Out of the Woods

Шерлок проходит мимо Джона и принимается неуклюже снимать одежду, стоя к нему спиной; собственные пальцы кажутся ему медлительными и непослушными из-за выпитого, но в то же время он прекрасно осознаёт, что состояние его тела даже и близко нельзя назвать расслабленным, и он не хочет, чтобы Джон это видел. Раздевшись, он остаётся в одном нижнем белье, складывает свои вещи и оставляет их на подоконнике, а затем быстро забирается в кровать. Двуспальную, не слишком широкую и прижатую к стене. — Двигайся, — бросает Джон через плечо, и Шерлок перебирается поближе к стене. Он тайком наблюдает за тем, как Джон стягивает джинсы, и задаётся вопросом, не находится ли тот в аналогичном состоянии, раз ему приходится прикрываться. Всё его тело пылает от необходимости снова прикоснуться к Джону, запустить ему в волосы все десять пальцев, наброситься на его рот, лечь сверху и почувствовать его напротив себя. Или пусть Джон ляжет сверху, — да, так даже лучше. Он поджимает губы и плотно стискивает зубы, когда Джон гасит свет и устраивается рядом с ним, лежащим на спине. Какое-то время они сохраняют молчание, и Шерлоку даже не нужно спрашивать, чтобы знать наверняка, что Джон столь же хорошо, как и он сам, осознаёт, насколько они близко друг к другу и как мало на них одежды. — Это нелепо, — снова произносит Джон шёпотом. Его плечо едва касается плеча Шерлока под одеялом, но даже от столь мизерного контакта его словно прошибает током. — Да, — соглашается Шерлок, обращаясь к темноте над головой. — Это точно. Проходит ещё несколько минут. Член Шерлока, большой и напряжённый, натягивает ткань его боксеров в этой наэлектризованной тишине, пронизанной воспоминаниями о поцелуе и мыслями об их теперешней близости. Его пальцы впиваются в простыни. Он ёрзает, испытывая неудобства из-за собственного возбуждения, и пытается придумать, что такого можно сказать Джону, чтобы убедить его, что он не настолько холоден и беспристрастен, чтобы дать понять, что… это может произойти… Джон рядом с ним ёрзает тоже. — Как думаешь, они на самом деле… сидят там и прислушиваются, пытаясь понять, не начали ли мы..? — он замолкает снова. — Да, — коротко отвечает Шерлок. — Несомненно. — Час настал? Он колеблется какое-то время, а затем делает глубокий вдох. — Джон… Сомнения Джона ощущаются на физическом уровне, но потом вдруг что-то щёлкает, и они распадаются на осколки. — Ну и ладно, к чёрту их всех, — выпаливает он, и голос его звучит низко и грубо. Он действует быстрее, чем Шерлок успевает предугадать, прижимаясь к его лицу в темноте, и они набрасываются друг на друга, обезумев от желания, лихорадочно и безостановочно целуясь. Шерлок сдерживает стон облегчения и желания одновременно. Тянет на себя Джона, жадно впиваясь в его губы, и чувствует себя так хорошо, что хочется плакать. Они оба чересчур пьяны, чтобы размышлять над этим, и Джон ложится на него сверху, припечатывая всем своим телом. Их напряжённые члены прижимаются друг к другу, разделённые лишь двумя слоями тонкой хлопковой ткани, и Шерлок смутно осознаёт, крепко обнимая Джона, что источником непристойных и хриплых звуков является он сам. Их тела отлично подходят друг другу, как кусочки пазла, и, переплетаясь, они толкаются навстречу, создавая идеальное трение, и это прекрасно почти что до боли. Задыхаясь, они всё равно продолжают ненасытно целоваться. Шерлок перекатывается, оказываясь над Джоном, и старый матрас скрипит под их весом, но это не имеет никакого значения. Руки Джона оказываются на его заднице, сжимают её, подталкивая, а сам он одновременно подаётся вперёд, придерживаясь одного ритма. Затем Джон разрывает поцелуй, тяжело дыша. — Просто… Просто сними это, — выдавливает он, дыханием опаляет ухо Шерлока, прежде чем губы его обхватывают мочку, а пальцы попутно проникают под резинку боксеров, и Шерлок, задыхаясь, соглашается. Они неуклюже избавляются от нижнего белья, а затем Джон тянется и обхватывает член Шерлока. Шерлок судорожно стонет, и Джон тут же шикает на него. — Тише, — напоминает он, сбивчиво шепча