Сила любви

На улице холоднее, чем я ожидал. Я выхожу без куртки — в одном костюме, и мороз почти сразу пробирается сквозь ткань. Холод щиплет кожу, но мне всё равно. Сейчас это даже к месту. Он отвлекает. Заземляет. Я иду по знакомой дорожке, почти не глядя по сторонам. Ноги сами приводят меня к той самой лавке-качеле. Днём здесь было тихо и безопасно. Сейчас — темно, фонари горят далеко, снег под ногами глухо хрустит. Я сажусь и обхватываю себя руками. Вдох. Выдох. И вдруг — шаги. Не громкие, но отчётливые. Слишком близко. Я напрягаюсь всем телом, сердце резко ускоряется. В голове мгновенно всплывает одно имя. — Отвали, — резко говорю я, не оборачиваясь. — Уйди. Просто уйди от меня. Голос выходит громче, чем я хотел. На секунду — тишина. А потом: — Диппер… Моё имя звучит тихо. Осторожно. Совсем не так, как я ожидал. Я оборачиваюсь. Это Робби. Он стоит в нескольких шагах от меня, в куртке, руки в карманах, взгляд тревожный. Не приближается. Не давит. Просто смотрит. — Чёрт, — выдыхаю я и отворачиваюсь обратно. — Прости. Я думал… — Я понял, — говорит он мягко. — Ты вообще в порядке? Почему ты без верхней одежды? Я пожимаю плечами. От этого движения по спине проходит тупая боль, но я не подаю виду. — Всё нормально. — Это не выглядит нормально, — он делает шаг ближе. — Что случилось? Ты просто вышел и… — Я не хочу сейчас говорить, — перебиваю я.  — Правда. Просто… оставь меня одного, ладно? Он молчит. Я чувствую его присутствие спиной, как давление. Знаю, что ему не всё равно — и именно поэтому становится сложнее. — Я не уверен, что это хорошая идея, — наконец говорит он. — Ты дрожишь. И у тебя спина… — Робби, — я поворачиваюсь к нему. — Со мной всё хорошо. Честно. Мне просто нужно немного воздуха. Тишины. Без разговоров. Он смотрит внимательно, будто пытается понять, вру я или нет. Я выдерживаю взгляд. — Я не сбегаю, — добавляю тише. — Я просто дышу. Несколько долгих секунд он колеблется. Потом медленно кивает. — Ладно, — говорит он. — Но если что — я рядом. Хорошо? — Хорошо. Он отходит. Не сразу — словно не хочет поворачиваться спиной. Потом всё же разворачивается и уходит обратно к особняку. Шаги постепенно растворяются в тишине. Я остаюсь один. Я почти успокаиваюсь, когда снова слышу шаги. — Пожалуйста… — тихо говорю я, не оборачиваясь. Голос выходит усталым, почти умоляющим. — Я же попросил. Просто уйди. Шаги не останавливаются. — Разве так разговаривают с учителями, Диппер? Этот голос я узнаю мгновенно. По спине пробегает холод, и на этот раз он не от погоды. Я резко выпрямляюсь, пальцы сжимаются на краю лавки. Дыхание сбивается, будто кто-то сжал грудь. Я оборачиваюсь. Он стоит в нескольких метрах от меня, в пальто, руки спокойно опущены, лицо всё с той же вежливой, почти дружелюбной улыбкой. Слишком спокойной для этой ситуации. Билл. — Что вы здесь делаете? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Дышу свежим воздухом, — отвечает он легко. — Как и ты. Бал бывает утомительным. Я медленно встаю. Между нами всё ещё есть расстояние, но мне хочется, чтобы оно было больше. Намного больше. — Мне не о чем с вами говорить, — говорю я. — И я хочу, чтобы вы ушли. Он слегка склоняет голову, будто рассматривает меня. — Ты напряжён, — замечает он. — Даже сейчас. Это… беспокоит. — Меня не волнует, что вас беспокоит, — резко отвечаю я. Внутри всё натянуто до предела. Я чувствую каждое движение, каждый звук, каждую секунду. Все мысли — только об одном: быть начеку. Он делает полшага вперёд. Я тут же отступаю. — Не подходите, — говорю я уже тише, но жёстко. Улыбка на его лице на мгновение становится тоньше. — Как скажешь, — отвечает он. — Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Я не верю ни единому слову. Ветер шелестит ветками над нами, лавка тихо поскрипывает, и в этой тишине я ясно понимаю: я снова в ситуации, где не чувствую себя в безопасности. И мне нужно быть очень осторожным. — Кстати, — говорить