О демонах и мечах

      Уже долгое время ему снился один и тот же сон.       Обычно он не обращал на сны внимания; в конце концов, воину не пристало терзать себя пустыми мыслями о грядущем. И будь это иной случай, он бы давно выбросил его из головы.       Не в этот раз.       В этом сне вокруг него, насколько хватало взгляда, расстилалась тёмная бесконечность. Ощущение своей ничтожности захлёстывало с головой. И тем не менее, сжав зубы, он упрямо делал шаг за шагом по узкой дороге из тёмного камня. Он не знал, куда шёл и откуда, но чувство необыкновенной важности того, что находилось впереди, не покидало его. И он шагал вперёд, медленно и неутомимо.       В небе могло что-то меняться. Иногда, словно в насмешку над здравым смыслом, в небе восходил огромный глаз. Иногда из-под земли восставали колонны до горизонта. Иногда несуществующее небо стягивалось тучами, в которых проскакивали разряды цвета крови.       Всё это было несущественно.       В какой-то момент дорога приводила его к огромным двустворчатым вратам. Он пытался их открыть, но голову наполняло странный шум, вызывающий ощущение неправильности. Ему словно говорили, что это делается не так. Как бы он не старался, его хватало только на то, чтобы отодвинуть на несколько сантиметров один из створов. Из последних сил пытаясь заглянуть внутрь, он успевал заметить лишь блик ослепительного-яркого света, после чего всё вокруг затапливало огнём.       Окружающий пейзаж тоже мог подвергнуться изменениям. Вместо темноты вокруг него могло быть необъятное поле высохших цветов, от вида которых в горле появлялся комок. Вдалеке могли показаться чудовищные по размеру силуэты со множеством конечностей, вызывающие почти животный ужас при одном взгляде на них. Иногда ему мерещились шаги кого-то другого за плечом, но он был неспособен обернуться.       Тем не менее, общий сюжет оставался постоянным. Он бросил попытки разобраться в смысле сна долгое время назад, приняв его наличие как данность, и с тех пор каждый раз просто терпеливо пережидал его.       Воистину, человек привыкает ко всему. Циник внутри него съязвил бы, что это ещё один повод гордиться своим наследием. В свою очередь, Вергилий велел бы ему заткнуться.       Он открыл глаза. Как всегда, это короткое путешествие оставило его совершенно бодрым, и в то же время разбитым.       Неважно. Какие бы не встретились на его пути препятствия, они лишь послужат точильным камнем для клинка его воли.       Мысленно, хотя никого рядом не было, он вздохнул. Изредка, даже ему хотелось взять и расслабиться. Впрочем, такие моменты слабости всегда длились недолго.       

***

Сколько старший сын Спарды себя знал, его всегда завораживала сила. Не возможность быть абсолютным победителем в любом бою. Его желание было не настолько узким – он хотел уметь справляться с любой ситуацией, будь то в бою или в мирное время.       Возможно, виной этому его первое сознательное воспоминание, в котором отец развлекал его каким-то заклинанием, создающим разноцветные искры размером с его кулак. Тогда, попытавшись ухватиться за составляющие заклинание нити, он страшно удивился, когда в ответ оно ударило его током, вызвав громогласный хохот отца. Он отлично помнил своё восхищение и желание уметь делать так же. Впрочем, тогда он поступил как всякий нормальный ребёнок своих лет: разревелся, заставив родителей засуетиться.       Те дни давно прошли. Спарда бесследно исчез, отправившись в одно из своих путешествий, а мать...       