прямо в губы, продолжая поглаживать его рукой, и Шерлок понимает, что ничего не сможет с собой поделать, реагируя на каждое прикосновение. До этого он был уверен, что его возбуждение достигло своего предела, но от каждого касания пальцев Джона его член становится ещё больше и твёрже. Он отворачивается и утыкается лицом в горячую шею Джона, прихватывая зубами небольшой участок кожи, принимаясь посасывать, одновременно дотягиваясь рукой до члена Джона, наконец-то касаясь его, и тот вздрагивает, тычась в его ладонь, словно приветствуя, и Шерлок начинает его ласкать. Ему нравится ощущение скольжения нежной кожи и влага, выступающая на самом кончике. Он обхватывает всего Джона, иногда переключаясь и на яички, поглаживая и сжимая, и Джон издаёт громкий стон удовольствия, рвущийся из груди. — Тише, — урчит Шерлок в свою очередь, вновь прижимаясь губами к губам Джона. Поцелуй получается ещё более мокрым и жадным, чем раньше. Джон выпускает член Шерлока, перекатывается и вновь укладывается на него сверху, и начинает толкаться; его бёдра равномерно покачиваются, придерживаясь ритма, заставляющего Шерлока задыхаться и тихонько постанывать; он не в силах сдерживать эти звуки, пока его тело выгибается навстречу каждому толчку, а член от трения становится твёрже, чем стержень. Издаваемые им стоны становятся выше и отчаяннее, и он обхватывает Джона ногами, прижимаясь к нему ещё плотнее, нуждаясь в более тесном контакте, чем Джон способен ему дать. Рот Джона прижимается к его шее, зубы вонзаются в нежную кожу, а затем он резко садится, обхватывая оба их члена обеими руками, плотно прижимая их друг к другу, — так, что даже их яички соприкасаются. Джон резко выдыхает и, несмотря на собственные опасения, издаёт громкий звук, после чего полосы горячей белёсой жидкости исчерчивают грудь и живот Шерлока, а пальцы Джона ещё какое-то время продолжает ласкать их обоих. Когда последние волны оргазма отступают, Джон расслабленно валится вперёд, жарко выдыхая Шерлоку в шею и ухо. Шерлок дрожит, всё его тело напряжено из-за острой потребности в разрядке. — Джон, — шепчет он, задыхаясь, и Джон берёт себя в руки и издаёт ободряющий звук. — Я… — Да, всё в порядке, давай, — мурлычет Джон, его грудь всё ещё тяжело вздымается. Он немного отодвигается, по-прежнему переплетаясь с Шерлоком ногами, и вновь тянется к его члену. Желание пронизывает каждую клеточку тела Шерлока, и он бесстыдно толкается в кулак Джона, почти хныкая. Джон грубо целует его, посасывая губы и язык, пальцами плотно сжимая и уверенно поглаживая его член, и это потрясающе… этого мало… это слишком… Тело Шерлока выгибается над простынями, когда оргазм обрушивается на него. С губ его срывается один звучный стон, а затем Джон зажимает ему рот рукой, но и это никак не помогает, — он продолжает стонать ему в ладонь, и его дыхание обжигающе горячее и тяжёлое, пока тело его содрогается от волн удовольствия, накативших и окутавших всё его существо, вырывающихся теперь пульсирующими горячими брызгами. Его бёдра трепещут, вжимаясь в кулак Джона, и он продолжает толкаться даже когда тот наполняется спермой, — и так до тех пор, пока спазмы не прекращаются, оставляя его задыхающимся и обессиленным, с лёгкими отголосками удовольствия в каждом участке тела. Он остаётся лежать на том же месте, продолжая подрагивать, а Джон ложится сверху, и их члены, соприкасаясь, вместе обмякают, всё ещё чувствительные и подёргивающиеся; их ноги всё так же переплетены. Дыхание Джона касается его волос, а сам Шерлок по-прежнему обнимает его за спину, поглаживает кожу и сжимает её, особое внимание уделяя ягодицам. Он не может перестать прикасаться к нему, а спустя какое-то время Джон приподнимается и снова целует Шерлока, — на этот раз более нежно, — и их языки ласкают друг друга так, будто они делали это тысячу раз и раньше. В конце концов они останавливаются, молча меняют положение на более удобное, Джон укрывает их обоих одеялом, кладёт голову ему на плечо, и, окутанный туманной дымкой удовольствия и выпитого алкоголя, Шерлок проваливается в сон.

