Путевой дневник и компаньон из братства

Намджун бросил взгляд на обрыв, деревья, будто лестница, поднимались к хижинам и решительно забирали наверх автомобильную эстакаду. — Нет, — сказал Чонгук и резко поднял чемодан с земли. — Осторожно! Он тяжёлый! Чонгук поднимался по лестнице, петляя из шага в шаг, осанка идеально прямая, его массивный походный рюкзак висел на плечах. Намджун шёл позади. — Мы можем нести его вместе. Могу ли я, по крайней мере, взять твой рюкзак? Пожалуйста, не падай и не умирай. Примерно на полпути наверх Чонгук сбавил скорость, поставил чемодан, и, поворачиваясь, снял с плеч свой рюкзак, отдавая нести Намджуну. — Ты в порядке? — Хах… — Чонгук снова поднял чемодан и продолжил шагать. Маленькая хижина выглядела так, будто была когда-то чьим-то небольшим домом, расположившимся в линии с несколькими другими идентичными домишками. Что с каждой картинки потерянного рая пятидесятых: подъездная дорожка к дому и крыльцо, сзади навес для дров на растопку, белый щипе́ц¹ и незначительная облицовка — жилой район для семей лесных существ с детишками, будто Златовласка² сейчас пройдёт прямо через двери. — Здесь никого ещё нет, — произнёс задыхаясь Чонгук, опираясь о Намджунов чемодан в проходе. — Пожалуйста, найди нашу комнату. Когда Чонгук стянул толстовку и полуголый лёг на кровать, Намджун осматривался. В домике была столовая, кухня и гостиная с камином, и просторной ванной комнатой. — Эй, Чонгук, ты можешь разжечь огонь? Я не думаю, что должен трогать спички в деревянном доме посреди леса, полного вымирающих видов. Чонгук, будучи всё ещё без рубашки, пошаркал ногами и выложил на кухне свои пакеты с едой. — Сегодня вечером я снова приготовлю ужин, — он начал ковылять неподалёку. — Почему, чёрт возьми, тут нет соли? Вот это хера себе. Тут на полке хренова туча ножей. Типа целая коробка с ножами. — Что? Чонгук поднял глаза, лицо было совершенно серьёзным. — Это место, где мы умрём. Намджун не в силах сдержаться взорвался хихиканьем. — Серьёзно. — Проявилась та сторона Чонгука, что и в самом деле не скрывалась за его игривой усмешкой. — Мы одни в хижине в горах, окружённых лесом. Там ветрено, темно и холодно, а на кухне хренова туча ножей без какой-либо на то причины. — Мне нужно вздремнуть, — простонал Намджун. — Мне нужно установить ловушки как в «Один дома» по всей хижине, чтобы поймать убийц с топорами. Между прочим, ты должен больше улыбаться. У тебя милые ямочки. Намджун моргнул, глядя на высокий потолок. — Разве я не улыбаюсь много? — На самом деле, нет. Так уже почти раз пять. Мы могли бы устроить ужин прямо сейчас, если ты хочешь. — Может быть, немного подождать. Ты можешь разжечь огонь? Чонгук поджёг маленькую деревянную горелку, следуя инструкциями на стене, а затем подогнал диван Намджуна к огню вместе с до сих пор сидевшим на нём парнем. Он заполз на диван, ложась сверху Намджуна. — Подвинься, — пробормотал он, отталкивая ноги, что были на пути, чтобы он мог сесть. — Твои ноги воняют, — простонал он. — Не мои проблемы. Я не чувствую их запаха. Чонгук встал и переместился на другую сторону, поднимая голову Намджуна и просовывая под неё свои колени. Тот поёрзал, устраиваясь поудобнее на своей новой, плотной подушке. — Я должен тебя предупредить, что у меня не будет денег в ближайшее время, — пробормотал Чонгук. — Ты уже потратил вроде больше сотки долларов на меня. Намджун нахмурился, просто желая проигнорировать сие сейчас. — Ближе к двумстам теперь. Тебе не обязательно расплачиваться со мной прямо сейчас. Ты можешь просто… кинуть мне на PayPal позже, когда у тебя будут деньги. И ну… это нормально, если ты не сможешь расплатиться полностью. Чонгук молча просидел с секунду, нависая над ним. — У меня, наверное, не будет их до вроде как середины лета. В июле или что-то в этом духе. Если я смогу