Резко выдохнув, он постарался очистить разум от бесполезных мыслей. Утреннее время было строго распланировано, делясь на два вида последовательных тренировок; первая предназначалась для увеличение резерва и усиления контроля демонической половины. Вторая, силовая, использовала разогретость и размытые границы пределов тела для укрепления формы. Но для этого была необходима максимальная концентрация на задаче. О том, что случилось в тот раз, когда он отвлёкся, он обычно старался не вспоминать.       Сесть в специальную позу.       Расслабить все мышцы, позволяя крови свободно протекать через тело. На освоение этого этапа он в своё время потратил немало времени.       Сосредоточиться на бушующей энергии, заставляя кровь в венах будто смениться жидким огнём. Это было проще всего. Кожа начинала странно потрескивать, а зубы ныли навязчивой болью.       Наращивать её уровень до того момента, пока тело не начнёт стонать от перегрузки, грозя вот-вот развалиться. К этому моменту он весь покрывался жёсткой чешуёй. Скелет с хрустом перестраивался, а мышцы росли и уплотнялись.       И держать себя на краю в одном шаге от разрушения, насколько хватит сил. Стоит допустить ошибку, зачерпнув слишком много энергии, и метаморфоза станет неуправляемой – избыток энергии ударит по сознанию, высвобождая все чувства, которые он обычно подавлял. После этого о любой возможности контролировать превращение можно было забыть.       Однажды он коснулся этой грани, к счастью, не перейдя её. Тогда ему пришлось на несколько месяцев прекратить тренировки ради очищения от остаточной демонической энергии. Неуклюжие попытки фехтовать с массивными лапами вместо рук остались в памяти надолго.       Удерживание границы могло лишь замедлить приближающееся безумие, но не прекратить совсем. Вскоре перед ним начинали сменяться видения, чаще всего содержавшие сцены невероятной жестокости. Зная, что это иллюзии, он оставался невозмутим – бастионы его воли нельзя сокрушить чем-то настолько примитивным.       Поначалу смутные, они приобретали конкретику и смысл. После абстрактных сцен насилия, сюжет обращался к самому недавнему прошлому, вскоре после этого двигаясь назад по временной шкале. Он видел расчленение своего нового знакомого вкупе со множеством вариаций других способов болезненного прекращения жизни, принимая в них непосредственное участие. Он видел времена своего бродяжничества когда любая встреча с демоном могла закончиться плачевно – и беспощадные исходы этих встреч, буде для него или оппонента. Любой бой мог закончиться двумя путями, и ему раз за разом напоминали об этом. И если он продолжал держаться, видения усугублялись.       Приобретая всё большую изощрённость, они атаковали уже психику. Напоенный отравой разум сомневался в себе, заставляя испытывать мучительные неудачи. Перед ним разворачивались картины того, как он раз разом проваливается в своих намерениях, вне зависимости от количества вложенных усилий: вот он оступился, и клинок пробил ему шею, хотя должен был пройти мимо; вот он поддаётся окончательно и доведённая до предела трансформа делает из него низшего демона на побегушках у других; вот наследие Спарды испепеляет его на месте, потому что он оказался недостоин...       И многое, многое другое.       Он ломался на этом этапе раньше, но пребывание в Темен-ни-гру, настоящей обители демонов, повысило стойкость разума. Следующее испытание было самым беспощадным. Вергилий стиснул зубы, стараясь сохранять концентрацию. Он сможет. Он прорвёт этот барьер. Осталось совсем чуть-чуть...       Единой вспышкой он увидел свой самый страшный кошмар, продолжавший гнать его вперёд, самую большую трагедию и одновременно поворотную точку, привёдшую его сюда: силуэт молодой женщины, грудь которой с обманчивой медлительностью пронзали чудовищные когти.       Он едва успел выпустить из себя всё накопленное, как девятый вал отчаяния затопил его с головой.       

