Часть 119
10 августа 2025 г., 21:45
«Странно всё как-то».
Бисмарк неторопливо прогуливалась по набережной и задумчиво смотрела то на волны, лениво облизывающие округлые камушки на берегу, то на вконец обнаглевших чаек, противными пронзительными голосами выясняющих отношения возле ближайшей помойки, то на довольно редких пока (всё же на улице было ещё довольно прохладно) прохожих, в основном парочек, медленно прогуливающихся по свежепостроенной набережной. Впрочем, что уж греха таить, львиная часть внимания девушки предназначалась высокому парню в чёрном морском бушлате, шагающему рядом и крепко сжимающему её руку. Ощущения были странные и приятные. Её Алексей (одна эта мысль вызывала целую гамму противоречивых чувств), её… её кто? Вот тут мысли начинали путаться, в голове становилось пронзительно-пусто, лицо заливал обжигающий румянец, а где-то внизу живота появлялись и вовсе уж странные, неведомые, немного пугающие, но при этом волнующие ощущения. Девушка на секунду зажмурилась и…
Неизвестно, до чего могли довести Бисмарк её раздумья, но тут из подворотни выкатился мелкий комок шерсти и развернулся прямо перед прогуливающейся парочкой. Сверкнули два зелёных глаза с вертикальными зрачками.
— Мяу!
Бисмарк остановилась, да так внезапно, словно налетела на полном ходу на рифы. Лёшка, не ожидавший от девушки подобного манёвра, прошёл было вперёд, но судорожно вцепившаяся в его руку ладонь Бисмарк затормозила и его. Парень недоуменно посмотрел сначала на подругу, затем на появившегося откуда-то котёнка, затем снова на неё.
— Что-то случилось? — спросил он наконец.
Канмусу не ответила. Она безмолвно таращилась на котёнка, да так, словно увидела привидение.
— Отто? — наконец спросила она. Голос девушки был непривычно робким. Казалась она сама не верила тому, что говорила. — Отто? Это ты? Это правда ты?
На взгляд Алексея, этот чёрно-белый кошак имел все шансы быть названным Васькой, ну или, на крайний случай, Кузей. Никак не Отто. Да и откуда в современном российском городе взяться котёнку с немецким именем? Бисмарк же явно думала иначе.
— Отто. Ты жив.
По щеке девушки прокатилась слезинка, и она отчаянно заморгала, смущённая таким проявлением собственных чувств. Впрочем, они, эти чувства, были вполне понятны любому, кто знал историю линейного корабля «Бисмарк». Алексей эту историю, конечно, знал (надо быть полным недоумком, чтобы не ознакомиться с «той» жизнью своей любимой девушки). Так он считал, причём совершенно искренне. А потому историю с котёнком парень вспомнил, правда, там этого пушистого везунчика звали иначе…
История одного корабельного кота.
Однажды одним прекрасным (а может, и нет, история об этом умалчивает) днём на линкоре «Бисмарк» появился новый член экипажа — чёрно-белый кот. Моряк, притащивший котяру на корабль, не мудрствуя лукаво, назвал животное просто: Отто. Может, в честь своего знакомого, а может, в честь того самого Отто фон Бисмарка, чьё имя нёс грозный корабль. Кто теперь скажет? В любом случае кот заступил на службу на линкор.
Если кто думает, что на боевом корабле коту делать особо нечего, он сильно так заблуждается. Вечные спутники человека — крысы — чувствуют себя в стальных недрах корабля вполне вольготно, так что корабельный кот — это вам не какой-то маскот или зверушка для тисканья, это вполне себе боевая специальность! А уж кот на флагмане всего Кригсмарине… Понимать надо!
Словом, нёс котейка свою вахту на Бисмарке до того самого рокового для немцев дня — двадцать седьмого мая одна тысяча девятьсот сорок первого года, когда «гроза морей и гордость Кригсмарине» схлестнулся с жаждущими мести английскими кораблями. Кто бы что ни говорил, а драться тогдашние жители Туманного Альбиона умели, да и должок у них к Бисмарку был величиной с гору (а точнее, с линейный крейсер), да плюс к тому палубники-торпедоносцы англичан оказались ребятами отчаянными и упорными как бульдоги. Конец истории известен — Бисмарк на дне, а из всего его экипажа в две тысячи двести человек, спаслись лишь сто шестнадцать… и кот. Причём Отто спас эсминец «Казак», и кот оказался единственным, кого этому судну удалось спасти. Такая вот ирония судьбы.