найти работу. Намджун открыл глаза и почувствовал, как его сердце прихватило оттого, как очаровательно дулся Чонгук, от нижней части его подбородка и блестящих глаз, идеальных, будто с обложки журнала, пропорций его тела. — Я могу подождать. Я бы не стал настаивать на том, чтобы заплатить за тебя, а потом требовать что-то взамен. Тебе нравится, что я могу позаботиться о тебе, не так ли? Чонгук вновь покраснел, тяжко сглотнув. — Да, ну… Просто потому, что мне это нравится… Я вроде не выпрашиваю чего-нибудь. Я не хочу… ну… — Принуждать меня? — фыркнул Намджун. — Н-нет. Скорее. Быть… нахлебником. — Чонгук поёрзал от неуверенности. — Или брать твои деньги. — Я не беспокоюсь. Не то, чтобы я покупаю тебе ночи в пятизвездочном отеле. — Было бы здорово, — пробормотал Чонгук, откидываясь на спинку дивана и позволяя голове запрокинуться. Его грудь играла мускулами. Намджун схватил ламинированный буклет у огня и воспользовался им, чтобы прикрыть глаза. Небо за окнами медленно темнело, оставляя их в такой любопытной, но бессодержательной и незнакомой атмосфере. Чонгук принёс Намджуну его книгу из спальни, а затем они вместе приступили к готовке большого количества макарон на ужин. Заехал молодой немец, между ними двумя завязалась вежливая, но незапоминающаяся беседа, а затем тот исчез в своей комнате. Чонгук подал их ужин, и они ели молча. Немец выполз, чтобы покашеварить. Намджун понял, что он закончит свою книгу к концу вечера и не осталось ничего, что можно почитать. Чонгук помыл посуду. Парочка маленьких девочек, кто по возрасту будто учился в колледже, прошли внутрь и спокойно поздоровались со всеми, и одарили друг дружку незначительными, но встревоженными взглядами, когда поняли, что они застряли в маленькой хижине в лесу на окраине небольшого городка с тремя взрослыми мужчинами, которых не знали, и большим количеством ножей. — Чонгук, надень рубашку, — пробормотал Намджун. Чонгук одарил его оскорблённым взглядом и ушёл принимать душ. Намджун был прав в процессе действительно очень хорошей беседы с двумя молодыми девушками, что обе они американки, специализировавшиеся по биологии и проходившие семестр в Данидине, когда Чонгук вышел из ванной лишь в одном полотенце и побрёл неторопливой походкой мимо в направлении спальни. Комната стала мертвенно тихой. Чонгук ухмыльнулся. — Он с тобой? — тихо спросила одна из девушек. Намджун кивнул и потёр собственный лоб. Флирт Чонгука производил ужасный эффект. Он бросился в середине болтать о нездоровой южной кулинарии и заставил девушек хихикать на протяжении нескольких минут, и рассказывал истории о своих пошлых ночных подвигах. Чонгук посмеивался в ответ, и девушки подсознательно пододвинулись ближе, неестественно вытягиваясь на диване в позе, в которой читалась скрытая напряжённость и наигранное спокойствие. — Итак, я просто внёс залог, верно? И моё братство реально маленькое, и нас, кандидатов, было вроде человек пятнадцать, когда, как правило, больше походило на восемь. Испытания при вступлении всегда были довольно незатейливыми. Мол, они дают по сигарете с марихуаной каждому кандидату, а затем заставляют их играть в глупые игры. Намджун издал усталый стон. — Ага, мы тоже думали, что это было б адски глупо. Мы все выполняли это дерьмо в собственном стиле, так или иначе. Итак, пятнадцать из нас и только двадцать пять из них. И они говорят нам, что мы будем делать, и все пятнадцать наших просто произносят: — Неа. Это тупо. Давайте сделаем что-то веселое. — Так что же вы делали? — ответила одна из девушек. Чонгук пошевелил бровями. — Нам завязали глаза, и мы пытались угадать члена братства по размеру члена. За каждую неправильную догадку мы должны были бахнуть ещё полшота. Девушки завизжали от шока. Намджун медленно попивал чай и пустым взглядом сверлил стену. — Испытания