***

      – Тебя что-то тревожит?       – Не твоё дело.       – Любая магия чувствительна к эмоциям. Твой эмоциональный настрой может сказаться негативным образом на провод...       – Я сказал, что это не твоё дело. Если у тебя есть время отвлекаться на такие мелочи, рекомендую тебе пересмотреть свои приоритеты.       – ...Я понял.       Временами он удивлялся, какие нити судьбы стянули их дороги в одну. У них не было ничего общего, кроме интересов.       Он был сыном одного из могущественнейших существ двух миров, и это отражалось в его силе.       Аркам изначально ничем не отличался от простых людей, и демоническая суть пришла к нему в результате долгих исследований.       Он исповедовал путь клинка и ближнего боя.       Аркам старался держаться от противника подальше.       Он считал, что простота решения является залогом его надёжности.       Аркам питал страсть к хитроумным многоступенчатым комбинациям, нацеленным сразу в нескольких направлениях.       Казалось, у них не было никаких причин держаться вместе. С другой стороны, так ли удивительно, что, направленные к одной цели, их тропы в итоге пересеклись?       И он, и Аркам одинаково хотели достичь того, что Спарда в своё время оставил за дверями демонического измерения – часть своей силы, благодаря которой он вошёл в историю. При этом, Вергилия не волновало то, что своим поступком он фактически сводит на нет все старания своего отца. Аркам же, в силу каких-то своих мотивов, желал пришествия демонов на Землю и уничтожения нынешнего миропорядка.       Периодически, улавливая отблески чего-то другого на обычно бесстрастном лице, Вергилию казалось, что его спутник не откровенен с ним до конца. Но после некоторых размышлений он предпочёл отложить этот вопрос до лучших времён. В любом случае, если ситуация потребует крайних мер, Аркам совершенно беззащитен перед искусством сына Спарды, и его убийство не будет проблемой. Аркам, без сомнения, также это понимал, молчаливо признавая верховенство Вергилия.       Сколько бы потенциала не крылось в этом дуэте противоречий, Спарда отлично знал своё дело. Чтобы хотя бы приблизительно определить, что делать, Аркам перелопатил немало хроник, пока у него не сложилась внятная картина произошедшего в тот день. Они разыскали наилучшее место для её вызова и подготовили всё для ритуала. Добыча редких ингредиентов, призванных скомпенсировать отсутствие бывшего в распоряжении Спарды океана Силы, заняла ещё некоторое время. Наконец, оказавшись внутри призванной столькими трудами башни, они с неприятным удивлением обнаружили, что этого мало. Словно задавшись целью осложнить задачу, – хотя, скорее всего, так оно и было, – Спарда разбил управляющее заклинание на множество фрагментов, которые следовало по отдельности активировать перед открытием главного замка.       Вергилий был... недоволен. Казалось бы, вот оно, стоит только протянуть руку, и его наследие будет, наконец, обретено. Вместо этого он обходил каждый закоулок башни, собирая на себе грязь тысячелетий, и дожидался, пока Аркам сделает своё дело. Временами, он обдумывал мысль о том, что на самом деле никаких включателей нет, и это просто мелочная месть со стороны его спутника. Однако, пусть и обладая прямым зрением магических узоров, он не умел в них разбираться; плетения в предполагаемых контрольных точках были для него так же бессмысленны, как и плетения в любом другом уголке башни. Даже будь эта теория правдой, Вергилию ничего не оставалось, кроме как смириться.       Впрочем, ему не приходилось стоять без дела. Где бы здесь ни находился путник, пленные демоны Темен-ни-гру были рады составить ему компанию и принять участие в обеде.       Разумеется, с неназванным путником в роли главного блюда.       Он беззвучно рассмеялся в ответ своим мыслям. Пусть попробуют для начала хотя бы его поцарапать.       

