это он искалечил последние месяцы жизни Рэйджу, это он сделал Зоро таким злым и отстраненным, потому что будь воля у Санджи, он никогда бы не сотворил такое, он не хотел, он любил Рэйджу… В порыве ненависти к этому себе он размахнулся и ударил рукой в стекло, не боясь сбедить кисть. Но удара не произошло, дверь резко дернулась, открываясь, рука скользнула в пустоту. — Ты что, очумел совсем? — удивленно спросил Зоро, ловя за эту руку едва не выпавшего по инерции с сиденья Санджи. — Сматываемся отсюда, пока копов не вызвали. Я им весь пол кровью закапал, пока расплачивался.       Он поднимает Санджи за руку и возвращает на место, словно тот мешок с картошкой. А, вот почему он так легко чуть не выпал, Санджи не пристегнут. Но лицо у Завитушки такое отсутствующее, что Зоро вздыхает и сам лезет его пристегнуть, сейчас его не дозовешься. Он склоняется над ним, и его накрывает дежавю. Темная ночь год назад, он пристегивает Санджи на переднем сиденье, а тот болтает что-то про то, что жизнь — серый туннель метро. И иногда ты видишь яркий свет в конце туннеля, но скорее всего это поезд. Если не успеешь увернуться, он собьет тебя. Завитушка еще говорил, что только самый большой везунчик получает не поезд в лоб, а выход в полную света и воздуха жизнь. Что же это получается, что их с Завитушкой сшиб этот самый поезд? Двух за раз? А Зоро всегда думал, что его жизнь только под его контролем, и счастье — это результат воли. — А ты был прав, Завитушка, — Зоро защелкивает ремень и выпрямляется, сам за собой не замечая, треплет Санджи по волосам. Увернись он тогда от этого поезда под названием Санджи, не поддайся порыву поцеловать, уберегся бы? А главное — уберег бы Завитушку от всего… этого?       Санджи живет в квартире-комнате, даже рукомойник здесь стоит прямо в гостиной, она же спальня. Напротив кровати уместился холодильник, а на стене вбиты два гвоздя, на которых висят плечики с парой рубашек и костюмом на смену. — Я не думал что ты живешь так… скромно, — честно выдает удивление Зоро. Вне дома Санджи производил впечатление обеспеченного парня. Тот пожимает плечами. — Когда «Барати» сгорел, то и все вещи с ним, выбежали, кто в чем был. Но денег особо гардероб пополнять не было, мы же копили на юриста. Взял необходимый минимум, нашел самую дешевую комнату. Старикан живет у друга, в чьем ресторане работает. Я тоже мог пойти туда, но взяли в СР-9, там зарплата в разы больше, глупо было упускать шанс.       Зоро проходит в комнату и садится на единственную поверхность — кровать, та громко скрипит пружинами под ним. Он наконец отставляет ногу и с шипением отдирает от раны прилипшие кровавые джинсы. — Этот чертов ублюдок, — джинсы присохли, кожа тянется за ними и рана снова кровоточит. Зоро обильно льет перекись, даже не снимая джинсов. Санджи молча снимает пиджак, стоя лицом к стене. — Новое правило нашего договора, я запрещаю тебе якшаться с Кидом. Потому что могу. Черт, черт, если бы Рэйджу узнала, что я позволил тебе спутаться с тем типом, она бы меня убила.       При упоминании имени сестры плечи Санджи вздрагивают, но он быстро приходит в себя. — Я был на объекте, мусор будет вывезен через три дня. Дальше мы можем приостановить работы на неделю, чтобы спланировать архитектуру. Ведь нужно закладывать фундамент. Так что поговори со своим стариком. Ай, черт! — рука Зоро дернулась, и он выронил флакончик с перекисью, тот покатился по полу, оставляя влажный след. Зоро пытается схватить его, но немного онемевшая нога не слушается и не дает согнуться, он шипит от боли. Что-то в лице Санджи меняется, он сам поднимает флакон и присаживается на колени напротив Зоро. — Проектом «Барати» занимается мой друг. Он сделал чертежи бесплатно, я покажу… — Нет, это нужно обсудить. Тцсссс! — Санджи стягивает с Зоро штанину, чтобы начать бинтовать, и джинсы неприятно теребят края раны. — Хорошо, — кивает Санджи и отматывает бинт. Он работает молча, не поднимая глаз, а немного осоловелый от кровопотери Зоро наблюдает за его золотой макушкой у своих колен. Это довольно возбуждающее зрелище, хорошо, что у него пока нет сил возбудиться.       