Живи или умри

- Прекрати, - тихо хихикнула девушка, пытаясь противиться ласкам своего мужчины. Но «пытаясь» тут ключевое слово – на деле же брюнетка всячески подставлялась под них, изгибалась и извивалась, чем еще больше распаляла мужчину. - Нет, - касаясь ладонью промежности девушки, мужчина оттесняет ее к стене – пути назад нет, впереди ее хрупкое тело припечатано его телом: таким сильным и красивым. Брюнетка невольно простонала уже от одной близости этого человека рядом, а когда его пальцы начали свою игру там, в ее самом чувствительном месте, она вцепилась мыльными ладошками, в его не менее намыленные плечи. Скользнув ладонями по его таким сексуальным мышцам рук, которыми она всегда восхищалась, девушка заглянула в его, покрытые пеленой желания, голубые глаза. Облизнувшись, она потянулась к нему, желая вновь опробовать его губы. Жаркий поцелуй заставляет забыть о том, что значит дышать. Тело девушки дрожит от желания – она буквально растворяется в нем. Оторвавшись от ее припухших губ, мужчина стискивает ее бедра ладонями, немного приподнимает стройное тело и резко вторгается в девушку на всю свою длину, стоит ей только овить его ягодицы своими ножками. Она громко стонет из-за его резких и сильных толчков и мужчине приходится сильнее включить воду, чтобы текущие из душа струи хоть как-то заглушали то, чем они тут занимаются. Не стоит привлекать к себе внимание группы. Теплая вода льется на них сверху, смывая пену вместе с усталостью и грязью от еще одного прожитого дня. Сегодня была наконец-то закончена установка ворот, но, несмотря на ноющие от нагрузок последних дней мышцы, мужчина всеми фибрами души жаждал удовлетворить и себя и свою женщину. Вколачиваясь в ее такое податливое и желанное тело, он приближался к разрядке… и тут, неожиданно, теплая вода сменилась ледяной, настолько, что даже в минуты удовольствия стерпеть ее было нереально. - Ебать! – взвизгнула Даяна. Девушка ругалась редко, но, набравшись нехороших слов от своего мужа, применяла их очень метко. – Мать вашу!!! Супруги выскочили из-под этого, обрушавшегося негаданно на них, ледяного сюрприза. Дэрил рычал что-то сквозь зубы, потирая ушибленный об пол локоть. Теплой воды было достаточно, и она не могла так быстро закончится. Одевшись, супруги вышли из душевого помещения. Дэрил прищурился в сторону довольного чем-то брата, который еще и подмигнул чете Диксон. - Ну вот, шоколадная мастерица меча, душевые свободны, - улыбнулся Мэрл и повернулся лицом к Мишон, стоявшей в темном углу с полотенцем в руках. – А то фиг дождешься, сначала китаец и его любительница лепреконов, теперь эти мямли. Я ж говорил тебе, что разберусь. Вот! – гордо распрямился во весь рост реднек, будто демонстрируя, кто тут самец номер один. Появившиеся Андреа и Саша уволокли молчаливую самурайку в душевые и хлопнули дверью перед носом сомнительного героя, который лишь сплюнул. - Че за бабы пошли, блин? Я ж ради них, а они даже… Вот же… - стукнул расстроенный мужчина по запертой двери. Дэрил выдал смешок – его брат изо дня в день терпел сокрушительные поражения по завоеванию слабого пола. Точнее никак ему не удавалось поймать Мишон в свои развратные сети. Мэрл мог болтать, что угодно, но уже не для кого не было секретом то, что повышенный интерес у, казалось бы, закоренелого расиста, вызывает именно шоколадная леди. Мишон же отмалчивалась по этому поводу, но продолжала выступать в качестве напарницы реднека. Все равно, так или иначе, но Мэрл всегда оказывался где-то неподалеку от молниеносной истребительницы ходячих мертвецов. Болтливый до невозможности мужчина и очень молчаливая женщина довольно странно смотрелись вместе, но были очень эффективной командой против любых опасностей. - Че ты тут мне лыбишься? – хорошее настроение старшего Диксона быстро улетучилось, стоило женщинам скрыться за дверью. - Ты бы не налегал так, - лишь пожал плечами Дэрил. – Это тебе не девицы легкого поведения… - На че намекаешь, Дэрилина? – принял оскорбленный вид Мэрл. – Я и эта?.. Совсем тю-тю? Ты со своей Даяной ваще все мозги растерял! Думай, прежде чем рот раскрывать! Младший Диксон закатил глаза и ушел вслед за своей женой, оставляя Мэрла подпирать собой стенку. - Нашелся, блин, советчик, - пробухтел мужчина. – Сам ни хера в бабах не смыслит, еще и мне чет пытается впарить.