***

      Эти обряды уже начали приобретать характер рутины. В какой-то момент Аркам останавливался у очередного неприметного уголка, на взгляд Вергилия, точно такого же, что и десятки углов до него. Некоторое время он бродил возле него, что-то бормоча себе под нос, после чего останавливался, воздевал руки и ускорял бормотание до невозможности. В таком виде он мог простоять от десяти минут до часа, большую часть которых на него нападали самые разномастные демоны, играя для Вергилия роль ходячих мишеней.       Этот раз ничем не отличался от предыдущих. Внезапно замерев посреди узкого коридора, Аркам сделал знак Вергилию. Вергилий остановился и от скуки начал разглядывать стены.       Вообще, многие стены внутри башни той или иной форме были украшены. Форма их разнилась от редких малоосмысленных узоров до поражавших размером и вниманием к деталям утончённых фресок, изображавших монументальные сцены сражений. Вергилий точно знал, что один человек, или демон, не мог сделать их все и подозревал, что в их расположении есть некая закономерность. Но его желания было недостаточно для того, чтобы погрузиться в этот вопрос целиком. Спрашивать же Аркама об этом он считал ниже своего достоинства.       Этот коридор не был исключением, неся на стенах множество барельефов. Вергилий стоял прямо напротив барельефа, изображающего высеченную с удивительной реалистичностью многоножку огромных размеров, если судить по фигуре человека, которого она готовилась съесть. Он передёрнул плечами: картина была настолько неэстетична, что это по-своему производила впечатление.       Наконец, от застывшего на месте Аркама прокатилась легчайшая волна. Будто в ответ на неё, невдалеке раздался многоголосый визг, сопровождающийся громоподобным для его чувств топотом. Вергилий выждал для верности, пока демоны не вышли на позицию.       Пора.       С кончика молниеносно выдернутого и столь же быстро спрятанного клинка сорвалась невидимая дуга, наполненная смертоносной магией. Первый же демон на её пути оказался разрублен на две ровные половинки. Он был только первым – в считанные мгновения авангард оказался уничтожен, целиком пав жертвой режущей волны. Демоны заскользили на неожиданно ставшем ненадёжным полу и сбились в кучу, создавая идеальные условия для второго шага.       Вергилий снова пропустил свою силу через меч, и резко крутанул, очерчивая лезвием круг в воздухе. Одновременно с этим, демонов окружил полупрозрачный шар тёмного цвета. Самый быстрый из них успел заметить это, и даже дёрнулся для побега, как невидимые клинки разрезали всё внутри на множество мелких кусочков, включая его самого. Поднявшийся было крик затих так же быстро, как и начался.       Спустя всего лишь несколько секунд схватки от группы минимум в полсотни демонов остались только воспоминания и неровные горки праха.       Вергилий со щелчком загнал меч из тёмной стали в ножны. Первые волны всегда отличались хаотичностью и отсутствием какой-либо тактики, кроме как затоптать всё, что можно. Если ему повезёт, дальше будет чуть интереснее.       ...В этот раз ожидание затянулось. Ближе к концу Вергилий перешёл в демоническую форму, испытывая пределы своего контроля в бою. Для этого он не опускался настолько глубоко, как в медитациях, так что проблемы с ясностью мышления ему не грозили, но превращение делало схватки ещё более скучными и тягостными, потому что он не только видел все движения на несколько ходов вперёд, но и воспринимал их невыразимо медленными. Казалось, что он мог заснуть посреди удара, проснуться, и ситуация осталась бы почти той же.       Чрезмерная сила может быть не менее губительна, чем чрезмерная слабость, питая иллюзию собственной непобедимости. Вергилий отлично это знал, и всё равно не мог думать об этих демонах иначе, как с презрением. Порой ему хотелось найти брата и снова скрестить с ним клинки; на худой конец, подошёл бы второй визитёр, пробравшийся в башню сразу после открытия. Его удерживали только слова Аркама о том, что уже совсем скоро им удастся открыть зал Печати и забрать то, за чем они сюда пришли. Нужно было посетить ещё несколько контрольных точек, расположенных в самых дальних уголках, и Вергилий не собирался затягивать это ещё дольше.       Давно пора. Роль телохранителя успела порядком ему надоесть.       Резким выкриком маг завершил инкантацию, и бессильно уронил руки.       – Дольше обычного, – проворчал Вергилий, меланхолично полируя клинок. Под конец демоны приходили редкими крупными группами по несколько сотен минимум. Хорошо, что в этот раз они находились в узком коридоре, заметно ограничивавшем их мобильность. – Я рассчитываю, что подобного больше не повторится.       – Энергетические потоки в данной точке были перенасыщены остаточными эманациями межмирового переноса, затрудняющими любое конструктивное воздействие, – маг словно зачитывал сообщение с бумажки. Привычка выдавать фразы наподобие этой безо всякой подготовки в своё время его заинтересовала, наравне с прочим. – Мне пришлось прибегнуть к процедуре очищения каналов, потребовавшей значительной концентрации внимания и сил.       