Похищена с любовью

      Картина, открывшаяся перед глазами, ужасала своим величием. Огромный позолоченный зал был наполнен множеством людей самых разных родов и званий. Все эти люди, собравшись вокруг постамента, подняться на который можно было лишь по ступеням, наблюдали за тем, что происходило. А происходило вот что: женщина с длинными распущенными синими волосами, в одном лишь ночном халате, что было неслыханно для знатной персоны, медленно поднималась по ступеням, направляясь к постели, стоящей на вершине постамента. В этой постели лежало безжизненное тело императора, рядом с которым стоял, судя по всему, местный лекарь.       Зал молчал. Пока Гёкуэн поднималась, никто не смел сказать и слова.       В это же время Коэн и Комэй стояли в отдалении зала, наблюдая за данной сценой не без раздражения. В данной ситуации даже им говорить что-то лишнее было опасно и неправильно.       Многозначительно взглянув на брата, Комэй как бы спросил у него: «Стоит ли нам что-то сделать?» — в ответ Коэн лишь покачал головой. Данный спектакль им предстояло доиграть до конца и без оплошностей.

***

      Сидя в карете, Когёку неуверенно смотрела в окно. Девушка пребывала в состоянии легкой нервозности. Страх одолевал ее так, что от эмоций она не могла нормально говорить, а потому предпочитала молчать.       В тоже время за окном проплывали пейзажи мирной сельской жизни, леса и мелкие ручейки. Только лишь этот вид успокаивал ее.       — Кажется, мы общаемся с вами не так часто, сестра, — прозвучал голос того, кто сидел напротив и так сильно заставлял Когёку волноваться. Молодой парень среднего роста и телосложения с темными волосами и голубыми глазами сидел расслабленно откинувшись спиной на спинку сидения и дружелюбно улыбался. Радужная оболочка его левого глаза была более бледная, чем правого. Также левый глаз был окружён большим шрамом от ожога, который Хакурю — сын Гёкуэн и брат Хакуэй — получил еще в детстве. У Хакурю были тонкие брови, а также небольшая родинка на левой стороне подбородка, как и у его матери. Он носил традиционную одежду, характерную для имперской знати Империи Ко, а именно в черные бриджи и белоснежную кофту с запахом, раскрашенную по краям узорами. На голове его находился китайский головной убор, а возле него самого стояло копье, являвшееся его металлическим сосудом. Стоит сказать и об еще одной отличительной особенности Хакурю — в одной из своих битв он потерял левую руку, и теперь вместо нее он носил деревянный протез, который был способен трансформироваться благодаря силе его джинна.       Бегло бросив свой взор на сосуд джинна Хакурю, Когёку попыталась скрыть свою неуверенность и улыбнулась. Принц улыбался ей в ответ так же дружелюбно.       «Одри сказала, что в прошлом Хакурю должен был отправиться вместе со мной в Синдрию и потерять там руку, но в итоге я так и не попала туда, но вот отсутствие его руки говорит о том, что он отправился в Синдрию один. Зачем он прибыл туда? Чтобы просто заполучить джинна или в этом было нечто больше? Чего именно добивался Хакурю? В какой момент жизни и из-за каких обстоятельств он присоединится к нашим врагам?»       — Вы правильно говорите, — набравшись смелости начала отвечать Когёку, — просто раньше нам не доводилось вот так пересекаться и общаться.       — Ну, теперь-то нас объединяет общее дело, — Хакурю положил руку на лоб, зачесывая ею свои волосы.       Когёку улыбалась, но неожиданно странная мысль заставила ее глаза расшириться. Девушка сжала подол своей юбки руками, образовывая на нем складки.       «Синдрия является одним из сильнейших островных государств, с которым сотрудничают члены союза семи морей. А что если он отправился Синдрию для того, чтобы переманить ее на свою сторону? В таком случае его целью может являться не меньше, чем уничтожение империи Ко. А учитывая то, что он вернулся из Синдрии ни с чем, получается, что король Синдрии отказался от сотрудничества. Тогда, оставшись ни с чем, Хакурю только и остается, что присоединиться к своей матери и попытаться за ее спиной, с помощью интриг, уничтожить империю».       — Только вот, — неожиданно заговорил Хакурю, видимо, продолжая свою предыдущую речь. Его добродушный взгляд стал каким-то холодным и устрашающим, а на лице, из-за приложенной к голове руке появилась тень, делающая его взгляд еще более пронзительным. — Почему сейчас?       Когёку почувствовала опасность. Не медля не секунды, девушка схватилась за заколку на своей голове, являвшейся ее сосудом джинна, и сняла ее со своих волос.       В тот же миг Хакурю схватился за копье. Схватившись за него, парень резким точечным ударом попытался пронзить женскую шею, но в тот же миг Когёку перевоплотилась. Яркий свет озарил карету, после чего раздался взрыв. Карета разлетелась в щепки.       В своей обращенной форме Когёку выскочила на улицу и, прежде чем окончательно остановиться, приземлившись на ноги, проскользила по сухому грунту назад.       Выпрямившись, девушка с длинными светло-голубыми волосами, завязанными в хвост, подняла свое оружие, превратившееся из золотой заколки в голубой меч.       Хакурю тем временем все еще стоял на том, что осталось от кареты, и дружелюбно улыбался. Сказать, что было у него на уме в данный момент, казалось невозможным.       — Я все пытался понять, что же собирается предпринять Коэн и вообще догадывается ли он о том, что происходит во дворце, но, кажется, он все же догадывался, — Хакурю спрыгнул на землю, и, взглянув напряженную Когёку, улыбнулся. — Скажи, сестра, что вы задумали и почему я причастен к вашему плану?       — Это я должна тебя спросить, — Когёку взяла меч обеими руками, принимая боевую позицию, — что ты задумал? Действительно ли ты помогаешь Аль-Сармен в захвате власти или же твое желание — это уничтожение всей империи?       — Желание Аль-Сармен заключается в уничтожении всего мира, — усмехнулся Хакурю, — я же хочу уничтожить только империю.       — Зачем?       — Чтобы отстроить ее заново, — с полной серьезностью ответил парень. В глазах Хакурю появилась уверенность, которая до этого была скрыта под маской дружелюбия. — Только так я смогу построить страну совершенно иного типа. Без работорговли и постоянных войн. Без контроля Аль-Сармен и без всех этих дворцовых интриг. А теперь, — схватившись за копье обеими руками, Хакурю принял боевую позицию и наполнил свое оружие энергией, — скажи мне сестра, что задумали вы?

