Апокал

Крузак вдолбился задним бампером в микроавтобус, размозжив несколько вялых зомби. — Нахера мы это сделали?! — заорала Оксана. — Там выжившие! Диана матюкнулась и выскочила из машины, передёргивая на ходу затвор автомата. Мой пистолет, незаряженный, валялся на переднем сиденье. В кармане, конечно, есть запасные, но я держал в руке саблю. Она в чём-то надёжнее. Вывалившись следом за Дианой, я скомандовал ей: — Прикрывай мне спину! Стреляй прицельно, короткими очередями! — Поняла. Чёрт! Где моя Диана-спортсменка? На крышу впечатанного боком в сугроб Соляриса взвилась тощая фигура. Это была явно девочка, непропорционально худая, в красных полусапожках, голубых джинсиках и замызганной курточке. Шапки на ней не было, полуоторванный капюшон болтался где-то сбоку, чёрные, как смоль, прямые волосы развивались за спиной. Она замахала руками и закричала: — Азадэси! Тетсудо! Чё за абракадабра? Сверху Сибирской приближался плотный строй крепких мужиков. Как раз на такой не хватит никаких автоматов. Рабочие особи-домохозяйки и тощие — начали подползать с боков. Они, конечно, не агрессивные, но резко сокращают возможности маневрировать. — Диана! — Что?! — Марш в машину! Объяснишь маршрут Оксане. Прямо, потом первый поворот направо, на втором перекрёстке направо! — Ясно! Я развернулся и вприпрыжку похромал к тощей девице. Она спрыгнула с Соляриса. Несколько домохозяек потрусили к ней, протягивая руки. Я подсёк ноги ближней ко мне тётке. Девица перепрыгнула через неё и ткнулась в меня. Господи, какой дрищ. — В машину, быстро! Она что-то тараторила, но бодро прыгала рядом, поддерживая меня. Мы ввалились в крузак, и он сразу рванул с места, цепляя порогами смыкающийся коридор из зомби. — Ватаси ва Отоятиру Минори! — тоненьким голоском выкрикнула девочка-дрищ. — А, так ты японка. Она что-то затараторила, только в конце я разобрал «Анэ» и «о, но сан». — Где? В театре? — Бараринаа! Театараа! — С этой стороны? С той? — О чем вы там визжите? — не выдержала Оксана, резко выкручивая руль вправо. — Она говорит, в здании театра её сестра и ещё какая-то девочка. — Японая сучка! Куда едем? — Пока туда же. Поворачивай направо. Первый перекрёсток проскакиваем. — Смотрите, сколько их! — Диана ткнула вправо. По Сибирской шла демонстрация. Коммунисты. Муравьи. — Оксана, направо, на кольце прямо! — Есть! Меня вжало в дверь, а Минори рухнула лицом прямо мне в пах. Эй, ты же мелкая ещё. Или нет уже. Ладно, потом разберёмся. — Смотрите! — Диана, наша вперёд смотрящая, заметила что-то. Из окон третьего этажа свешивались полотнища — шторы — они не доходили метра три до земли, из этого же окна торчала каштановая голова. При виде наших манёвров, изящная фигурка выставилась на половину на улицу и замахала руками. — Минори сан соко ни! — Да вижу, вижу! Оксана, выбивай шлагбаум паркуйся вплотную к шторам! Нас затрясло на снежных перемётах. В ногах загремели сваленные ножи и автоматы. Крузак встал впритирку к стене, шторы не доходили метра полтора до его крыши. — Диана вылазь через окно на крышу, помоги им спуститься. — Щас. Она поставила автомат на пол, опустила стекло и полезла наружу, в районе попы она немного застряла и стала вертеться и приговаривать: — Вот ведь! Крайний раз так делаю… Минори смотрела на эти манипуляции с открытым ртом, а потом снова затараторила. Я ничего не понимал. Она схватила мачете с пола и стала попеременно тыкать пальцем в потолок и проводить лезвием рядом со своим бедром. — Бореру! Анэ сан бореру! — А, чёрт, кажется, понял. Оксана, её сестра или больна, или ранена, лезь на крышу помоги им спуститься. — Какая крыша, нах?! Смотри! Из-за угла, от центрального входа в театр вырулили и стали накапливаться рабочие особи сибирского улья. — Так, лезь на крышу! Поможешь спуститься, оставишь их наверху и сразу за руль и отступаем тем же путём. Поняла? Мы прикроем! Оксана сиганула наружу, оставив дверь открытой. Я протянул Минори второй мачете. — Пошли, кохай, вздрючим этих выродков. Она истерично засмеялась. Я вывалился из крузака, Минори выпала следом. Из окна одна щуплая девчушка в балетном трико пыталась помочь спуститься другой, серые леггинсы которой были залиты кровью. Она слабо цеплялась руками за шторы. Диана с Оксаной пытались ей помочь. Толпа зомби-домохозяек медленно прирастала, выгибаясь дугой в сторону отдельно стоящего домика билетных касс. Минут через пять они нас прижмут к стене. Я оторвал бесполезный капюшон от замызганной курточки Минори. Она покрутила головой жестом профессионального тайского боксёра. — Ну что, Минори, начистим зад дохлым шлюхам?! — Ахаха! Шурюхам! Похоже она меня поняла. — Танец с саблями. — Танецу с сабарями?! — она покивала головой. — Раза парюнуть. Она неожиданно легко разбежалась и, крутанувшись, снесла поллица одной домохозяйке и отрубила руку другой. Я похромал следом. Минори устроила настоящую мясорубку, вгрызаясь в толпу, я прикрывал ей спину, следя, чтобы нас не окружили. Рабочие особи пытались держаться на расстоянии, поэтому у нас появился определённый оперативный простор. Би-бип! Я чуть не подпрыгнул, услышав сигнал. Оглянулся. Диана на крыше придерживала двух девушек, стоя на коленях. Крузак сорвался с места. За ним, в десяти метрах позади, тёмной массой бурлила молчаливая колонна здоровых мужиков. Нас почти зажали. Минори распахнула дверь тормознувшего рядом крузака и подтолкнула меня под зад. Сильная девица. Сама плюхнулась на меня сверху, не закрыв дверь. Оксана рванула с места в карьер, нас опять затрясло на перемётах. Я бросил саблю и подтянул себя левой рукой внутрь. Балерина тоже бросила мачете и захлопнула дверь. Крузак, едва избежав столкновения с толпой мужиков, накренившись, пролетел поворотное кольцо. Ура. Кажется, мы вырвались.