Впрочем, Судьба выкидывает и не такие коленца, и кот, получивший теперь новое имя — Оскар (документов при коте, по понятным обстоятельствам, не оказалось, а флаг «О» по международному сигнальному коду обозначает «человек (ну или кот) за бортом»). Так бывший Отто поступил на службу уже в Роял Неви. Конец истории? Да как бы не так!
Двадцать четвёртого октября того же сорок первого года «Казак» получил торпеду в нос от немецкой подлодки U-563 и после трёх суток борьбы за живучесть затонул. Погибло сто пятьдесят девять английских моряков. Кот — выжил.
Дальше наш Отто — Оскар оказался в Гибралтаре, но Судьба не спешила оставлять котяру в покое. Вскоре он получил новое прозвище — «Непотопляемый Сэм» и оказался на новом боевом корабле — авианосце «Арк-Роял». Ирония в том, что именно пилоты этого авианосца и сыграли ключевую роль в уничтожении Бисмарка.
Что было дальше? А дальше «Арк-Роял» четырнадцатого ноября, возвращаясь с Мальты, встретил очередную немецкую субмарину, U-81, и получил от неё торпеду. В этот раз обошлось без жертв. Часть экипажа (вместе с Сэмом) были переведены на эсминец «Лайтинг» (тот, кстати, был потом потоплен немецким торпедным катером «S-552», но это уже другая история).
Тут капризная Судьба видимо решила-таки сжалиться над котярой. После гибели авианосца было решено оставить кота на берегу. Сэм некоторое время жил в канцелярии генерал-губернатора Гибралтара, но вскоре был отправлен в Великобританию, где и встретил окончание войны в Белфасте.
Помер кот на берегу аж в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году. Более того, пастельный рисунок героического кота, выполненный художницей Джорджиной Шоу-Бейкер, был помещён в Национальный морской музей в Гринвиче.
Рисунок кота Алёшка видел и вынужден был признать, что определённое сходство между изображением и найденным котёнком действительно имелось. Парень быстро взглянул на Бисмарк. Та уставилась на котёнка, словно приговорённый к смерти — на гонца с помилованием. «Казнить нельзя помиловать, да?» — задумчиво пробормотал юноша себе под нос…
— Что?
— А? Нет, это я так, мысли вслух. Хочешь взять его с собой?
— А… а можно?
Девушка вдруг поняла, с какой надеждой вырвался из неё этот крик души, и густо покраснела.
— Не знаю, но попробуем!
Лёшка посмотрел на две (!!!) счастливые мордашки и понял, что биться за кота он будет до последнего. В конце концов, делать любимую девушку счастливой — его обязанность!
Забегая чуть вперёд, должен сказать — коту дали «добро» на проживание на базе. Правда, история на этом не закончилась. Собственно, это самое «продолжение» лицезрела вся база. Ну ладно, почти вся. Те же, кто не видел, получили красочное описание произошедшего в тот же день. Случился этот инцидент примерно через полгода после «обретения» Бисмарк своего любимца. Котяра мгновенно стал кумиром всех канмусу (девчонки же) и даже стал талисманом уже начавшей работать Школы. Идиллия продолжалась до тех пор, пока к нам на базу официальным визитом не прибыла группа английских Дев Флота…
А начиналось всё невинно и даже буднично. По школьному коридору, залитому ярким солнечным светом, целеустремлённо топала девушка. Каре огненно-рыжих волос обрамляло вполне себе европейскую мордашку с слегка вздёрнутым носиком и парой огромных глазищ цвета изумруда. Белые колготки подчёркивали стройные ножки, такого же цвета короткие шорты и серого цвета верх с довольно смелым декольте. Девушка с видом истинной леди (на зависть одной малолетней подражательнице) шествовала по коридору, и всем было очевидно — данная канмусу спешит по своим, несомненно, Очень Важным Делам™. И тут скучающий и немного надменный взгляд незнакомки скользнул через приоткрытое окошко наружу — туда, где на скамейке в школьном дворике вальяжно развалился здоровый трёхцветный котяра. Девушка остановилась как вкопанная. Некоторое время она в каком-то оцепенении пялилась на кота, а затем с воплем «СЭЭЭМ!!!» ломанулась во дворик, на ходу теряя всё своё достоинство и выдержку. Вылетев на улицу, канмусу рванула прямо к коту и уже протянула к слегка опешившей от такого внезапного поворота событий животине свои ручонки, как на пути её выросла фигура в чёрной униформе.