закончились хуже для инициирующих членов, чем для новичков. Мы все просто нажрались в хлам, в то время как хули́ли их члены. — Сколько стоит членство в братстве? — спросил Намджун. — Несколько с-сотен долларов… за семестр… — Какого я плачу за твои комнаты в хостелах? Чонгук начал говорить что-то, а потом просто надул губы, глядя на него. — Я имею в виду, подумай об этом, — сказал он мягко, — я с завязанными глазами. На коленях. Щупаю твой член. Намджун встал и вышел из комнаты, взяв с собой свою книгу, чувствуя себя безгранично уставшим. Чонгук нашёл его двадцатью минутами позже, тот просто лежал внутри с запахом сигаретного дыма, прицепившимся к его одежде. — Эй, Намджун? Намджун не поднял руку со своих глаз. — …хрнгг? — Гм… Я подумывал совершить большой подъём на вершину горы завтра, и я задался вопросом, хотел бы ты пойти со мной. Это, наверное, безопаснее с компаньоном по походу. — Насколько долго? Куда? — На Аваланч Пик³. В книге говорится, что в целом между четырьмя и десятью часами. — Ни за что. — Намджун… — заныл он. — Не произойдёт. Дверь закрылась. Намджун позволил себе глубокого вздохнуть от разочарования. — Я всё ещё здесь. Намджун подпрыгнул и чуть не упал с кровати. Чонгук прислонился к двери, скрестив руки на груди. — Я чувствую, что превращаю в руины твой отпуск, и я хочу исправить это, но я продолжаю делать всё только хуже. — Почему ты думаешь, что правильный способ это исправить — флирт? Чонгук резко втянул воздух и поёрзал от дискомфорта. — Просто казалось, что это лучший способ отплатить… — он сделал паузу, покраснев, когда понял, насколько сие напоминало нереалистичную порнуху. — Это… не то, что ты хочешь? — Я не плачу за твою херню из каких-либо ожиданий в этом направлении, нет. — Это не… Я просто… Мне просто хотелось. — Не пизди мне. Чонгук пнул дверь, челюсть сжалась таким образом, что можно было бы расценить это как знак раздражения, так и боли. — Лады. Я могу спать на диване и пойти взять новый номер завтра утром. Извини. Сердце Намджуна подпрыгнуло от происходящего к горлу. — Чонгук, не уходи. Мне нравится, что ты здесь. Я просто не хочу, чтобы ты думал, будто должен… что чем-то передо мной обязан. Ты мой попутчик, не мой… сам знаешь. Тот фыркнул и неловко взобрался на кровать. Он лёг, грудью прижавшись к Намджуновому боку, но дрожал от напряжения, боясь быть отвергнутым. Другой колебался, затем аккуратно притянул Чонгука в свои объятия. Тот уткнулся лицом Намджуну в шею. — Ты поцеловал меня. — Его голос прозвучал слабо и немного приглушённо напротив кожи парня. — Потому что я хотел этого, не потому, что ты мне должен. Если причина, по которой ты ответил на поцелуй… — сообщил Намджун. Чонгук легонько поглаживал по его рубашке спереди, теребя воротник. — Ты слишком усиленно думаешь над этим. Взберись со мной на чёртову гору завтра. Я словами передать не могу, насколько тебе это необходимо. Намджун лежал окостеневший и приведённый в замешательство, его сердце билось так сильно, что он прикинул: Чонгук мог прочувствовать его своими руками. — Окей. Прости. — Что ж, тем не менее тебе нравится, когда я рядом? — спросил Чонгук деликатно со сдвинутыми в кучу бровями. — Большую часть времени, — поддразнил он осторожно. — На меня приятно смотреть, — пробормотал Чонгук. — Я склонен к удручающе драматическим размышлениям обо всём, что вижу, а ты значительно помогаешь мне справиться с этим. Что на руку. — Говоря глупое дерьмо? — Да. Хотя это забавно. Становится легче. Чонгук обнял его за талию, прижимаясь мощными руками и тёплой, крепкой грудью. — Поход от четырёх до десяти часов, и солнце садится в семь. Погода хорошая, и на тропинке, вероятно, не будет слишком людно, но ты явно новичок в этом, так что я думаю, стоит предположить, что это займёт около… восьми часов? Так что нам бы лучше стартануть по