Что наша жизнь? Игра?

Где-то. Вероятно, на другой половине земного шара.       Просторный кабинет. Тяжёлая мебель в старом «имперском» стиле. Тёмные лакированные поверхности, зелёное сукно, на ум приходят всего два слова: тяжеловесная основательность. На теряющихся в полумраке стенах, светлыми прямоугольниками выделяются портреты. С полотен строго смотрят люди. Разный возраст, разные причёски, но есть и общие черты. Мундиры. Мундиры разных лет, даже эпох. От жёстких, расшитых золотом, стоячих воротничков и эполет, до ослепительно белых рубашек с галстуками и тяжёлых на вид погон всё того же, золотого, цвета. Да, есть ещё одна деталь. На всех портретах — Море. Каждый, кто хоть немного знаком с историей России, без труда вспомнит имена: Ушаков, Нахимов, Макаров, Кузнецов…       Вдоль стен в прозрачных ящиках стендов — макеты боевых кораблей. Несколько удобных на вид кожаных кресел и небольшой столик в углу образуют крохотный, но очень уютный островок для релаксации и приватных разговоров. На поверхности столика — хрустальный графин и несколько стаканов, явно из одного сервиза.       Стол хозяина кабинета. Широкая рабочая поверхность, на которой царит идеальный флотский порядок. Письменный прибор, словно могучий линкор, главенствует на покрытой зелёным сукном поверхности. Остро заточенные карандаши, словно эсминцы, несут сторожевую службу, готовые в любую секунду ринуться в бой.       На краю стола в удобной близости от хозяйской руки притаилось хитроумное устройство — селектор. Впрочем, от старого устройства связи осталось лишь удобное название. Теперь это скорее портативный узел связи, позволяющее связываться не только с секретарём в соседней комнате, но и с различными, иной раз удалёнными на многие тысячи километров, абонентами. И хотя с приходом Глубинных функций у этого аппарата резко поубавилось, пользоваться им хозяину кабинета приходилось часто.       Казалось, никто и ничто не сможет потревожить покой хозяина этого кабинета. Как бы не так. Вот и сейчас негромкий, но настойчивый стук оповестил о новых проблемах. Почему проблемах? Так ни с чем другим сюда обычно не приходят!       — Товарищ Адмирал! Разрешите?       Ещё не старый, но уже изрядно поседевший мужчина в расшитом золотом кителе досадливо поморщился и немного раздражённо отставил в сторону массивный серебряный подстаканник. Крепкий «Адмиральский» чай лениво колыхнулся, как бы давая понять, что оно не солидно так-то. Увы, хозяину кабинета было слегка не до таких намёков, тем более — от чая.       Только что окончилось долгое и нудно-выматывающее совещание у «Самого». Тема — «Как жить дальше». Верховный, то ли подражая Тому Самому (чьё имя называли или с почтением, или с ненавистью, но вот равнодушным не оставался никто), то ли додумавшись до такого извращения сам, ввёл новую моду: собирал раз в месяц, а когда надо и чаще, высшее руководство страны — от политиков и дипломатов до армейцев и флотских, и начиналась дискуссия. А если по правде — свара.       Как тут не вспомнить известную басню Крылова, все ведомства упорно «тащили одеяло» каждое в свою сторону, огрызаясь и норовя заклевать соседа. Впрочем, иногда они умудрялись и объединяться, вместе «дружа» против кого-то третьего. Так случилось и сейчас.       На повестке дня встал вопрос: «Нужно ли нам, наконец, навести порядок у своих границ и дать прикурить всем, кто попытается данному действу помешать»? И вот тут мнения кардинально разделились.       Дипломаты высказывались резко «ЗА», упирая на «оказание помощи» и «создание альянса». К ним дружно присоединились политики с лозунгом про «братские народы» и прочее в том же духе.       Адмирал поморщился, как будто нам прошлого урока мало было. Вон, возьмите ту же Польшу. Пошли, спасли, только погибшими полмиллиона потеряли, да ещё ранеными полтора… Спасли. И что в итоге? Через каких-то шесть десятков лет «благодарные» поляки начали сносить к чертям памятники погибшим советским воинам. Вы, мол, оккупанты. Вы в тридцать девятом с Гитлером нашу страну поделили… Ну да, поделили. Только вот сами поляки при этом застенчиво умалчивают о том, что годом ранее они сами так же совместно с Адольфом поделили Чехословакию и, мало того, провозгласили себя союзниками Германии в борьбе с СССР.       