Ради интереса сын Спарды взглянул на стену магическим зрением, пытаясь рассмотреть схему магических переходов, но каких-то отличий не обнаружил. С другой стороны, он и видел их в первый раз только мельком и в самом начале ритуала.       Вергилий с шумом выпустил воздух, вставая.       – В следующий раз предупреждай, когда такое может случиться снова, – процедил он.       – Я получаю полную информацию о комплексе необходимых для надлежащего завершения ритуала мер только после его начала, прерывание которого может привести к непредсказуемым последствиям, – маг пожал плечами. Этот бесцветный голос, оживлявшийся только когда Аркам говорил о чём-то, ему интересном, сейчас вызывал стойкое подозрение, что над ним издеваются.       Не в первый раз, Вергилий засомневался, стоило ли сотрудничать с этим человеком. На первый взгляд, он мог производить впечатление не от мира сего, со своим застывшим лицом и привычкой педантично и развёрнуто отвечать на любой вопрос. Дёрганые резкие жесты, больше подходившие роботу, нежели существу из плоти и крови, довершали картину. Не зря говорят, что первое впечатление нельзя произвести во второй раз.       Тем не менее, придерживавшиеся такого мнения были не полностью правы. Вергилий подозревал, что в таком поведении виновата не натура человека, а то, что он с собой совершил в ходе своих исследований. Он склонялся к тому, что с ним произошло нечто родственное тому, через что он проходил каждый день в качестве тренировок. Только вот у Аркама не было его воли, способной зажать сумасшествие в стальных тисках. Он не смог удержаться на краю и поддался шёпоту безумия. И незаживающий струп на лице, от которого смердело демоническими эманациями, лишь говорил в пользу его теории.       Вергилий круто развернулся, не собираясь больше видеть бледного мага, казалось, не видевшего солнечного света с рождения:       – Я буду у себя в покоях. Ты знаешь, где меня найти.       Как только он перестанет быть мне нужным, мысленно повторил он неизвестно в какой раз, я избавлюсь от него.       

***

      Взмах. Удар. Вернуться в исходную позицию.       Взмах. Удар...       Ошибка. Повторить ещё тысячу раз.       Отработка.       Повседневная суета, обычно укрывавшая его разум, в это время слетала, позволяя ощутить себя иначе. Цельным. Наполненным смыслом. Всё его существо было сейчас подчинено безукоризненному выполнению одной-единственной техники.       Вергилий твёрдо верил в идею того, что качество всегда побеждает количество, и что воин, отточивший один приём до совершенства, одержит верх над тем, кто знает сто приёмов, но не выучил до конца ни один. При этом, он не был глупцом и отлично понимал, что разные ситуации требуют разного подхода, не стесняясь разнообразить свой арсенал. Просто из всего множества известных ему техник он тренировал лишь небольшое их число, предпочитая те, которые имели как можно больше применений.       Время отработки всегда было особенным в том плане, что позволяло ему просто созерцать идущие своим чередом мысли. Тело двигалось через последовательность движений без участия разума, и он мог позволить себе расслабиться.       Аркам что-то замышляет.       Это не было новостью. Хоть и получая болезненное наслаждение от своего могущества, Вергилий не был слепым. От его внимания не укрылись почти незаметные взгляды, которые на него изредка бросал маг. В них читались зависть и превосходство. Зависть – потому что Аркам пожертвовал несколько десятков лет и свою жену, чтобы получить крохи от того, чем Вергилий владел с рождения. Превосходство – потому что, несмотря на это, маг считал сына Спарды гордецом, наделённым силой, но не мозгами.       Вергилий не отрицал первого, но со вторым он был не согласен.       Нужно бить на упреждение. Только так он сможет быть уверен, что Аркам не успеет раскрутить очередную интригу, которые он так любит.       Он пройдёт по этому пути до конца и уничтожит любые препятствия.       И тогда сила отца станет моей.       Что будет потом, он не думал. Вергилий был уверен, что такая власть поможет решить любую проблему, и для него этого было достаточно.       Время неторопливо утекало под свист рассекаемого воздуха. Закончив последовательность, он передохнул и размял плечи, освежив горло глотком воды.       Что бы тот же Аркам не думал про Вергилия, он не мог не признать его упёртости в достижении своей цели. Этим своим качеством Вергилий гордился больше всего, так как именно благодаря ему он достиг своих нынешних успехов. Именно характером братья больше всего отличались друг от друга. Данте был чуть более талантливым, во всём опережая брата на полшага; но в делах, которые невозможно было решить с наскока, Вергилий всегда оказывался первым. Впрочем, проигрывая старшему в усидчивости, младший брал своё с помощью умения импровизировать на ходу.       Вергилий частенько завидовал беспечности, с которой его брат шёл по жизни, позволявшей ему выпутываться даже из самого сложного положения. Возможно, именно более лёгкая суть Данте помогла ему в конечном итоге принять трагедию, произошедшую с их матерью, в отличие от Вергилия, так и не смирившегося с этим до конца.       Он решительно поднялся со скамьи, завершая перерыв. Первый цикл был выполнен. Впереди ожидал ещё один, но уже в демонической форме.       