маршруту самое позднее в одиннадцать, но, возможно, в десять для надёжности. — Начинает звучать как-то опасно. — Ага. Это восход на гору. Довольно-таки опасно. — Разве ты не вычислил, насколько я неуклюжий? Чонгук фыркнул и ущипнул его за щёчку. Тот подпрыгнул. — Ты не упадёшь со склона горы, Намджун. Это не так страшно. Намджун перекатывал воротник Чонгуковой рубашки между пальцами, глядя на вырисовывающиеся гладкую кожу и острые ключицы. — Я горяч, правда же? — пробормотал Чонгук хриплым голосом. Намджун вздохнул, чтобы успокоиться, наклонился и прижался к его лбу своим. — Прекрати это. — Я не горяч? — Перестань париться по этому поводу. Ты знаешь, что да. — Я хочу… — он настойчивее дёрнул за рубашку на спине Намджуна. — Неважно. Извини. Я пойду чистить зубы. Намджун сменил его после, в последний раз желая доброй ночи девушкам в гостиной, напоминая им, как поддерживать огонь. Чонгук выяснил, как включить электрический чехол для матраса и прилёг, снова без рубашки. Они оба лежали без сна некоторое время, плечом к плечу с льющимся лунным светом через окно. Спустя какое-то время Чонгук нерешительно повернулся к нему. — Который сейчас час? — Возможно, даже не девять. Покрывала зашелестели, тепло сместилось под простыней, и дуновение холодного воздуха ринулось оттуда, где провисли между ними покрывала. Холодный нос прижался к плечу Намджуна. Тот схватил парня за руку и потянул, и горячая кожа устроился прямо на нём. — Дай мне своё бедро, — сказал он, и Чонгук поднял его над бёдрами Намджуна, давая тому возможность ухватиться и удерживать. — Ты посылаешь много противоречивых сигналов, — прошептал Чонгук. — Это потому, что я понятия не имею, что делаю. Иди сюда. Губы Чонгука ориентировочно прижались к его, медленно и сладостно, и тот подтянул парня повыше, глубже в свои объятия, пока не накрыл половину его тела, а его губы не легли до совершенного близко. — Так ты думаешь, что я горячий, — ухмыльнулся Чонгук между поцелуями. — Заткнись. Ты это знал, — он сжал мясистое Чонгуково бедро. — Хён. — Что? Чонгук хихикнул. — Я просто опробовал его. Ты действительно откликаешься на него? — Конечно, — сказал Намджун. — Так мои двоюродные родственники меня называют. Однако ты не относишься ко мне как хёну. Чонгук помассировал грудь и живот Намджуна. — Мягкий. — Видишь? — заявил Намджун, хихикая. — Это не примерное поведение для тонсена. Прояви больше уважения. Чонгук прижался к нему ближе и оставил мокрый, смачный поцелуй в уголке его губ. — Это примерное поведение для тонсена? — Я не думаю, что это подходит под определение, неа, — пробормотал Намджун, но откатился в сторону, чтобы поцеловать его вновь. Он обнимал Чонгука, вот так, пока его рука не затекла, языки с опаской прокрадывались, минуя губы друг друга. Руки Чонгука остались сомкнутыми вокруг шеи парня. Было такое ощущение, что как-то неуместно касаться большего. Губы Чонгука на вкус снова немного напоминали зубную пасту. Он зацепился, одной ногой сковав его бедро, пока поцелуи не превратились в лишь незначительные прикосновения, а их равномерное дыхание не зазвучало в унисон. — Перевернись. — …хах? Намджун посмеялся и медленно перевернул Чонгука. Он просунул руку под подушку и обхватил Чонгука в районе груди, а губы расположились около затылка. — Хнг? — Спокойной ночи, малыш. Чонгук тихо пробурчал в ответ. Знакомая, тёплая тяжесть чужого тела расслабилась у Намджуновой груди, даже если он и был легче и компактнее Сокджина. Девушки захихикали в гостиной, грелка-матрац тихо гудела, и Намджун утонул, поглощённый теплотой постели и сладким запахом какого-то странного пацана. Чем он занимался? Что бы его босс в Лос-Анджелесе сказал? Было ли ему до этого дело? Он, вероятно, назвал бы Намджуна лжецом. Чонгук неуклюже просунул пальцы, соединяя с Намджуновыми. Он вцепился в них.