Когда Санджи заканчивает и собирает в кучу ворох кровавых ваток и бинтов, Зоро откидывается спиной на скрипучую кровать. — Теперь мне нужно поесть, чтобы восстановить силы.       Санджи качает головой. — У меня ничего нет. Холодильник не включен. Тут даже нет кухни, потому я завтракаю и обедаю на работе. — И, судя по всему, не ужинаешь, — Зоро приподнимается на одном локте. Он в кожаной куртке поверх футболки и в черных боксерах, Санджи немного краснеет и пытается спрятать взгляд, зрелище ну уж слишком развратное. Как разворот из эротических журналов. — Нет, зато на второй работе я всегда могу выпить, — пожимает плечами Санджи. — Я подохну, если не сожру хоть что-нибудь. Так, где-то тут была доставка из круглосуточной пиццерии… — Зоро начинает листать телефонную книгу в мобильном, Санджи в ужасе разворачивается. — Езжай домой! Ты тут полуночничать собрался? — кара небесная, «вот это» роскошное тело еще и с пиццей в зубах в его постели. — В трусах? В кровавых джинсах? Застираю джинсы и к утру высохнут. Я сестру пугать не собираюсь. — Она спит уже! — взвился Санджи. — Алло, две пиццы на Литтл Гарден семь… Да, с беконом, а вторую… — совершенно проигнорировавший его протесты Зоро зажимает телефон рукой. — Ты какую будешь? — Санджи худой. Нет, Санджи тощий, он всегда был поджарым, но теперь Зоро видит, что последние месяцы Завитушка вел далеко не здоровый образ жизни, его худоба уже не спортивная. — Я не ем джанкфуд, — шипит шеф-повар ресторана. — Значит, с ананасами, — заключает Зоро. Логика такая: Завитушка форменный извращенец, а пиццу с ананасами едят одни извращенцы, значит, все сходится. Санджи вдруг краснеет и затыкается, потому что Зоро внезапно угадал, он любит пиццу с ананасами.       Чтобы отвлечься, он подбирает с пола залитые кровью джинсы и шмякает их в рукомойник, тут только холодная вода и мыло, придется постараться. Он молча яростно трет кровавое пятно на джинсах, чувствуя спиной взгляд закончившего с заказом Зоро. Санджи не по себе. — Твоя новая невеста очаровательная девушка. Сделай все правильно, Маримо, — говорит он, лишь бы не молчать. Он не видит, как зажмуривается и бессильно падает обратно на кровать Зоро, чью спокойную фантазию о том, как он завалился в гости к своему бойфренду и они устроили вечер пиццы, тот сейчас грубо разрушил. — У нее рот вообще не закрывается, — стонет Зоро. — Ты балбес. Девушку всегда можно прервать поцелуем. — Брр, — перспектива целовать Перону Зоро оказывается даже пугает. — Ненавижу тебя за это, — вдруг тихо говорит Санджи, не поднимая головы. — За то, что женишься на них, не любя. Не интересуясь, кто они и какие. Обрекаешь девушек на одиночество в семье.       Он говорит про невест Зоро, но имеет ввиду конечно же Рэйджу, куда же без Рэйджу. — Это я тебя ненавижу, — Зоро зло перебивает его. — За все, что ты выкинул. Сотворил. Все еще творишь. — Видимо, наши чувства взаимны, — Санджи усмехается и все так же трет джинсы. Лжец, лжец. — Видимо, — выдавливает из себя Зоро, крепко зажмуриваясь. Больше они не говорят ни слова. Болезненную тишину прерывает звонок доставщика пиццы.       