Апокал

Оксана коротко матюкнулась и свернула не налево, как я ожидал, а направо. — Стой, там тупик! — А там точно не проехать! По Монастырской к нам маршировали зомби. — Так, быстро снимаем девочек с крыши, — я распахнул дверь, — у раненой кровопотеря, она околеет на улице. Рядом со мной уже топталась Минори. — Диана, спускайте её сюда́. Пока мы возились, я лихорадочно обдумывал ситуацию. С раннего утра мы ездим вокруг музея и не можем в него попасть. Что с моими девочками? Не с теми, которые эти, а которые те? Если мы спустился к речному вокзалу, у нас не будет возможности отступить. Только по набережной, но там один выезд по серпантину, он ненадёжен. Нужно выбраться на оперативный простор. Мы втиснулись на заднее сиденье вчетвером, я и три японки. — Оксана, сто метров вперёд и там незаметный поворот направо. — Хорошо! Она рванула с места. Раненая застонала и завалилась на девочку в трико. У той затряслись губы, казалось она сейчас разрыдается. — Не разгоняйся, там лежачий полицейский. От него вверх до второго перекрёстка. На нём затормозишь, если в прямой видимости нет зомби, нужно обработать рану. — Поняла. — Чем поранилась? — Я тряхнул здоровую балерину. По виду она старше Минори, может, говорит по русски. — Нож? Сабля? — Нет, стекаро. — Стекло? Понятно. — Чисто! — прокричала Оксана и тормознула. — Минори, быстро перебирайся в багажник, — я сопроводил приказ пантомимой, она поняла. Сообразительная. — Аптечку давай! — Она там в жёлтом пакете, — уточнила Диана. Минори моргала, ничего не понимая. — Драгс, говорю! — А! — Она стала рыться в вещах. Вынув штык-нож из ножен на правой руке, я оценил заточку. Сойдёт. — Это, как тебя зовут? Пришлось опять потеребить здоровую балерину, которая явно собралась падать в обморок. — Минори. — Етить, вас что, в одном инкубаторе растят?! А её? — Саеко, — ответила из багажника Минори, точно, это же её сестра, кажется. — Так, Минори, ты, держи её крепче, — я сунул в рот Саеко бинт из переданной мне младшей Минори аптечки. — Саеко, терпи. Распоров трико на ней, я обнажил рану. Нехорошая рана. От середины бедра к паху нога была вспорота. Хорошо хоть кровь не пульсировала. Значит артерии целы. Вскрыв бутылочку с перекисью, я обильно полил рану, которая сразу запузырилась розовой пеной. — И-и-и-и, — тихо заныла Саеко. Остатки перекиси я плеснул себе на руки и растёр. — Сейчас держите. Я раздвинул края раны пальцами. Саеко задёргалась. — Чёрт, тут стекло осталось. Минори старшая побледнела и стала отрубаться вместе с Саеко, зато младшая пришла мне на помощь и крепко прижала туловище сестры к спинке сиденья. — Хорошо, вот так и держи. — Бля, я щас тоже отрублюсь! — взвизгнула Диана. — Не смотри, — хихикнула Оксана. — А ты не скалься, — оборвал я её, — по сторонам смотри. — Есть, товарищ, главный обнажальщик писек! — Нормальная у неё писька, бритая. — Где?! — Диана сразу забыла о том, что ей плохо и выглянула из-за спинки кресла. — Под трико бельё не носят. — Пояснил я. — Достань мне шприцы и Кеторол, там нераспакованная коробка. — Ладно. Вынув два куска стекла из раны, я туго её забинтовал. И шлёпнул Саеко по щеке, привлекая внимание. Её взгляд плавал, как после нокаута. — Саеко, слушай меня! Ты слышишь?! Аллергия есть на лекарства? — Не было… Она устало закрыла глаза. Я всадил ей в бедро шприц и ввёл Кеторол. — Диана, дай сок, я у тебя видел… — На. — У нас гости, — проинформировала Оксана. — Езжай прямо, после трамвайных путей до следующего перекрёстка, там направо и на первом перекрёстке налево. — Минори, на, вливай в сестру сок. — Это, у меня ещё энергетик есть… — Давай. — Куда сейчас? — Направо. Дорога свободна? — Никого не видно. — Тогда быстро проскакиваем вперёд. Все держитесь крепко. Терпи Саеко. Скоро я тебя отдам настоящему доктору. Мы быстро пролетели несколько кварталов. — Теперь направо, вниз давай. Оксана ловко маневрировала, объезжая брошеные машины. — Мы же здесь ездили уже… — Да нам почти до упора, там музей. Сибирские зомби остались далеко справа, те, что с Октябрьской площади, слева, мы незамеченными проскочили к самому музею. — Остановись здесь. Диана, со мной в разведку. Мы выскочили, и я с удовольствием обнаружил, что стал шевелиться резвее. Правда вместе с движением вернулась и боль. Ощущение, что правая сторона скрипит, как у ржавого робота. Дверь центрального входа была распахнута настежь. — Чёрт! — Что?! — Поганое предчувствие. Диана… — Что? — Сколько я был в отключке? — Почти двое суток. — Блядь!.. Мы поднялись на второй этаж. На том месте, где я оставил девочек были разбросаны бинты и пустые ампулы с использованными шприцами. По середине зала лежала винтовка с примкнутым штыком, поверх штыка, как на нос, были надеты помятые Оксанины очки. Бегло осмотрев все помещения, мы обнаружили, что музей пуст. Я растерялся. Сел на пол рядом с винтовкой и стал смотреть в разбитое окно.