***

За несколько недель тюрьма заметно преобразилась. Женщины занимались созданием уюта и домашней атмосферы, поэтому административное здание, которое теперь занимала группа, внутри все больше напоминало какой-нибудь пансионат. На окнах появились кружевные занавески и яркие шторы, добавились цветные скатерти на столах в столовой. Никому ненужные теперь вазочки создавали благоприятную атмосферу дома. По желанию неуемной Андреа, которая была главным инициатором преображения спартанской обстановки здания, был даже вынесен подчистую выставочный зал в ближайшем городе. Теперь брошенные произведения искусства обрели вторую жизнь в тюрьме. Картин было так много, что чуть ли не каждое свободное место на стенах было ими увешано. На полу стояли непонятные статуэтки, а различными фигурками было украшено каждое незанятое место на полках и подоконниках. Бухтел по этому поводу лишь Мэрл, говоря, что блонди страдает неведомой хренью, вызванной осознанием того, что объект ее домогательств предпочел уйти в одиночное плаванье по исполнению сделки с Евой, тем самым избежав незавидной участи мужика носящего хомут. В своей шизофрении, баба с яйцами лишь зазря отвлекает мужиков, чьи руки бы неплохо пригодились в работах по восстановлению ворот и расчистке поля. Но руками братьев Диксонов и Нила ворота вновь заняли свое законное место, и в планах было создать еще одни, дополнительные. И пока Мишон, Даяна и Саша прикрывали спины трудящихся – уничтожая мертвецов, Андреа руководила погрузкой таких важных вещей как декоративные подушки да хрустальные люстры – которые не нужны, но придадут обители выживших некую эстетичность. Но больше всего для Мэрла было удивительно, что Рик все это безобразие одобрил… Хотя, что взять с не менее шизонутого шерифа? - Кэйт, ну хватит! – как-то обреченно простонал сдавшийся в руки дочери Дэрил, которого девочка непременно хотела расчесать, что естественно вылилось в нечто большее и с попытками сделать родителю хвостики. Накрывающая на стол Кэрол невольно улыбнулась – суровый охотник выглядел беспомощным в руках своей дочери. - Не дергайся! – строго приказала дочь отцу, подкрепив свои слова сердитым взглядом. Вздохнув, Дэрил с отчаяньем посмотрел на помогающую Кэрол Даяну, но та лишь пожала плечами – мол, сделать ничего не могу, разбирайся сам. Проходящий мимо Карл с недоумением покосился на охотника и Кэйт, а потом, потрогав свои волосы, постарался побыстрее покинуть столовую, но был призван Хершелем, который до появления сына Рика читал найденную в тюрьме книгу Джека Лондона «Белый Клык». Пожилой мужчина вознамерился провести воспитательную беседу с подростком, который усиленно игнорировал отца. Карл обреченно потащился к Хершелу. Младший Граймс считал, что любые разговоры это пустая трата времени. Разговоры не помогают выживать – лишь действия и только они. И эта вера росла в нем с каждым днем. И даже недавние события, которые чуть не стоили ему жизни из-за его, казалось бы, продуманных действий, ничуть не влияли на его убеждения. Было страшно – не более того. Это прошлое и он это пережил. А отец считал, что проведенное в плену время могло неблагоприятно отразиться на сыне, на его психике. Может быть так оно и было, если бы мальчик остался бы прежним Карлом. Но сейчас все его естество твердило о том, что он стоит выше окружающих его людей. Они боятся. Их жизнь наполнена лишь страхом, и он будто бы чует его. И помнит, что раньше был таким же. Каждый новый день приносил с собой ужас того, что его можно не пережить или потерять кого-то родного. Но сейчас мальчик не боялся. Ничего. Это чувство атрофировалось. Его нет. И он свободен. Свободен от тех оков, что властны над другими. Они забиваются в раковину сделанную из разговоров, но зачем произносить слова? От них не гибнут ходячие, скапливающиеся у ограды. Словами жизнь не спасти и не подчинить ее себе. - Твой отец переживает за тебя, - доносились слова Хершела до слуха мальчика. – Вы должны поговорить. - Он всегда только и делает, что переживает, - тихо фыркнул Карл. – Будет продолжать в том же духе, сердце