Вот что писал 5 сентября 1938 года польский посол в Париже Лукасевич послу США:       «Начинается религиозная война между фашизмом и большевизмом, и в случае оказания Советским Союзом помощи Чехословакии Польша готова к войне с СССР плечом к плечу с Германией.       Польское правительство уверено в том, что в течение трёх месяцев русские войска будут полностью разгромлены, и Россия не будет более представлять собой даже подобия государства.»       И разве только одни поляки так свою «благодарность» продемонстрировали? Нет. Так зачем, зачем опять лезть в эту клоаку? Пусть сами друг друга повырезают!       Словом, военные были резко против. Тут и армейцы, и флотские выступили единым фронтом. Это ведь только наивные думают, что военных хлебом не корми, дай пострелять из новых игрушек. Ну, может, когда-то так и было, но современная война совсем другая. Вот вспомнить ту же Польшу. Операция по её освобождению обошлась СССР в такую ма-а-аленькую сумму в 26 720 959 000 рублей. Да, не путайтесь в ноликах, почти двадцать семь миллиардов полновесных советских рублей. Тогда «Сам» получал зарплату в две тысячи. Выводы делайте сами.       Современная война ещё затратнее. И это если не брать во внимание неизбежные потери. Да кому такое надо? Точно не военным.       В общем, спорили долго, до хрипоты. И главное — так ничего не решили. Только нервы все вытянули. И вот, только вернулся в свой уютный кабинет — пожалуйста, «Хьюстон» пожаловал.       — Да, Валентин Петрович? Что, у нас опять проблемы?       — Да не совсем у нас, Владимир Павлович. У японцев.       — У яппов? А нам-то до этого какое дело? Хотя… что там случилось?       — Странная история. Вроде пропал у них один полевой агент. С одной стороны — не наша епархия, но поговаривают, работал он по девчонкам.       — В каком смысле работал?       — Прошла информация, что японская охранка имитирует продажу снаряжения для Дев Флота. Классическая «ловля на живца», одним словом. Во главе операции поставили некоего Сато Акайо. Обычная расходная фигура, хоть и не пешка.       — То есть — справится, значит молодец, а нет, значит «мы тут ни при чём, он сам»?       — Точно так. Ведь объект охоты больно…       — НЕ разжёвывай, не дурак. Если такое всплывёт, всей их конторе хана. Головы как груши посыплются, причём в самом буквальном смысле… Так, и что там с этой историей?       — Вроде отловил этот Сато какого-то торгаша и отбыл вместе с ним в неизвестном направлении. И пропал. Ни его, ни торгаша. Японцы носом землю роют, в обстановке полнейшей секретности, понятное дело. Пока глухо.       — Думаешь, он нашёл кого искал? Но ведь девчата не могут причинять вред людям? Или мы чего-то не знаем? Странно всё это. Может, Глубинные постарались?       — Может, и они. Пока неясно.       — Ясно, так, а откуда информация?       — Армейцы поделились. Намекнули, что, мол, «одно дело делаем».       — Да уж. Вот незадача. Послать бы этих япошек к Дьяволу, и без них забот полон рот, так ещё и шарады на старости лет разгадывай.       Мужчины помолчали. Оба прекрасно понимали, что в таких делах мелочей не бывает, ведь они играют не в шахматную партию, где даже проиграв, можно надеяться на матч-реванш, где все фигуры подчиняются правилам, и ты хоть примерно можешь предполагать, чего от них ждать. Нет, правила есть и тут, но вот только они постоянно меняются, вернее, каждый игрок стремится изменить их к своей пользе. И даже такой мелкий факт, как провалившаяся операция японской «конторы», может стать той соломинкой, что сместит равновесие в регионе.       — Добро, Валентин Петрович, работай. Если появится что-то новое — держи меня в курсе.       Докладчик коротко кивнул, но уйти не успел. Внезапно засвистел селектор. Адмирал предупреждающе выставил перед собой ладонь и поднял трубку:       — Слушаю… Кто? Добро, соединяй.       Капитан терпеливо ждал окончания разговора. По коротким репликам начальника он пытался угадать, о чём вообще идёт речь. Но Адмирал чаще хмыкал, а его собеседника вообще слышно не было. Неожиданно Командующий бросил взгляд на подчинённого и ещё раз хмыкнул:       — Как, говоришь? Ага… я понял. Спасибо, я твой должник. Да, замётано. Добро. И тебе всего.       Повесив трубку Адмирал с ехидством посмотрел на подчинённого:       — Как, ты говоришь, того пропавшего торгаша звали? Уж не Генри Морган случаем? Угу, уже по твоей вытянувшейся физиономии вижу, что угадал. Ну что же, присаживайся, нам тут Комитет (1*) новую загадку подкинул.