***

      Взрослые не читают сказки, скажет вам любой здравомыслящий человек.       Если спросить у такого человека, почему этого не бывает, он странно посмотрит на вас и сообщит, что у него просто нет времени на такие глупости. Сказки читают детям на ночь, чтобы им лучше спалось, может добавить он, а для себя взрослые предпочитают совсем другие книги.       Конечно, не у каждого есть дети, чтобы читать им на ночь. Более того, Вергилий надеялся, что отцом ему не придётся становиться ещё очень, очень долго. Однако, в его руках удобно устроился маленький томик сказаний древности в изложении для детей.       Не то чтобы Вергилий не обладал здравомыслием в меньшем размере, чем у среднего человека, отнюдь. Тем не менее... Здравый смысл тоже имеет свои границы. И иногда бывает просто необходимо выйти за их пределы.       "...И тогда Спарда провёл черту своим волшебным мечом. По одну стороны этой черты оказался весь мир с морями, в которых плавала рыба, лесами, в которых обитали звери, и городами, в которых жили люди. По другую же сторону остались злобные демоны, желавшие уничтожить всех людей"       Как обычно, в сказках была чистейшая правда, только искажённая огромным количеством упрощений и придавленная политической необходимостью. Во-первых, Спарда физически не мог провести черту, если только не в Междумирье – он просто разорвал все связи между мирами, которые связывали их вместе. Во-вторых, даже спустя десятилетия в мире хватало демонов, и то, самые умные из них залегли на дно, периодически напоминая о себе в разных частях света на протяжении истории. В-третьих, не все демоны были настолько злобными, чтобы действительно желать смерти человечества; жажда наживы в демоническом обществе цвела и пахла, и сложись ситуация иначе, будь тогда на троне демонической империи другой правитель, между двумя народами могли бы завязаться крепкие торговые отношения.       "...Сказал Спарда: живите в мире и спокойствии. Не для того люди освободились от власти демонов, чтобы проливать кровь друг друга"       Впрочем, воинственных дураков хватало не только у демонов. Спустя короткое время, за отсутствием внешнего врага люди начали азартно рубиться между собой. Два королевства, названия которых отец напрочь забыл за давностью лет, поссорились из-за прав на добычу золота в пограничном месторождении. История была стара как мир: каждый хотел добывать больше, чем сосед, и, недолго думая, король одного из них арестовал рудник, а рудокопов соседнего государства просто выгнал.       Реакция на эти действия последовала незамедлительно. Армия второго государства захватила рудник и проследовала дальше, вглубь первого королевства. Вскоре их оттуда вышвырнули собственные войска, не остановившись на этом и пойдя вперёд, и ситуация сменилась на прямо противоположную. Так повторялось ещё несколько раз, пока бои не дошли до места, где жил отец. Взбешённый демон просто стёр с лица земли вначале первую армию, а затем и вторую, заодно закопав злосчастный рудник. Это отрезвило всех. Особенно были благодарны новоиспечённые короли сражавшихся держав, на волне возмущений устроившие переворот. Продержались на престоле они недолго, каждый по своим причинам, после чего оба королевства, истощённые войной, пали под ударами других соседей.       Порой Вергилий поражался, зачем отец вообще взялся спасать существ, настолько стремящихся к уничтожению своих собратьев.       "...