***

      Одри стояла в шатре, слегка облокотившись о стол. Взгляд ее неустанно следил за действиями Алладина, державшего свои руки на оголенной спине Хакуэй, а так же за реакцией самой Хакуэй. Периодически девушка вздрагивала, будто бы ощущая боль, и в реальности так оно и было. Переделать саму сущность потока энергии, что протекала в тебе, было нелегко.       — Хакуэй, — неожиданно заговорила Одри, — по словам моего джинна, в прошлом Хакурю был довольно проницательным, слегка пессимистичным, но добрым.       — Именно, — темноволосая девушка гордо улыбнулась. — У него всегда было доброе сердце. Он хотел помогать людям и он хотел чтобы империя Ко стала лучше, — Хакуэй машинально перевела взгляд на Одри, стоявшую в отдалении, и заметила на ее лице задумчивое, даже какое-то сомневающееся выражение лица. — О чем ты думаешь?       Одри убрала руку от своего подбородка и, подняв взгляд, посмотрела на Хакуэй. Девушка ответила совершенно спокойно:       — Я просто думаю о том, что нам очень повезет, если перемены в Хакурю еще не произошли.       — Перемены? — не совсем понимая, спросила Хакуэй.       — Да, боюсь, если это все же произошло, остановить его сможет только великая и почитаемая старшая сестренка.       Хакуэй стала серьезнее. Взглянув на Одри, девушка нахмурилась. Она поняла намек с полуслова, даже не зная всех деталей. И этот намек, говоривший ей о том, что с младшим братом придется что-то делать, настораживал.       — Ладно, — Одри оттолкнулась от стола, плавно выпрямляясь. — Я не могу больше ждать.       — Ты уйдешь без меня? — Хакуэй, прикрывавшая свою грудь верхней частью платья, была готова вскочить с места, но ощутив резкую боль, села обратно.       — Не двигайся! — возмущенно сказал Аладдин, открывая глаза и сбиваясь с ритма работы.       — Прости.       — Я, — заговорила Одри, иронично улыбаясь, — оставлю здесь портал. Он сработает только один раз, так что воспользуйся им только тогда, когда закончишь свое лечение.       Девушка подняла левую руку вверх, открывая темно-синюю воронку. Ее взгляд задумчиво переместился на парочку, сидевшую на узком диванчике.       — Надеюсь, что вы справитесь, ребятки, — Одри с усмешкой на губах махнула рукой и решительно сделала шаг в сторону портала. — Иначе у нас будут проблемы.       Легкий проблеск света озарил шатер, ознаменовывая исчезновение девушки. Хакуэй осталась на месте, нерешительно и взволнованно смотря на портал. Теперь она уже точно понимала, что должна была любым способом избавиться от этого проклятия реинкарнации и вернуться обратно в империю, чтобы защитить своего брата.       Неожиданно по ту сторону шатра послышались крики. Удивленно переведя взгляд на вход, и Аладдин и Хакуэй насторожились и начали молча ждать.       Ткань, скрывавшая вход в шатер оказалась приподнята, а из-под нее появилось слегка смуглое лицо мужчины с длинными темно-фиолетовыми волосами. Увидев в шатре полуголую незнакомку и Аладдина, король удивленно сделал несколько шагов вперед.       Следом за ним в шатер влетел Джафар, явно пытавшийся остановить своего короля. Не увидев в этом месте Одри, парень облегченно выдохнул.       — Где она? — глаза Синдбада горели огнем. Король, узнавший все детали произошедшего вплоть до измены своего подчиненного, был зол и резок. Даже его вечно ласково-игривый голос звучал совсем иначе.       — Я… — Хакуэй, столкнувшаяся с этим пугающим мужчиной, да еще и в таком непотребном состоянии, прибывала в состоянии ступора. Бросив умоляющий взгляд на Джафара, девушка как бы попыталась спросить у него, что ей делать.       — Мой король, — парень, лицо которого было покрыто веснушками, начал умоляюще говорить, — она уже ушла. Нам лучше вернуться обратно. Вы еще не до конца поправились…       Неожиданно на глаза Синдбада попался портал. Мгновенно сопоставив способности Одри и этот портал, король решительно направился к нему. Джафар и Аладдин вздрогнули. Синдбаду оставался один шаг до переноса в другую империю, как неожиданно шатер наполнился женским криком.       Стащив со своей ноги туфлю, Хакуэй швырнула ее в голову короля и громко закричала: «Нет!»       Такого не ожидал даже Аладдин, что говорить о Синдбаде и Джафаре. Парни обернулись, смотря на девушку, лицо которой было покрыто слезами боли. Это резкое действие заставило ее испытать целую гамму неприятных эмоций, вызванных прерыванием преобразования потока внутренней энергии, но зато оно позволило ей остановить роковую ошибку короля.       — Портал работает лишь раз. Если вы сейчас уйдете без меня, я больше никогда не смогу помочь своему брату. Так что даже не вздумайте сделать и шагу вперед!