не выдержит, - так же тихо произнес младший Граймс. - Карл! – в отличие от Хершела, Даяна услышала слова подростка. Глаза мальчика устремились на девушку. Ледяной взгляд, которым он ее одарил не вызвал ничего, кроме волны мурашек по спине. Он и раньше так на нее смотрел, до введенной Анной сыворотки, но тогда взгляд был более живым, в нем эмоций было больше, и он не был таким устрашающим. А сейчас, она – взрослый человек, вздрагивает лишь от одной холодной голубизны этих уже отнюдь не детских глаз. Та чернота, что после вакцины образовалась на радужке, ушла, вернув привычную голубизну глазам мальчика, но эта чернота лишь скрылась, спряталась… То, что ввела Анна уже не извлечь. И это навсегда изменило Карла. Невольно Даяна ловила себя на мысли, что тогда Рик принял решение не спасти жизнь сыну, а продать его душу. Анна ведь говорила, что, возможно, человечность – та цена, которую придется отдать мальчику за свою жизнь. Но не согласись тогда Рик на это, сейчас у него бы не было сына. И что тогда стало бы с ним? Ухватился бы он за малышку Джудит, продолжал бы бороться или же сдался бы? Его сын жив, а это важно для родителя. И будь Даяна на его месте она, наверное, сделала бы то же самое для Кэйт. По крайней мере, Карл не стал каким-то монстром, чем-то ужасным, как еще предупреждала Анна. Хотя она тогда много чего ложного наговорила. Где ложь, а где правда? Как знать… - Готово! – гордо и на все помещение воскликнула довольная проделанной работой Кэйт. Даяна повернулась в сторону своей семьи. Светящаяся рождественской елкой дочь и муж, такой забавный, с видом прокисшего молока и нависающими над его головой с маленькими хвостиками невидимыми мрачными тучами. Дэрилу положена медаль за отвагу, он не просто вытерпел экзекуцию дочери, но и старался не подавать виду, что его главное желание на данный момент смыться куда подальше, предпочтительно на охоту недельки этак… на всю оставшуюся жизнь! Кэйт еще торжественно пообещала, что одними хвостиками дело не обойдется и в следующий раз она выдумает еще что-нибудь. И что поделать? Охотник лишь вымученно кивнул, вызывая дикий восторг у ребенка. - Дорогая, у твоего отца когда-нибудь лопнет терпение, - сдерживая рвущийся наружу хохот, проговорила Даяна. Кэйт невинно захлопала глазками – ничего такого, чтобы ей не позволяли, она не делает. И чмокнув своего папу в щеку ушла по своим важным девичьим делам к Бет, которая была под присмотром Саши. Дэрил поняв, что все – отмучился, избавился от этих таких нелепых хвостиков, что совершенно не сочетались с его брутальным видом. Растрепав все еще немного влажные волосы на голове, он покосился в сторону ждущих своего часа кастрюль с едой. Учитывая, что дамочки, накрывающие на стол, делали это слишком медленно из-за всяких отвлечений на его такую скромную персону, похавать в ближайшие минуты ему не удастся. Завалившись на диван, на котором он сидел, мужчина стал украдкой следить за движениями своей жены, одновременно прикидывая – в кого у него дочь такая изобретательная до мучений своего родителя? Конечно, он был не против различных начинаний дочери, которые касались него, но со стороны он точно выглядит нелепо в это время. «Ну и пусть, - подумал Дэрил. – Она – моя дочь!» - Народ, там это, - в помещение вбежал Гленн, - люди! – сообщил новость кореец. Кэрол уронила тарелку, и та со звоном шмякнулась об пол. Они не думали, старались не думать, что скоро все начнется, что от сделки им не уйти. И вот этот день настал – пришли люди. Дэрил соскочив с дивана, закинул арбалет за спину – пришло время встречать гостей. Спорить с девушкой, которая хотела увидеть брата и вмазать ему за то, что тот ушел ничего ей не сказав, он не решился, хотя предпочел бы, чтобы она пока не высовывалась. Пусть эти люди и не надолго тут, но с ними все равно нужно быть настороже. Хершел заметно помрачнел от новости принесенной Гленном. Но, как ни крути, от сделки с Евой им не отвертеться и теперь это уже факт. Грин, поджав губы, опустил голову, а Кэрол, дрожащими руками, начала собирать осколки разбившейся тарелки.

