Горькая сладость

Противные лучи солнца пробираются сквозь потертые и уже почти прозрачные старые шторки автобуса, девушка мило морщит нос, убирая прядь волос со лба и пытается не обращать внимания на свет, который безжалостно пытается выудить ее из царства Морфея. Мужчина рядом, с минут десять наблюдавший за ней, неловко улыбается, отводя глаза в сторону окна. Всего лишь пять часов, он, должно быть, сейчас бы очень психовал и злился, сметая все на своем пути, ну, или, как минимум, мечтал бы так сделать, если бы мог. Но стоит обернуться на молодую девушку, спящую рядом, свернувшуюся кое-как в клубочек на этом ужасно неудобном автобусном сидении, прикрываясь рукой от противного солнца… Он улыбается от этой такой чистой… Такой милой, пробирающей до костей, заставляющей вздрогнуть, ситуации… Ведь Дин, кажется, никогда такого не чувствовал… Не сравнить ту похоть или желание, страсть, те импульсы, с тем, что он ощущает в себе сейчас… Это могло бы показаться для него чужим, но Дин так хочет, чтоб это стало для него родным, и…не временным, а вечным. Чтоб это было его… Но в этот момент Миллер снова откидывает свои волосы со щеки, которые явно ее щекотали, поэтому теперь она полностью ощущает на себе горячие осенние лучи солнца, от чего Виктории просто нельзя не проснуться… — Давайте, выходим-выходим, наша остановка, — стоя около выхода, прикрикивал Сэмюэль. — Эй, Миллер? — тихий, хриплый низкий мужской голос медленно, но постепенно выбивает девушку из сна. — Папочка, я еще посплю… — она отвечает ласково, улыбаясь, пытаясь как-нибудь увернуться на этом неудобном месте в автобусе, и Винчестер понимает, что если бы она знала, что к ней говорит не кто иной, как он, то точно бы съязвила. Именно поэтому ему нравится эта ситуация, когда Виктория без сознания отвечает Дину со всей милостью, так смешно двигая бровями. — Дин…— Вика резко открывает глаза, осознавая весь тот бред и глупость своей предыдущей фразы. Пытается сфокусировать взгляд на происходящем, а именно, как еще не проснувшиеся ученики, буквально гусеницами выползают из автобуса, что явно вызывает смешок и негодование, когда девушка замечает пристальный взгляд учителя истории на себе. — Именно тот самый! — он хмыкает, поднимаясь с колен, разглаживает невидимые складки на штанах, стараясь не задержать дыхание, дабы печально не выдохнуть, некие нотки горя и разочарования посетили его, когда снова появился её холодный и строгий тон. Казалось, что она забыла, кто здесь учитель. Но он ничего не мог с этим поделать. — Что за… — шепчет, зевая. — Чертовски неудобное место… — снова оглядывается, хмуря брови, будто злясь на эту ситуацию и всех, кто здесь присутствует, даже на этот автобус… — Вставай, мы тут собираемся в это…как его…поход, походу… — Винчестер-старший неловко проводит рукой по волосам, отходя на шаг назад, давая ей приподняться. — Походу? — приподнимая бровь, говорит она с насмешкой. — Наверное, — он действительно смущается от этого взгляда, но ему удается это скрыть, за что Дин мысленно себя хвалит. — Учитель года, — с ее уст слетает легкий смешок и он улыбается в ответ, она поднимается, когда Дин подает Виктории руку. — Пошли… — на выдохе произносит та, притягивая за собой портфель. Винчестер и Миллер выходят из автобуса, пока младший — Сэм, пытается разъяснить ничему не слушающим подросткам о том, как нужно себя вести в лесу. Но спустя десять минут к нему доходит, что это почти невозможно… Ибо лес — естественная среда обитания этих…обезьян. — …Ну, вы все поняли? — Сэмюэль трёт переносицу, рассматривая кучку детей своим пристальным взглядом. — Да…не особо. — Отлично. Сейчас шесть утра… — он смотрит на часы, стараясь сфокусировать взгляд и закрыть их от солнечных лучиков. — Расставляем палатки. Как раз к обеду справитесь, а там начнем что-то готовить и к ужину поедите… Может быть, — хмыкает. — Хороший вы учитель, Мистер Винчестер… — бубня, подростки расходятся по