***

Он просыпается от яркого солнечного света, струящегося в окна и бьющего прямо в глаза. Они даже не сдвинулись: Джон по-прежнему лежит сверху, пуская слюни на оголённое плечо Шерлока. Джон просыпается мгновением позже, в равной степени поражённый. — Что… Господи, — произносит он сбивчиво, его голос хриплый ото сна. Он осторожно отстраняется (за ночь их кожа успела слипнуться в некоторых местах) и ложится рядом. — Блять, — добавляет он, глядя в потолок. Затем переводит взгляд на Шерлока, словно пытаясь найти подтверждение тому, что ему ничего не приглючилось, и независимо от того, что именно он видит на его лице, — это, видимо, оказывается вполне убедительным доказательством. Он поднимает руку и сонно протирает глаза. — Господи, — повторяет он ещё более эмоционально, а затем поднимается и садится спиной к Шерлоку. — И тебе доброе утро, — отзывается Шерлок слегка раздражённо, уязвлённый такой реакцией на ситуацию. Не без оснований он искренне надеялся на то, что, проснувшись вместе, они хоть и будут слегка смущены тем, как быстро всё произошло прошлой ночью, но в целом останутся довольны и, может быть, даже решат повторить. Что ж… Видимо, не судьба. Джон оглядывается через плечо. — Извини, — нервно отвечает он. — Я просто… — и тут же замолкает. Шерлок терпеливо ждёт, но Джон так и не заканчивает предложение. Невыносимо хочется прикоснуться к нему, но он воздерживается. — Просто что? — напоминает ему Шерлок в конце концов, разбивая на осколки воцарившуюся тишину. Им обоим слышно, как все остальные, проснувшись, бродят по кухне и главному залу. Несмотря на то, насколько же он доволен случившимся, у него никак не получается сдержать гримасу отвращения при мысли об их реакции. Возможно, именно это так влияет на Джона. Комнату наполняет запах жареного бекона и свежезаваренного кофе, и живот Джона громко урчит. Джон ещё какое-то время молчит, а затем качает головой. — Давай не будем. Не здесь, — он встаёт и собирает свои вещи, разбросанные по полу, прячет их в рюкзак и достаёт чистые. Шерлок молча перекатывается на край кровати и встаёт тоже. Джон передаёт ему его сумку, бросая её на кровать. — Спасибо, — сухо отвечает Шерлок. Джон смотрит на него, явно обдумывая и собираясь что-то сказать, но в конечном итоге всё же решает этого не делать. Они одеваются молча. Джон дожидается, пока Шерлок будет полностью готов, а затем, распрямив плечи, дёргает дверную ручку. На удивление, дверь оказывается не заперта. Он открывает её и, не оглядываясь на Шерлока, выходит в главный зал, явно направляясь в ванную комнату и прихватив с собой зубную щётку. Шерлок не спешит выходить вслед за ним; очевидно, Джон стремится соблюдать некоторую дистанцию. Возможно, ему просто нужно время, чтобы как следует всё обдумать. Или, может быть, он просто очень неловко себя чувствует из-за того, что вся команда Лестрейда знает о случившемся, и не хочет пытаться объяснить то, что пока ещё даже не может выразить словами. Джон никогда не был хорош в этом, напоминает себе Шерлок, но тут же думает о том, что и сам он не намного лучше. Прекрасная пара, скептически думает он, потирая отросшую за ночь щетину. Ему не терпится побриться, но в ванной сейчас Джон. Они должны были обо всём поговорить ещё до того, как покинули бы комнату, но Джон не оставил на это никаких шансов. Что ж, больше ничего не остаётся. Шерлок вздыхает и, собравшись с духом, выходит в главный зал. Паркинс накрывает на стол, а остальные толпятся на кухне, занимаясь приготовлением завтрака. Сержант замечает его присутствие практически сразу и тут же усмехается. — Только поглядите, кто проснулся, — произносит он достаточно громко, чтобы привлечь внимание остальных. Лестрейд отрывает взгляд от плиты, на которой варится что-то, что ему