Путевой дневник и компаньон из братства

Чонгук бросил один взгляд на наполовину порезанную Намджуном морковь и понизил того до дежурного по варке лапши: смотреть на воду, пока та не вскипит, бросить туда лапшу, а затем временами помешивать. Намджун стоял напротив шкафчика с выдвижными ящиками и смотрел на кастрюлю. Чонгук вновь переоделся: спортивные штаны и льнущая белая футболка, что локализовывалась на его узкой талии, когда парень двигался, и облегала мягкие изгибы его груди. — Намджун, вода кипит. — Я не смотрел, — пробормотал он, всё ещё не глядя. Чонгук вздохнул и сам вывалил всю лапшу и морковки в их кастрюли, затем схватил склянку с соусом и миску. Мягкая футболка скользнула по его крепким рукам и собралась в складки над его пятой точкой. У него до сих пор была полоска рыжевато-коричневой грязи на шее сзади, где он чесал, когда нервничал. — Я думаю, ты мог бы подогреть соус в микроволновке, если ты действительно хочешь помо… Намджун прижал его к столешнице. Задняя поверхность шеи была на вкус как пот и грязь, с характерным привкусом и подлинностью, его талия твёрдая и мощная напротив Намджуновых рук. Он прижался к груди Намджуна, голова наклонилась вбок, а тот слизывал вкус похода с его челюсти. Тот самый паренёк, который восходил по склону горы так, как будто ничто в мире не было слишком уж трудным для него, упирался в столешницу, будто упадёт на руки Намджуна. Склянка с соусом с грохотом отправилась восвояси. Его задница, пока он стоял спиной, потёрлась о бёдра парня, и он ахнул, высоко, резко и музыкально в тихой кухне. Задняя дверь открылась, и новые фигуры гостей друг за другом вошли внутрь, также одетые в походную одежду. Они обнаружили Намджуна, наливавшего соус в миску трясущимися руками, и Чонгука, склонившегося молча над столешницей рядом с плитой и пылавшего красным. Больше немцев. Они пытались затеять непринуждённую беседу на высокопарном английском языке, а затем обстоятельно выпнули Намджуна и Чонгука с кухни, готовя для себя все свои блюда, что казалось дико грубым. Чонгук сидел рядом на диване, вдумчиво поедая морковки и пасту, немного перенеся вес на Намджунов бок. Немцы одарили их какими-то мудрёно поднятыми бровями и громко ужинали за обеденным столом. — Я собираюсь в душ, — пробормотал Чонгук. — Можно я схожу первым? — Не вместе? — тихо спросил Чонгук. — Тот душ большой. — И скользкий, — сообщил Намджун. — Мои колени слишком сильно болят, и я не люблю секс в душевых кабинках. Чонгук закашлял от смеха и бессознательно закрыл лицо рукой. Его щёки порозовели обворожительно быстро. Намджун стоял в просторной душевой кабинке, шампунь вымывался из его коротких волос. С болью в коленях он мягко перекатывался с ноги на ногу. Секс с Чонгуком. У него не было секса на протяжении двух месяцев до того, как Сокджин порвал с ним. Его бёдра болели, в теле были заторможенность и одеревенелость от утомления, на его икре пробивался синяк. Пальцы на ногах до смерти защемлены. Он каким-то образом сильно ушиб своё предплечье. В доме были другие люди, а Чонгук не казался тихоней. Когда Чонгук принимал душ, Намджун лежал на кровати и оценивал, насколько хорошо он мог слышать немцев через стены по другую сторону коридора. Едва ли был намёк на тихое бормотание при нормальной громкости, и даже громкий смех казался приглушённым. В старой квартире Сокджина были картонные стены. Они затыкали Сокджина больше одного раза, в напоминание, даже когда ни у кого из них ничего не выходило. Может быть, ему не стоит. Вернётся ли Чонгук в школу и похвастается о человеке, которого соблазнил в Новой Зеландии? Был ли Намджун лишь единственным? Увидят ли они друг друга снова? Стоило ли ему в действительности ждать на кровати лишь в спортивных штанах с включённой для постели грелкой и презервативами на всякий пожарный в кармане? А потом Чонгук вошёл обратно в комнату с влажными волосами и полотенцем на плече. Они уставились друг на друга, трезвые как стёклышко, с «Мы Собираемся Заняться Сексом» взглядами на своих физиономиях. Чонгук пошаркал, убирая свою одежду. — Боже, ты опрятный, — произнёс Намджун. — Ага, я… да. — Он бросил бутылочку на кровать, на которую Намджуну даже взгляда не нужно было кидать, чтобы понять, чем это являлось. — А ты всюду её с собой таскаешь? — спросил он. Чонгук выглядел немного пристыженным. — Я просто… бросил её в свою дорожную сумку. — Он заполз на кровать, мокрый, тёплый и красневший. Чонгук улёгся прямо поверх парня и стукнулся о его лоб своим. — У тебя ещё нет моего номера, — сказал он и достал телефон Намджуна из его кармана. Презервативы выпали