сторонам, уже начиная разделяться на парочки, с которыми им придется выживать следующие сутки. *** Могло показаться, что в лесу все еще было солнечно и тепло, но даже это никак не могло поспособствовать поднятию настроения, когда они уже битый третий час ходят по лесу. — Начинает казаться, что мы заблудились, да, Мистер Винчестер? — Ничего не правда. Мы сейчас же выйдем на ту же поляну, что и были…до этого… — Если мы не зашли в какой-то другой лес! — Так. Дети! Все. Идем дальше… Кхм. И я уже вижу ее, оставайтесь спокойными. Сейчас начнём что-то готовить. — Пойдем, найдем какие-то ветки для костра. На воздухе ничего не приготовишь, — ложа руку на плечо девушки, Дин смотрит в глаза. Она угрюмо поднимает голову, задавая немой вопрос, будто моля, почему именно ей досталась эта миссия?! — Пошли-пошли, — Дин идет вперед, так уверенно, будто знает здесь каждый уголок. Хотя еще полчаса назад готов был сжечь весь лес, из-за того, что жутко долго не мог сориентироваться на местности. — Мне это не нравится, — хрипит девушка, угрюмо передвигая ноги за учителем. — О чем ты задумалась? — спустя несколько минут спрашивает тот, поворачиваясь к девушке профилем. Она поднимает на него взгляд, всматриваясь в лицо. Почти идеальное лицо. Она могла бы сказать, что точно идеальное, но боится осознавать это. Виктория не желает быть влюбленной дурочкой в своего учителя. Ей нужна учеба. Ей нужна история, а не ее преподаватель… — Я? Об… Английской литературе… — бессовестно врет она, даже не пытаясь спрятать глаза. Девушка не краснеет, более того, обычный человек мог бы сказать, что она говорит чистую правду. Но это Винчестер, так что врать тут бессмысленно. —Об литературе? — усмехаясь, переспрашивает тот, теперь уже поворачиваясь к ней всем лицом. Он выглядит так, словно ребенок, который знает правду, но все же дает ей возможность врать дальше… — Да. — снова твердит та, но ее голос дрожит и она снова опускает голову. — Что ж, тогда я должен сказать, что, видимо, о каком-то поэте? — задиристо задает Дин вопрос, что совсем не в его стиле. Угрюмом и серьезном. — Ну, конечно! — язвит она. Ну сколько же можно задавать эти вопросы? — Романтика. Влюбилась, что ли? — Ага, влюбилась, — кивает Миллер, поднимая брови. «Что он вообще несет?». Она спрашивает это сама у себя. Но прекрасно понимает, что вопрос, в принципе, звучал разумно, ибо так оно и есть. Процесс запущен и ей скорее стоит занять себя чем-то другим… Например, поход в клуб на следующей неделе. У Алисии день рождения, так что девушка прочти уверена — там будут красивые парни. — Как я и думал… — на его лице ухмылка, мужчина засовывает руки в карманы. Что ж, его задача усложняется… Отныне Дину будет нелегко справится с этой задачей… Он ведь сломает девчонке жизнь… — Знаете, я вот не могу об этом спросить ни у кого…кроме вас… Вы ведь молодой учитель, и вроде… — она кусает губы, задумываясь, насколько глупо и беспардонно будет звучать ее вопрос… — Первый… Первая половая связь-это больно? — Виктория произносит на выдохе, жмуря глаза. — Первая? — скорее, этот вопрос звучал в его адрес. Самому себе. Это ужасно… Все-таки это так, и она еще чистая… Боже, Дин точно Дьявол, если позволит себе воспользоваться ею… Но через секунду до него доходит вся абсурдность вопроса. Она ведь не серьезно? Спросить это у меня? Но в эту же мысль Миллер внимательно наблюдает за тем, как сменяется его выражение лица от удивления, до ярости. А после будто до обиды или досады… — Да. — вторит она, более уверено, даже немного довольная собой она еле улыбается. Все это надо только для того, чтоб завести его в угол. Ничего, пусть покраснеет, как недавно хотелось Виктории. — Виктория, лучше тебе спросить об этом у какой-то учительницы… — хмурится он, выделяя последнее слово. —Я не был на вашем месте. Но полагаю, что ты права. — Да ладно вам… Не стоит смущаться, — ухмыляется девушка, подходя к нему, она идет почти рука об руку с