***

      — Вот такая вот петрушка, Валентин Петрович. Японца эти наши островные сидельцы грохнули и теперь пытаются свалить свои проблемы на наши головы. Что делать будем?       — Владимир Павлович, разрешите откровенно?       — Ну что же, разрешаю…       — А нам оно вообще надо? Нет, я понимаю, «мы своих не бросаем» и всё такое. Но, между нами говоря, из-за одного человека ссориться с Японией? Не самое мудрое решение, как по мне. База эта у чёрта на куличках, выгоды с неё никакой, так зачем? Может парня эвакуируем по-тихому? Или…       — Можешь не продолжать. Слушай, Валентин Петрович… если бы я тебя не знал хренову тучу лет, мог бы и решить, что ты это серьёзно предлагаешь!       — Я обязан учитывать все варианты. Пусть они и мне лично не нравятся!       — Понимаю и принимаю. Ну что же, давай покумекаем. Вот ты говоришь: «выгоды нет», а так ли оно? Во-первых, сама база довольно неплохо расположена. Смотри, если этот квадрат будет контролироваться канмусу, можно будет вести конвои из Австралии напрямик к Китаю и той же Японии, а не как сейчас, через Малазию и дальше сушей. Смекаешь, какой это плюс для тех же Филиппин? Да они на такую базу молиться должны. И им радость, и нам плюшки в виде торговых соглашений. Это если с экономической точки зрения смотреть…       Адмирал чуть задумался, вспоминая недавнюю свару в кабинете у Самого, и вздохнул. Да уж, а кто сказал, что будет легко? Ведь чем выше ты поднимаешься, тем больше ответственность и тем больше глаз смотрят на тебя. Кто с надеждой, кто с ожиданием, ну а кто, что тут греха таить, с нетерпением ждёт возможности пустить торпеду в борт, выражаясь морскими терминами. Как же — доступ к ресурсам какой! Наворовать-то сколько можно!       Да что говорить, сам адмирал себя безгрешным совсем не считал. Бывало, и он прихватывал «плохо лежащее». Вот только на верха он совсем не стремился. Так уж вышло, что стремительной своей карьере адмирал обязан был Глубинным. Вернее, факту их появления.       Паника тогда поднялась знатная. Никто ведь не знал, что за твари вдруг появились и чего от них ожидать! Тогдашний Главком Флота с перепугу запретил вообще все выходы в море. Мол, сидите на берегу и не дёргайтесь. А как сидеть, если в море гибнут люди? Рыбаки, нефтяники с вышек, пассажиры лайнеров? Словом, Адмирал, тогда ещё каперанг, послал начальство прямым текстом и вывел свою эскадру в море. Брал только добровольцев, но вот загвоздка, отказавшихся почти не было. Понимали, что идут почти на верную смерть, но всё равно шли. Что это — глупый героизм? Вера в то, что «кого угодно, только не меня»? Стадный инстинкт? А какая разница? Главное — пошли.       Наверное, им повезло. Большая часть кораблей смогла вернуться на базу. Большая… но не вся. Отвлекая Глубинных от перегруженных пассажирских судов, корабли уводили врага за собой, подальше от берега в океан. Из них не вернулся никто. Другим повезло больше — на тварей они так и не наткнулись. Адмиралу «повезло». В том безумном рейде он остался жив.       И ведь самое досадное в том, что без этого геройства можно было обойтись! Ведь твари появились не «вдруг и сразу» везде! Было время организовать эвакуацию! Немного, но было! Но его докладные записки игнорировались. И вот результат.       Снятый с должности и готовый к самому худшему тогдашний каперанг прибыл в Адмиралтейство. Спасибо что хоть не под конвоем привезли. Только каково же было его изумление, когда буквально в дверях он столкнулся с главкомом. Но как столкнулся! Командующий, а вернее уже бывший командующий, был в наручниках, с разбитым в кровь лицом и без погон в сопровождении вооружённого конвоя. Позже каперанг узнал, что полное бессилие флота перед лицом нового врага спровоцировало глобальную чистку.       Даже не так, чистка кадров готовилась давно, но тут и случай подвернулся. Кого-то расстреляли, кого-то посадили. Верховный так решил сразу несколько задач, он и дал народу козлов отпущения, и вычистил те авгиевы конюшни, что достались ему от прежнего хозяина кремлёвского кабинета, и, как ни странно, заткнул рот вечно недовольной оппозиции. Вот кстати…       — Есть ведь и ещё одно, Валентин Петрович. Как вы думаете, как отреагируют наши заокеанские «друзья», а следовательно, и наша «родная» оппозиция, если узнают, что мы бросили своего парня?(2*) Ты хоть представляешь, какой вой поднимется? И, что самое главное, они будут абсолютно правы…       — Хм, мне кажется, что наши «партнёры» в первую очередь попробуют по-тихому прибрать всё к рукам…       — Может, и так, но — не факт. Как бы то ни было, нужно послать кого-нибудь посмотреть всё на месте. Из кабинета, даже такого «высокого», мы мало чего можем увидеть. Валентин Петрович, займитесь этим.       — Слушаюсь! Разрешите выполнять?       — Выполняйте… да, вот ещё что. Назначьте в сопровождение нашу «блуждающую» девицу!       — Вы про тот линкор? Думаете?       — Ну, пальмы и песок там точно есть. И Адмирал русский. Чем чёрт не шутит?       — Я понял. Разрешите идти?       — Идите…       Оставшись в одиночестве, Адмирал задумчиво посмотрел на портреты. Адмиралы, бесспорно, все они великие люди. И каждый оставил свой след в истории. Но каждый раз, когда эти портреты попадались ему на глаза, Адмирал почему-то представлял себе длинные уходящие к горизонту шеренги, стоящие за каждым из флотоводцев. Матросы и старшины, мичманы и лейтенанты, капитаны и даже сопливые ещё юнги. Все те, кто выполнял приказы, жертвуя порой своими жизнями…       «Вы, великие флотоводцы, кто вы без них, без этих «нижних чинов», и… кто я без них?»