— Руки убери от Отто!
Разумеется, защитницей кошака была Бисмарк.
— Это мой Сэм! Свали в туман, утюг!
— Это мой Отто. И да — от грузовоза слышу!
Увы, но тут пикировка перешла на личности. Бисмарк шипела что-то о трусливых лайми, что только в спину бить и горазды, непроизвольно потирая место, расположенное почему-то гораздо ниже спины. Оппонентка — которой, как все, наверно, догадались, оказалась Арк-Роял — язвительно намекала на увлечение собеседницы бегом и, лицемерно вздохнув, сочувствующе добавила:
— Впрочем, бегай сколько влезет — вся разница только в том, что помрёшь уставшей!
— Ах ты… стоп! А где кот?!
Пока девчонки спорили, кота подхватила какая-то мелкая канмусу, явно эсминка, и попыталась осуществить с ним тактическое отступление. Проще говоря — побежала со всех ног к углу школы, явно надеясь исчезнуть из вида и затеряться.
Да, в тот день можно было наблюдать историческое событие — немецкий линкор и британский авианосец объединили свои силы в охоте на эсминец… Но это уже совсем другая история.
* * *
Однажды Жанна, как всегда в последнее время, пришла в небольшой парк. Даже не так, это где-то в Европе на таком месте мог бы быть парк, а тут… Небольшая асфальтированная дорожка, идущая в никуда и оканчивающаяся тупиком. И в этом самом тупичке поставили фонарь и пару скамеек. Вот и весь «парк». Достоинством этого, обнаруженного совершенно случайно, места было то, что с одной из скамеек было видно оно. Море. То самое море, куда — а Жанна понимала это совершенно отчётливо — её больше никогда не отпустят. Да и сама она, скажем прямо, не посмела бы о таком просить. С тех пор, как что-то человеческое вернулось к ней, девушка постоянно пребывала в тяжких раздумьях, и только совместная работа помогала как-то прогонять эти невесёлые мысли прочь. Но… работа заканчивалась, и они возвращались. «Ох Серж, ну вот как такое получилось? Почему ты покинул меня? Почему вернулся таким, невидимым и неосязаемым? Могло ли всё пойти по-другому?» Вопросы, вопросы, вопросы… Временами они мучали девушку, временами приводили её в ярость. — Могу я присоединиться? Жанна вздрогнула. Рядом со скамейкой стоял невысокий, ничем не примечательный человек с бородкой. Он посмотрел на растерявшуюся девушку, затем кивнул каким-то своим мыслям и присел рядом. Дальше так и сидели молча, думая каждый о своём. Странный сосед так и не сделал ни единой попытки заговорить. Просто молча сидел рядом. И всё. После эти странные встречи продолжились, и странное дело — Жанна как-то привыкла к своему молчаливому соседу. Он подходил, вежливо кивал и садился на лавку на достаточном расстоянии для того, чтобы девушка не чувствовала себя стеснённо. И молчал. И вот это молчание по какой-то непонятной причине успокаивало. Удивительное дело, но такие вечерние посиделки стали чем-то вроде ритуала, для Жанны по крайней мере. Вот так просто сидеть и молчать. Поразительно, как мало иногда нужно человеку — просто чтобы рядом кто-то вот так мог помолчать. Странно. Девушка никогда раньше с таким не сталкивалась, да и когда бы? В бытность свою канмусу она практически никогда не оставалась одна — всё же Девы моря редки, и за ними приглядывали, ну а после… после как раз было оно — Одиночество. Но не такое как сейчас — иное. Озлобленное? Наверное, так. И вот теперь — это. Впечатление такое, что она, Жанна, вообще никому не была интересна (ну, кроме озабоченной маньячки в белом халате). Чувство это было ново и мучительно, оно буквально раздирало девушку изнутри. Неудивительно, что однажды этот нарыв, зревший так долго, лопнул. Ни с того ни с сего Жанна выплеснула всю свою боль и отчаяние на первого, кто подвернулся под руку. На молчаливого «соседа». Прежде чем успела опомнится, девушка вывалила на этого, в сущности, абсолютно незнакомого ей человека все свои страхи и сомнения. Вывалила — и замолкла в ужасе. Что она натворила?! Теперь к ядрёному коктейлю из её чувств добавился ещё и стыд. Жанна уже хотела вскочить и сбежать куда глаза глядят, но тут сосед вдруг слегка кашлянул, привлекая к себе внимание, и тихо поинтересовался: — Ну а ты? — Я? — не ожидавшая такого вопроса девушка замерла, недоуменно уставившись на собеседника. — Да, именно ты. Ты сама-то что сделала, чтобы не быть одинокой? — Я? Ей осталось только переспросить. Такая постановка вопроса была совершенно новой для бывшей Повелительницы. Ведь раньше быть в центре внимания для неё было так же естественно, как, например, дышать. — Знаешь, тебе стоит попробовать самой что-то предпринять, это куда лучше, чем просто сидеть и терзаться. — Предпринять? Но… что? Я… я не умею… — Не уметь не стыдно. Гораздо хуже не хотеть учиться. Понаблюдай за другими канмусу, возможно, всё гораздо проще, чем тебе кажется… Жанна медленно кивнула, чувствуя некоторую досаду от того, что такая простая мысль не пришла ей в голову раньше…* * *
Представьте себе мой шок, когда на очередных посиделках у костра (а куда деваться — традиция-с) на полянке тихо нарисовалась Жанна и робко поинтересовалась: — Можно с вами? Да уж, шок — это так по-нашему. Впрочем, в ступоре оказался только я. Акаги, явно скучавшая без подруги (врачи встали насмерть, настаивая на полном послеродовом обследовании), молча подвинулась и похлопала по брёвнышку рядом с собой, мол «швартуйся тут». Бывшая Повелительница ждать себя не заставила и плюхнулась рядом с авианосицей с немного офигевшим выражением на личике. Видимо, она до последнего не верила, что всё может пройти так гладко. Что же — добро пожаловать в дурдом, дорогая. То ли ещё будет. В этот раз историю травила Кидд. Девчонка пожевала травинку, затем решительно сдвинула свою легендарную шляпу набекрень и начала: — Расскажу я вам, други, одну занимательную историю, только не про один какой-то корабль, а про целый класс! Благо там такие экземпляры корабельные собрались, что даже дедушка Кидд, не задумываясь, взял бы их в свою команду! Мелкая внимательно оглядела притихшую публику и продолжила: — Речь пойдёт о CVE-шках, или эскортных авианосцах, как их ещё называли. Хотя моряки эти корыта звали несколько иначе: «джипами», «детскими авианосцами», а то и ещё чего похуже. Двухторпедными кораблями, к примеру. Да что там говорить — мореманы их официальное название расшифровывали не иначе как Combustible, Vulnerable, Expendable. «Огнеопасная уязвимая дешёвка», если кто не понял. И скажем прямо, они были абсолютно правы. Сама идея построить такое «чудо» родилась на фирме «Кайзер». Американской фирме «Кайзер», если что. Ребята там покумекали, прикинули, что и как (а был тогда сорок второй год, заметьте), и докумекали: авианосцев надо много и быстро, так почему бы не взять транспортник типа «Либерти» (а калоши эти «Кайзер», и правда, клепала как горячие пирожки), нахлобучить на него лётную палубу и назвать получившееся уёб… чудо эскортным авианосцем? В результате получили эскортный авианосец — класс «Касабланка». Господа адмиралы, увидев этот выкидыш инженерной мысли, только за голову схватились, но деваться им было реально некуда — авиация требовалась и для поддержки десантов, и для охраны конвоев — «волчьи стаи» уже вовсю резвились в Атлантике, так что на вооружение эскортники приняли, хоть и со скрипом. Тут, кстати ещё один фактик интересный был, — тут мелкая оторва ехидно взглянула уже на меня. — Один из этих «супер-кораблей» имел гордое имя «Петрофф-бэй», а неофициально получил кликуху «Ёб… Сумасшедший русский». И между нами, девочками, абсолютно заслуженно. Впрочем, и без того, чтобы пойти служить на такое корыто как CVE, нужно было реально не дружить с головой, отвечаю! Вот, к примеру, пришёл такой вот «джип» в английский порт. И что вы думаете: экипаж спёр у английских союзников плохо стоящий на причале джип. Ну тот, который с колёсами. Поняли да? Их англичане спрашивают: «Где джип?», а моряки тычут пальцами в свою посудину и с дебильными улыбочками отвечают: «Как где? Вот же он!». Ну, как вы поняли, машину они так и не вернули. Кидд дождалась, когда стихнет дружное ржание, и ехидно продолжила: — Это ещё цветочки, эти гаврики как-то умудрились у немцев субмарину затрофеить! U-505 это была, и, кстати, с неё наши моряки и шифровальную машинку «Энигма» сняли. Но ведь и это ещё не всё! 25 октября 1944 года шестнадцать «джипов» в заливе Лейте закидывали бомбами японские позиции на Филлипинах. Торпед и бронебойных бомб этим отморозкам почти не выдали, опасаясь, что с них станется перетопить весь японский флот, не оставив ничего большим дядям. Несколько самолётов вообще загрузили пайками и прочей кока-колой, чтобы подкормить оголодавших десантников. И ничего не предвещало беды, как вдруг неожиданно из-за угла вылез японский флот во главе с суперлинкором «Ямато», который, между прочим, уже на бумаге расхреначили к чертям и отправили на дно пару дней назад. Сюрпрайз, блин. На «Калинин-бэе», «Сумасшедшем русском» и других CVE резко поняли, что пришёл, как говорит наш Любимый Адмирал, «толстый и наглый северный зверь». Ну а японцы, не будь дураки, тут же открыли пальбу… Любой нормальный флот при таком раскладе немедленно бы самозатопился, поскольку воевать всё равно не светит, а так хоть матросы (те, кто доплывёт до берега) в пехоте поорудуют. Но мы же о ребятах с сорванной напрочь крышей говорим, помните? Так вот, они топиться не стали, а начали поднимать самолёты. Бомб и торпед хватило не всем, поэтому часть истребителей просто стреляла по линкорам из пулемётов, а когда патроны кончались, просто жужжали над головой. Японцы в результате решили, что «да ну их на хрен», и свалили, потопив лишь один (!!!) из шестнадцати эскортников. Такой вот был расклад. Кидд насмешливо оглядела слушателей. Ну что тут сказать: досталось всем. Сначала мелкая засранка проехалась по Элли (как же — машинку спёрли), затем загрустила Шарни, ну а потом уже и по японкам проехалась. Да уж, такого единодушия в коллективе не было давненько — все девчата сидят насупленные, а эсминки так вообще — явно кое-кому «тёмную» готовят. К чести Кидд, она вовремя сообразила, куда конкретно дует ветер, и поспешила сдать назад: — Да чо вы как не родные? Это ведь тоже ещё не всё! Эти дегенераты с «детских авианосцев» как-то и свой собственный линкор в плен взяли! Над поляной повисла изумлённая тишина, а мелкая интриганка украдкой перевела дух и продолжила. — Не успели ребята перевести дух, как на огонёк припёрлись японские самоубийцы. Ну, «камикадзе» которые. Прилетели — и давай в «джипы» втыкаться. Ну а что — сверху-то они на вполне себе настоящие авианосцы похожи! Кого-то повредили, кого-то утопили. Мрак, в общем. Кстати — «крейзи рашн» умудрился увернуться. Ну и как продолжение истории, один из этих «божественных ветров» умудрился пролететь между «джипом» и настоящим кораблём — линкором «Вест Вирджиния». С линкора, понятное дело, тут же стрельбу прекратили — ну кто в своём уме будет палить в сторону плавучей бочки с бензином? Экипаж авианосца такими комплексами не страдал и продолжил палить по джапу (и заодно по линкору) из всего, что могло стрелять. Как вспоминал один из участников боя: «Восемьдесят процентов наших снарядов попадало прямо в линкор, а ещё десять рикошетили в него от воды». Из оставшихся десяти процентов один снаряд всё же умудрился попасть в самолёт. Как только горящий камикадзе врезался в волны, с линкора просигналили: «Мы сдаёмся!» Раздался дружный смех, и Жанна — о чудо! — обнаружила, что и сама улыбается. Пусть робко и несмело, но — улыбается! Может, она и правда сама себя пыталась похоронить?