мужчиной. Дин натянуто выдыхает, оборачиваясь на нее. Она пылает этой невинностью, молодостью, будто нежный цветок розы. В то же время не естественно красивая. Почему-то именно сейчас. Тут. Только для него. Он видит эти ровные линии подбородка, красивые пухлые розовые губы, ровный вздернутый нос и карие глаза с пушистыми веками. Виктория настоящая и не выделяется ничем. Ее кожа не идеальная, а глаза порой бывают усталыми, с мешками под ними. Она выглядит естественно. Без тон косметики и макияжа. Он смотрит на неё в течении нескольких минут, пока не чувствует ее руку у себя на локте… Может, он бы и мечтал просто обнять Викторию, почувствовать теплую, нежную кожу под рукой, но в следующий момент все, что он чувствует, это твердую землю под спиной. — Прости, — хихикает та, еще прикрывая рот рукой. —Простите. Там было дерево, а вы уснули. — Уснул? — ворчит тот, двигаясь на сухих листах. Довольно сильно ударился позвоночником… — Ага, — бросает она, лениво глядя вниз. Винчестеру это не нравится и уже в следующую секунду она лежит рядом и буквально стонет от боли. — Это не было педагогично! — хрипит она, хмурясь, зажмуривая глаза и резко выдыхая. — Не педагогично? Да? — мужчина поднимается на руках, нависая над Миллер и секунду одаривая ее взглядом, начинает бросать в нее листья. — Не, не… Ну все! Все! — она отмахивается, убирая все с лица. — Хватит… — та заливается смехом, впечатывая в его лицо хорошую кучу мусора. — Ах, вот так значит?! — он садится на коленки и безжалостно щекочет девушку, пока та пытаясь вырваться, истерически смеется. Всего спустя десять минут он прекращает свои пытки, а она радостно выдыхает, не пытаясь скрывать облегчение. Она устало смотрит в глаза, пытаясь отдышаться. Винчестер убирает прядь волос с лица девушки, забывая о том, где они. Кто они. И зачем здесь. Мужчина наклоняется лицом ближе, а грудь девушки уже упирается в его от частого дыхания, он изучает взглядом каждый сантиметр лица, что уже заставляет ее краснеть. С головы Дина выметаются все мысли, когда Д еле касается своими губами ее мягких губ, но ждать не приходится, девушка обхватывает его щеки руками, прижимая к себе и позволяя ему сделать то, о чем Дин думает почти всю дорогу сюда. Он целует ее нежно и не спеша, не пытаясь настаивать и быть всегда готовым, чтобы остановится, но уже через несколько секунд его терпение лопается, прямо там, внизу живота, и Дин, прижимаясь всем своим телом к ее, заставляя вздрогнуть и охнуть, испуская глухой стон прямо в его рот, движет своим языком в ее рту, исследуя его и пытаясь запомнить вкус сладких губ. Она целуется неуверенно, но желание берет верх и она из этой скромной и неопытной девчушки жаждет большего, как раз в то время, когда рука Дина скользит по талии Виктории, низу живота и внутренней стороне бедра. Секунду и Миллер опускает руки на его шею, она должна задохнуться, но останавливаться не хочет, сейчас это последняя мысль в голове Виктори. Девушка пытается соприкоснуться с горячим языком Винчестера, но он, будто издеваясь, уходит от нее, дразнится! Дин с рыком почти вжимается в ее тело и она чувствует его эрекцию, что заставляет Викторию невольно охнуть, прикусывая губу, может до крови. В этот момент в ее голову приходит прояснение, как всегда, так не вовремя… Это должно было случится раньше! Она должна была его остановить! Но ведь хотела этого… Миллер отталкивает мужчину от себя, на что тот даже не удивляется, он встает и заводит руку в волосы, готовый убить себя за это. Виктория все еще чувствует его прикосновения на теле, а так бы хотелось содрать с себя кожу прямо сейчас! И забыть, забыть, забыть! Ведь знает, что рано или поздно она будет жалеть. Скучать. Вспоминать об этом. Дин громко глубоко вдыхает, пряча глаза, отходя на шаг и отворачиваясь. Через пару минут они снова возвращаются к прежнему ритму. Идут, не говоря ни слова друг другу. Потому что каждый думал о случившейся ситуации.