После бессчётного количества доблестных подвигов воин понял, что настала пора повесить меч на стену. Тогда он собрал всех своих друзей и устроил великий пир, продолжавшийся три дня и три ночи. Было на том пиру множество яств, и сбивались с ног слуги, не успевая подавать новые блюда с едой. Даже герои, сопровождавшие Избавителя в его странствиях, смогли справиться лишь с малой частью того, что он сохранял в ожидании этого дня. И вновь Спарда доказал свою доброту, велев вынести пищу на улицы города, в котором жил. Дивились жители, не в силах понять причины, пока не рассказали им другие герои, что сам Спарда уходит на покой. И тогда весь город начал провожать великого воина, вспоминая о его подвигах, важнейшим из которых была победа над демонами. Целую неделю продолжались торжества, после которых..."       Вергилий закрыл книгу.       Всё было иначе.       В какой-то момент отец действительно решил, что с него хватит, но совсем не потому, что ослабел. Демоны такого уровня практически не стареют. Ему просто надоело бегать по миру, отыскивая мелкую шушеру. Он предпочитал доводить каждое дело до конца, и посчитав, что дальше люди могут справиться сами, занялся своими делами.       Сопровождавшие герои? Просто наёмники, которых он подбирал, чтобы скоротать поход.       Пир и шумные проводы? Это уже придумали потом, когда сказке о Спарде понадобился яркий запоминающийся конец.       Не говоря уже о том, что меч на стену он так до конца и не повесил. Даже во время Вергилия его отец частенько исчезал на долгие месяцы, хотя, казалось бы, после стольких лет жизни можно утолить даже самую сильную любовь к странствиям. Вергилий мог лишь предполагать, что психология долгоживущих сильно отличается от людской.       Он выдохнул. Чтение оживило воспоминания, погребённые под грузом времени. Он рассчитывал, что книга поможет понять смысл преследовавшего его сна, но вместо этого дали о себе знать застарелые раны.       Вергилий до сих пор не мог простить отцу того, что случилось с матерью, когда он в очередной раз исчез по загадочным делам. Боль от его, как он считал, предательства не утихла со временем, только отошла на второй план. Возможно, разговор по душам смог бы расставить всё по местам, однако с того самого дня Спарда больше не появлялся. Вергилий лишь надеялся, что он умер или в плену, и о других альтернативах старался не думать.       Если бы только он снова смог его увидеть... Он не знал, что скажет. "Прости, я собираюсь выпустить демонов на волю"? После такого лучше ожидать расправы, а не любящих объятий. Попросить показать пару приёмов? Не после того, что он пережил. Спросить о том, где он был всё это время? Ответа на этот вопрос Вергилий боялся больше всего. Вдруг он скажет, что они ему безразличны?       Он потёр глаза. Сочетание тяжёлой тренировки и чтения клонило в сон не хуже снотворного. Щелчком пальцев он погасил простенький магический огонёк и закинул руки за голову. В итоге, он добился того, чего хотел: на фоне объяснений мага об устройстве печати, в голове забрезжило смутное понимание, о чём может говориться во сне. Завтра нужно просмотреть хроники тех времён и дополнительно потерзать Аркама вопросами, но уже было понятно, что сон не зря появился вскоре после того, как он встал на путь возвращения наследия.       В темноте будто бы раздавались едва слышные шепотки, но за время пребывания в башне сын Спарды уже успел к ним привыкнуть. Не то что они ему угрожали – в приличном радиусе от него демонов не было, так как они в итоге смирились, поняв, что лучше держаться от его апартаментов подальше, – но, когда он их слышал, ему часто казалось, что они хотят что-то ему передать. Но как бы он не старался, ему так и не удалось добиться от них чего-то более внятного, чем шёпот на грани слышимости, поэтому он бросил попытки наладить контакт. Со временем он и вовсе привык к этому шуму, находя в нём что-то успокаивающее.       Зевнув напоследок, сын Спарды расслабился и позволил сознанию раствориться в уютной тишине демонической башни.