вместе с ним и Чонгук ухмыльнулся. — Пароль? Кто у тебя на заставке? — Сокджин. — Он актёр или что-то вроде? Это логотип Vogue Magazine? У тебя модель на рабочем столе твоего телефона? — 0922. Чонгук открыл телефон и начал вводить собственный номер. — Ага, Сокджин модель, — произнёс Намджун. — Он мой бывший. Чонгук моргнул и перестал печатать. — Твой бывший — модель? — Да? Ты такой же горячий, как он. Чонгук заблокировал телефон, чтобы посмотреть на заставку снова. — Не ври, — пробормотал он и оставил телефон Намджуна — Ты такой, — настаивал Намджун. Чонгук перекатился на спину. — Как давно вы с ним расстались? — Хватит беспокоиться об этом, — произнёс Намджун, нагнав его на постели и ложась сверху. Чонгук насупился и не встречался с ним взглядом. — Это было больше года назад. Мы до сих пор дружим. Ты думаешь, раз я встречался с одной моделью, то мне нравятся только модели? Я не люблю людей только из-за их привлекательности, знаешь ли. Чонгук пробурчал и накрыл своё лицо руками. — Верни сюда свою физиономию и дай мне наконец свой номер. Чонгук вздохнул и взял у него телефон. Намджун избавил его от рубашки и поцеловал каждый кубик его пресса. — Ты усложняешь, — сообщил Чонгук. — Что? Как? — Я чувствительный, — заныл он. Намджун провёл пальцем, слегка касаясь, вдоль бока парня, который хватал воздух и извивался. — О, замечательно, — промычал Намджун. Чонгук уронил его телефон на простынь и схватил того за волосы, дёргая прямо к своему лицу. — Давай, Джун. Ты всё заставляешь меня ждать. Поэтому Намджун поцеловал его горло, и Чонгук подставился под это, головой прижимаясь назад, руками туго натягивая влажные волосы парня. Тот целовал его оголённую грудь, пока Чонгук изо всех сил боролся, пытаясь стянуть рубашку со своих рук. Тёплую кожу покалывало под губами, сердце билось под рёбрами. Запаха пешего похода на нём не осталось, но ярко-красные пятнышки завладели косточками на ступнях там, где натёрли ботинки. Его ноги дрожали от переутомления, когда он обхватывал ими талию Намджуна. Ноги другого горели, когда тот просто сидел на них. Чонгук задыхался и дрожал, поверх глаз находились собственные руки, а губы были надуты самым миленьким и скромным образом. Когда Намджун начал тянуть вниз за его пояс, он завертелся как уж на сковородке. По другую сторону стены тихо жужжали голоса. Чонгук повернулся к нему. — Просто трахни меня. — Мне не стоит. Подрагивающая нижняя губа. У Намджуна желудок скрутило. — Почему нет? Намджун покачал головой и потянул резинку вниз, чтобы обнажить Чонгуков стояк, его кожу без волосков, до сих пор алевшую после тёплого душа. — Ты эпилируешься воском, да ведь? — отметил Намджун, мягко проводя большим пальцем по голой коже его яичек, пальцы такие лёгкие на его чувствительной коже, на невозможном бархате его твердеющего члена. — Ах-мм-оугх… еах. Не растёт… много волос в любом случае-агх. Ах. — Его глаза под полуприкрытыми веками сосредоточились на Намджуне, руки над собственной головой. — Не нравится. Так что я… о-охх… ах… избавился от… них. Намдж-джун… Намджун всосал мягкую, тёплую головку между своих губ, и тот дрожал, бросаясь мягкими охами и стонами по комнате. — Ты всё-таки… трахнешь меня? — спросил Чонгук, уже несколько минут выгибаясь и подёргиваясь. — Не думаю, что это произойдёт, — сказал Намджун. Чонгук застонал и отвернулся. — Просто потому что я спрашиваю о Сокджине? — Почему тебя беспокоит Сокджин? Это секс без обязательств? Ты не ведёшь себя так, будто так и есть. — Это секс без обязательств? — эхом отозвался огрубевшим голосом Чонгук. — Ага-я… да это так. Смазка лежала в пределах досягаемости. Намджун приспустил Чонгуновы штаны дальше вниз и раздвинул одну его мягкую ягодицу. Тот бросился разводить ноги. Он опустил одну руку на своё выразительное лицо, и Намджун не мог ничего увидеть, кроме поднимавшихся и опускавшихся лёгких, когда он толкнулся внутрь и начал искать на ощупь его простату. Чонгук кончил лишь спустя несколько минут, в лёгких перехватило дыхание, и Намджун обтёр его с помощью запасной влажной салфетки и одел его, когда тот сонно моргнул, задрожав, в то время как пальцы Намджуна коснулись его кожи. — Ты? — проскулил Чонгук. — Я в порядке, — сказал тот. Чонгук фыркнул и уставился вниз на свои руки. — Кук? — Слишком невъебенно любезный, Намджун. Они улеглись спать на своих сторонах кровати, но Намджун проснулся, когда Чонгук приобнял его руку, будто плюшевого медвежонка, свернувшись калачиком у него под боком, приложившись губами к его коже, и тот почувствовал смятение и тревожность наравне с давящей, тёплой привязанностью.