приходится активно помешивать. — Хэй, — весело откликается он. — Полагаю, вас можно поздравить! Шерлок сжимает переносицу. — Кофе готов? — спрашивает он, игнорируя Лестрейда. Тот ухмыляется, но кивает головой в сторону кофеварки. — Угощайся, дружище. Дверь в ванную комнату открывается, и оттуда выходит Джон. Избегая встречаться с кем-либо взглядом, он обходит Шерлока стороной, намереваясь вернуться в спальню. — Что, никаких утренних поцелуев? — невинно спрашивает Паркинс, кивая на Шерлока. — Пошёл ты, Паркинс, — парирует Джон, исчезая в комнате. — Я же говорил тебе, что нам лучше оставить дверь закрытой, — обращается он к Дэрилу, и тот хохочет. Шерлок подходит к кофеварке и наливает себе кофе. Добавляя сахар в чашку, он чувствует на себе взгляд Донован. В конце концов не выдерживая, он бубнит под нос: — Что? Она молчит достаточно долго, чтобы заставить его посмотреть ей в глаза. — Ничего, — небрежно бросает она. — Правда, у тебя что-то на шее… Пальцы Шерлока инстинктивно тянутся к указанному месту, и Донован тут же насмешливо фыркает. — Прекрати, — сердито отзывается он. — Ладно. Но мы всё слышали. И тебя самого в том числе. Думаю, «спасибо» бы не помешало. Ты хотел этого с того самого дня, как заявился в Лористон-Гарденс с ним на пару, — она ещё какое-то время пристально смотрит на него, а затем уходит, захватив тарелку с нарезанной колбасой, чтобы поставить её на стол. Шерлок дожидается, когда Джон выйдет из их комнаты, а затем проскальзывает туда за своей зубной щёткой и закрывается в ванной, чтобы почистить зубы и рассмотреть метку на шее. Их оказывается даже несколько, и он отчётливо помнит сам процесс их постановки, несмотря на оставшуюся после выпитого тупую боль в голове. Он совершенно ни о чём не жалеет и безумно надеется, что Джон тоже не делает этого. Сплюнув и прополоскав рот, он промывает зубную щётку и возвращается в главный зал. К тому моменту, как он, убрав все свои принадлежности, решает присоединиться, все уже сидят за столом, оставив единственный свободный стул прямо рядом с Джоном, к его огромному удовольствию. Джон старательно игнорирует его появление, делая большой глоток кофе. Все остальные тактично сохраняют молчание, но Шерлок прекрасно знает, что думают они только об одном. Всё то время, что они едят, беседа ведётся очень осторожно и на отвлечённые темы. Шерлок даже не чувствует вкус того, что он ест. Единственное, на чём сосредоточено всё его внимание, — безмолвно сидящий рядом с ним Джон. Неужели он действительно обо всём жалеет или же ему всё-таки просто нужно время? После завтрака Шерлок покорно берёт на себя мытьё посуды, а затем дожидается, пока все остальные разбредутся по комнатам и начнут упаковывать вещи, и тогда ему удаётся загнать Джона в угол, когда тот направляется за своей сумкой. Джон поднимает взгляд, застёгивая её и торопливо поясняет: — Я уже закончил. Не буду тебе мешать… — Нет. Подожди, — Шерлок закрывает за собой дверь, не в силах больше откладывать этот разговор. Его сердце колотится, как сумасшедшее. Джон выглядит испуганным и сбитым с толку. — Что ты… — Прошлой ночью, — прерывает его Шерлок. — В этой комнате. На этой кровати. Мне нужно знать, жалеешь ли ты о случившемся, — голос его звучит грубо и отрывисто, но иначе просто не получается. Джон открывает рот, но так ничего и не произносит. — Я не хочу обсуждать это здесь, — говорит он затем, но Шерлок отбрасывает это. — Мне нужно знать, — повторяет он и нервно сглатывает, но в горле всё равно слишком сухо. — Джон. Пожалуйста. Джон смотрит на него, широко распахнув глаза, и его рот всё ещё слегка приоткрыт. Затем выражение его лица смягчается. — Нет, — отвечает он. — Я не жалею. Я просто… Не знаю, эм, о чём мы думали. И… да, наверное, нам нужно подождать, пока мы всё