***

Даяна сжала кулаки, когда от прибывших в тюрьму людей узнала, что ее брат лишь объяснил им, как добраться до тюрьмы и к кому обратиться там, сам же Эйдан даже не собирался ехать с ними. - Значит, вернется в следующий раз, - приобняла за плечи расстроенную девушку Андреа, которая тоже ждала Райса. - Да, наверное, - шмыгнула носом Даяна, стараясь в это верить. А в голове так и крутился вопрос – почему? Людей прибыло немного, десять человек из которых трое детей. Один из детей – мальчик, был не старше дочери Рика. И пустивший выживших Рик, был мрачнее тучи, было видно, как его съедает советь, в каком он отчаянье, когда мать малыша сыпала на него благодарности. Ему хотелось уйти, сбежать от нее, от этой группы, а может и прогнать этих людей, которых он отдаст Еве. Должен отдать. Всех. До единого. Эйдан их нашел, когда они уже потеряли надежду. С надежного, как им казалось места, людей согнала стая ходячих, оружие и запасы были утеряны. Почти та же история, что и у группы Рика с фермой. Сейчас все истории похожи. Каждый что-то потерял и каждый сменил не один дом, и всегда кажется, что надежней места не найти. И каждый раз нахлынувшие стаи мертвецов это опровергают. Но тюрьма – это другое. Этим людям она напоминала крепость. Вот только любую крепость можно захватить и нацепить удавку на шею ее хозяина и его окружения. - Дамы, а не подскажите где тут можно обустроить свой зад? – подошел к женщинам рослый мужчина спортивного телосложения. На вид ему было не больше тридцати пяти лет. Коренаст, темные волосы. Шрам на щеке. Но он был вполне привлекательным и явно об этом знал. А еще у него был странный акцент. Даяна, за время своих путешествий по стране, никогда такого не встречала. Его произношение английских слов было для нее странным, но, что интересно, оно было знакомым. - Вам покажут, - ответила Андреа, собираясь уйти и увести за собой Даяну. - А почему бы вам не показать, красавицы? – мужчина явно так просто от женского общества отказываться не собирался. - У нас другие дела. - Ну что вы так недружелюбно настроены? – пресек им путь мужчина, встав перед девушками. – Вы чем-то опечалены, хотел вам настроение поднять. Меня, кстати, Кэн зовут. - Кен? – усмехнулась Андреа. – А Барби тогда где? – женщина немного не подумала, а вдруг «Барби» съели, но вопрос уже был задан. - Не «Кен», Кэн, от Кэнги, что на языке моего народа значит ворон. - Вы индеец? – Даяна наконец-то поняла, что не так с акцентом этого человека. - Не похож? – добродушно улыбнулся Кэн. - Ну, ща перьями нахлобучим, да ирокез поставим и посмотрим, сойдешь за вуду-дуду шамана или нет, - появившийся Мэрл, оттеснил индейца от женщин. - Хм, я из Маско́ги, а не из Ирокезов. И вуду мы не занимались, это африканская религия. - Пфф, да разница, - сплюнул Мэрл. – Вы, туземцы, на одно лицо. - Мэрл, - вздохнула Даяна. - Кто тут туземец, я бы еще поспорил. Но скажу просто – для гниющих разницы никакой – все равны. - Стоп-стоп, ты бочку-то на честного, во всех смыслах человека, не кати. - Мэрл, хватит! – Даяна, конечно, понимала, что возможно Мэрлу стало скучно в привычной компании людей, которые на его выходки внимания уже почти не обращали и фактически смирились с таким шебутным соседом, но нарываться сейчас на этого индейца было абсолютно лишним и не нужным. - Ой, ну дай с индейчиком поболтать, сеструха, - фыркнул реднек. – Он тут чет выкобенивается… - Индеец? Настоящий?! – неожиданно раздался голос Кэйт, которая, судя по всему, сбежала из-под присмотра и пришла увидеть, кто приехал. - Ты что тут... Кэйт, а ну живо обратно к Кэрол! – развернула Даяна свою дочь. - Ну, мам! – заныла девочка. – Это же индеец, а они много чего интересного знают! - Я чет не понял, мелкая, ты фанатеешь от этих? – смерил однорукий взглядом Кэна. Его, если честно, покоробил такой восторг девочки. Сразу видно, что ребенка растила мать. - Они очень интересны! – глаза малышки Диксон буквально горели. – У них же столько легенд! - Рик передает, что пора расселять, - подошел Дэрил к собравшейся кучке и встал рядом с Даяной, потрепав дочурку по голове. - Пап, а он настоящий индеец! – указала малышка на новенького. - Чувствую себя какой-то знаменитостью, - хмыкнул Кэн. - Угу, а еще ты лез к жене моего брата, - сдал мужчину Мэрл. - О, это чистой воды недоразумение! – попытался оправдаться индеец под вспыхнувшим взглядом младшего Диксона. - Уж не знаю, насколько это может быть недоразумением, но держись от моей жены подальше! Даже не смотри на нее! И на дочь не смотри, - прошипел охотник, подхватывая Кэйт на руки. – Мэрл, разберешься тут. - Получается мне нельзя общаться с индейцем? – когда чета Диксон и Андреа отошли на приличное расстояние от новеньких и своей группы, спросила Кэйт. - Нет, нельзя, - буркнул Дэрил. - А почему? - Нечего! И все, забыли – я сказал нельзя, значит нельзя. Будь обстоятельства другими и узнай Дэрил получше этого индейца, может быть он и позволил бы дочери общаться с Кэном. Но ни к чему это… А девочка поняла, что папы порой ни чем не отличаются от мам. Ее папа точно. Он, как и мама, оказывается, умеет что-то запрещать. Вот только мама бы объяснила, почему нельзя, но видимо папы считают разъяснениями лишними, ну или у нее просто особенный отец.