Зоро раскладывает две коробки с горячей, с еще тянущимся сыром пиццей прямо на кровати, перекатываясь на бок и с удовольствием вгрызаясь в один кусок. Он все еще в кожаной куртке и трусах, это просто другой разворот в журнале, горестно вздыхает Санджи, примащивая выстиранные джинсы на запасные плечики. — Эй, тощий, давай ешь, — зазывающе хлопает Зоро ладонью по кровати, а у Санджи от этого вида во рту пересыхает. — Я не ем джанк… — его протесты перебивает громкое урчание желудка. Конечно, комната заполнена ароматом сыра, привыкший ничего не требовать желудок Санджи взбунтовался. Зоро выразительно смотрит на него, приподняв бровь, слегка согнув перебинтованную ногу в колене — смотрится это как искушение дьявола. Санджи спешит поскорей отвернуться. — Я лучше в окно покурю, — он вынимает сигарету только чтобы выронить ее в открытое окно от неожиданности. Его хватают за талию чужие руки и дергают на себя. Санджи пытается вывернуться, зацепиться за подоконник, но наконец понимает правоту Зоро — он сильно сдал в весе за последний год, и Зоро может уделать его, как пушинку. На секунду в нем вспыхивает прежний упрямый Санджи: может, наесть обратно килограммы только чтобы отмудохать Маримо?       После непродолжительной борьбы Санджи оказывается сначала лежащим поперек ног Зоро, его костлявая задница торчит вверх, а потом резкий рывок — и он сидит у него на коленях лицом к лицу. На его голых ногах, Зоро держит его очень крепко, чтобы не ерзал и не сдернул повязку с бедра. Зоро смотрит сердито, но глаза у него такие темно-зеленые, кожа загорелая, словно он сам по двенадцать часов работает на объектах, а брови так съезжаются на переносице, что Санджи в принципе плевать, какие там эмоции Зоро изображает. На секунду, совсем на чуть-чуть, он тонет в этих глазах, забывая, что существует его собственный зарок «нельзя брать то, что предназначалось Рэйджу», и что ненавидит Ророноа Зоро за его браки не по любви, разбивающие сердца. Зоро смотрит на него пристально, изучающе, его рука вдруг поднимается и касается щеки Санджи, тот плавится под пальцами. Обнаглевшие пальцы бегут дальше, трогают губы, хватают за подбородок, чтобы Санджи слегка приоткрыл рот. И он покорно приоткрывает, готовый поддаться поцелую… И получает кусок пиццы в рот. — Мммм! — Санджи возмущен, он вновь фокусирует взгляд. Зоро сидит очень довольный собой. — Жуй-жуй, не выплевывать же хорошую еду.       Санджи открывает рот для протеста, но Зоро шутя предугадывает его и пользуется моментом, чтобы пропихнуть в него еще больше пиццы. Теперь у Санджи щеки, как у хомяка, смотрит он тоже как разъяренный хомяк. Одна щека раздулась, потому что за ней добрых полкуска пиццы. Голубой глаз мечет молнии, а Зоро разражается хохотом, от которого начинают просыпаться соседи. — Форо, фто ты…       В голове Зоро мелькает: «Шанс!», он делает быстрее, чем думает. Хватает с кровати свой мобильный и щелкает Санджи. С пухлой хомяковской щекой, надутой физиономией и яростными голубыми глазами. Как и со всякими грешными делами, все удается прекрасно, фотография выходит четкая и уморительно-трогательная. Зоро быстро отдергивает руку с телефоном от разбушевавшегося Завитушки. Теперь у него есть фото Санджи, даже покруче будет, чем то с усами из сливок у Рэйджу. Теперь… вот только зачем, если скоро у него не будет и такой возможности побыть с Завитушкой, его ждет благополучный брак. Нет, нет, Зоро должен успеть урвать своего Санджи.       В ответ на яростные попытки выхватить телефон Зоро двигается вперед и наконец встречает Санджи губами. И тот опять охает от неожиданности, у него же рот набит. Многие думают, что поцеловать человека, чей рот набит пиццей, было бы отвратительно. Зоро попробовал и нашел, что это мало того, что приятно, так еще и вкусно. К тому же Завитушка не может ни ругаться, ни кусаться из-за пиццы за щекой. Потом губы Зоро скользят по челюсти на шею Санджи, оставляя ароматный сырный след. Он чувствует, как ходит кадык Завитушки, когда тот наконец справляется с пиццей и проглатывает кусок. А руки Зоро уже сминают рубашку у него на лопатках, нагло скользят по позвоночнику вниз на ягодицы, и промедление невыносимо.       