как следует обсудим. Обработаем. Не знаю. Шерлок плотно сжимает челюсти. — Это нуждается в обработке? — переспрашивает он. — Звучит не слишком многообещающе. Джон вздыхает. — Да, нам действительно нужно поговорить, — заключает он. — Но если вкратце: я не жалею. Совсем. Это было… хорошо. Очень хорошо. Шерлока накрывает волной облегчения, но вопреки этому он хмурится. — Тогда почему ты всё утро меня избегаешь? Джон качает головой, и на размышления у него уходит довольно много времени. Наконец он проговаривает: — Возможно, тебе не нужно это обрабатывать. А мне — да. Просто… поговорим об этом, когда вернёмся домой. Ладно? Шерлока вновь окутывает беспокойство. Что он может на это ответить? — Ладно, — выдавливает он, пытаясь скрыть собственное разочарование, но терпит неудачу. Он подхватывает сумку и выходит из комнаты. Достигнув порога, вдруг слышит собственное имя, но не оборачивается, пока не переступает через него. — Что? Джон подходит к нему вплотную, обеими руками обхватывает его лицо и напористо целует, — прямо так, стоя в дверном проёме, — и продолжается это довольно долго. Отстранившись, он на мгновение встречается с ним взглядом и улыбается. И поцелуй, и улыбка согревают Шерлока до глубины души, и он всеми силами старается не дать своему сердцу воспарить. По-прежнему требуется соблюдать осторожность, но, тем не менее, он чувствует себя гораздо лучше. Нацепив маску полнейшего безразличия, он решает отнести свою сумку к машине. Лестрейд как раз поджидает его там, но Шерлок его игнорирует. Сам же Лестрейд наотрез отказывается быть проигнорированным. — Я всё видел, — тихонько бормочет он. — Понятия не имею, о чём ты говоришь, — Шерлок пытается обойти его стороной, но Лестрейд хватает его за руку, вынуждая остановиться. — Не-а, ты знаешь, дружище. Я всё видел, — Лестрейд широко улыбается. — Я рад за тебя, если хочешь знать. Видит бог, у него ушло достаточно много времени, чтобы решиться на это. Да, возможно, утро вышло несколько напряжённым, но... просто дай ему время. Вы со всем разберётесь. — Спасибо, Папочка, — фыркает Шерлок, закатывая глаза, но у него всё равно не получается сдержать счастливую улыбку, заставляющую уголки его рта приподняться. Лестрейд выпускает его, не переставая ухмыляться. — О, брось! Ты на седьмом небе от счастья! Во всяком случае, именно так ты и звучал прошлой ночью. — Заткнись, — Шерлок хмурится, усаживаясь на заднее сидение и захлопывая дверцу, отгораживаясь от дурацких смешков. Другая дверца открывается, и Шерлок всё же решается взглянуть на Джона, когда тот садится рядом. Их глаза на мгновение встречаются, и Джон снова улыбается. Вновь отвернувшись к окну, Шерлок улыбается тоже, не в силах этому противостоять. Джон сказал, что всё хорошо. Что он ни о чём не жалеет. И снова поцеловал его. Шерлоку ужасно хочется в это верить, поэтому он позволяет себе выдохнуть и решает попытаться расслабиться. Лестрейд садится на переднее пассажирское сиденье уже когда Донован начинает нетерпеливо барабанить пальцами по рулю, и они срываются с места даже раньше, чем он успевает пристегнуть ремень безопасности. — Что касается времени, — раздражённо говорит она. — У некоторых из нас есть реальная жизнь, требующая скорейшего возвращения домой, ты в курсе? — О, как это мило с твоей стороны, — парирует Лестрейд, явно подначивая её. — Значит, у вас с Аланом всё хорошо? — Ну, мы, конечно, не всегда ладим, но он мне нравится, — на удивление спокойно отвечает она, глядя на Шерлока в зеркало заднего вида. Он игнорирует её и устраивается поудобнее, готовясь к трёхчасовой поездке обратно в Лондон и пытаясь сделать вид, что он вовсе не думает о каждой мельчайшей детали прошлой ночи и уж точно не стремится с максимальным усердием зафиксировать их в своей памяти.