Зоро роняет Санджи на спину, рядом с открытой коробкой с пиццей. У того замирает дыхание на миг, они с Зоро одни в его комнате, когда-то он мечтал об этом. Вот черт, ему нельзя получать удовольствие, это наказание. — С беконом, — говорит вдруг Зоро, Санджи приоткрывает глаз и обнаруживает перед его ртом кусок теплой пиццы с беконом. От прошлого куска разыгрался аппетит, и Санджи легкомысленно включается в игру, теперь он сам немного вскидывает голову и цапает большой кус от предлагаемой пиццы. Лицо Зоро расплывается в довольной улыбке и, он отправляет себе в рот остатки куска. Потому что если ты ел пиццу с беконом и твой партнер ел пиццу с беконом, никто не будет жаловаться на «беконное дыхание» в постели.       Зоро умудряется лопать пиццу и сдирать с Санджи остатки одежды. Умудряется разводить Санджи ноги и пихать ему в рот следующий кусок ананасовой пиццы, и все это — не снимая кожаной куртки. Когда Зоро наваливается на него, Санджи с содроганием резко вдыхает, и получает в раскрытый рот корочку от пиццы. Потому что Зоро не любит корочки. Санджи смотрит на Зоро рассерженно, не за то, что опять вошел в него без особой подготовки и болезненно, а потому что сплавляет ему свои корочки всухомятку. Но супится, а грызет, оба они ведут себя, будто секс вообще на заднем плане проходит и дело десятое. Зоро прекращает свой терроризм пиццей лишь ненадолго, когда выходит на быстрый темп, закидывая ноги Санджи себе на плечи и низко склоняясь над ним. Пронзительно скрипит старая кровать, прыгают на покрывале полупустые коробки из-под пиццы. Склоняясь, Зоро нечаянно вляпывается рукой в одну из них, чертыхается, и тут же сует Санджи руку — облизать от томатов и сыра. Санджи послушно слизывает начинку, и от этого вида и ощущений языка, гуляющего между пальцами, у Зоро мутнеет в глазах, и он кончает.       Он падает рядом с Санджи, двигая пиццы и тут же вытирая сыр пальцами с чужих губ и отправляя его себе в рот. Вокруг них все липко, жирно, в пятнах от сыра, а покрывало теперь еще и в крови — во время яростного секса повязка таки сбилась и бедро от нагрузки снова стало кровоточить. Но они так и вырубаются на кровати в тесной комнатушке — вокруг них пятна крови, обкусанные куски пиццы, полупустые коробки, а на Зоро только футболка и куртка, больше ничего.        Ночью Санджи начинает лихорадить, и Зоро прижимает его плотнее к себе, наконец сталкивая коробки и вытягивая из-под них одеяло. В объятиях Санджи перестает метаться от кошмара и затихает несмотря на температуру. У Зоро тоже небольшой жар и ноет нога, нужно бы принять обезболивающие, но он не хочет двигаться и будить так нестабильно спящего Завитушку. Тот так расслаблен, что Зоро кажется, что во сне эти его потрясающие брови даже раскручиваются чуть-чуть из своей тугой спирали. Зоро занимается тем, что водит пальцем и считает витки. На обнаженном боку Санджи виднеется застарелый синяк и несколько длинных царапин. Зоро боится предположить, что это след от жесткой хватки механической руки Кида. Что ты вытворял эти десять месяцев, Завитушка? Что ты будешь вытворять потом, когда Зоро женится? Если бы Рэйджу завещала Зоро присматривать за Санджи, она была бы очень недовольна. Но его невеста оставила жестокое наследство: Санджи, который никогда не достанется Зоро. В отчаяньи он накрывает свое лицо ладонью.       К чему они там пришли? Он ненавидит Завитушку, и их чувства взаимны. Верно, этого и нужно держаться.