Билл будто между делом, — тебе понравилось фото? У меня внутри всё обрывается. — Какое ещё фото? — я хмурюсь, делая вид, что не понимаю. — Вы о чём вообще? Он улыбается шире и делает шаг ближе. Потом ещё один. Расстояние между нами сокращается слишком быстро. — Не притворяйся, Диппер, — спокойно отвечает он. — Ты прекрасно знаешь, о чём я. Хотя… — он наклоняет голову, — если вдруг забыл, я могу повторить. Сделать такое же. Чтобы освежить память. После этих слов по телу проходит волна холода. Желудок сжимается, дыхание сбивается. В голове вспыхивают обрывки воспоминаний, которые я так старательно запирал. — Отвалите, — вырывается у меня. — Просто… отвалите от меня, потому что… — Потому что что? — перебивает он, резко, почти с интересом. — Что ты можешь мне сделать? Он делает ещё шаг. — А вот что я могу сделать с тобой — это уже совсем другой вопрос. Я отступаю, но за спиной — лавка, и дальше некуда. В следующую секунду он оказывается слишком близко. Его рука резко поднимается и хватает меня за лицо, пальцы сжимаются на щеках, заставляя смотреть прямо на него. Я замираю. Сердце бьётся где-то в ушах, воздух будто исчезает. Внутри всё кричит — бежать, вырваться, позвать на помощь — но тело на секунду не слушается. — Уберите руки, — хрипло говорю я, собирая остатки сил. — Сейчас же. Его взгляд холодный и внимательный, будто он проверяет, где у меня предел. И я понимаю: если я не остановлю это сейчас, дальше будет хуже. Он держит меня крепко. Одна его рука сжимает моё лицо — ладонь на щеке, большой палец давит под скулой, заставляя не отворачивать голову. Вторая рука упирается мне в плечо, пальцы впиваются сквозь ткань костюма. Я чувствую, как он фиксирует меня, не давая сделать шаг назад. — Не дёргайся, — говорит он тихо. Я пытаюсь вырваться, но он только усиливает давление. Его рука соскальзывает ниже, перехватывая меня за предплечье, выкручивая его так, что в спине вспыхивает резкая боль. Я резко втягиваю воздух. — Вот поэтому ты и кричишь, — говорит он. — Потому что тебе всегда больно, когда ты сопротивляешься. Он толкает меня чуть вперёд, вынуждая наклониться. Я тут же напрягаюсь, стараясь закрыть спину, но он замечает это движение. — Так вот в чём дело… Он резко тянет меня за плечо, пытаясь заглянуть мне за спину. Я дёргаюсь, упираюсь, хватаюсь за край лавки. — Не смейте! — выдыхаю я. Его хватка становится грубее. Он заставляет меня повернуться боком, и холодный воздух касается спины. Он замирает. — Это… — его голос резко меняется. — Кто это сделал? Я смотрю на него в полном шоке. Только что он причинял мне боль — и теперь в его глазах ярость. Настоящая. — Что? — я не понимаю. — Почему вам вообще не всё равно? Он резко отпускает меня, будто обжёгся. — Кто. Это. Сделал? — повторяет он сквозь зубы. А я не понимаю, что происходит. И именно это пугает больше всего. Его лицо меняется. Не сразу — будто что-то внутри него резко дёргают за нитку. Взгляд темнеет, челюсть напрягается. — Кто, — повторяет он глухо. — Кто посмел это сделать? — Отпустите… — выдыхаю я. — Это не ваше дело. — Моё, — резко говорит он. — Ты был под моим наблюдением. Под моим. Его пальцы сжимаются сильнее, но теперь в этом нет холодного расчёта — только злость. Настоящая, неконтролируемая. — Я предупреждал, — говорит он сквозь зубы. — Я ясно дал понять, что…— — Вы мне никто! — выкрикиваю я, сам не узнавая свой голос. Он замирает. И в этот короткий миг — всего секунда — его хватка ослабевает. Этого хватает. Я бью его — резко, как могу, не думая, куда именно. Просто чтобы освободиться. В спине вспыхивает боль, но адреналин перекрывает её. Я вырываюсь и бегу. Не оглядываясь. Ноги скользят по снегу, дыхание сбивается, в ушах гудит. Я слышу шаги за спиной — или мне кажется, что слышу. Сердце колотится так, будто вот-вот разорвётся. Я всё же оборачиваюсь — на долю секунды. И этого хватает, чтобы не заметить край. Земля внезапно исчезает из-под ног. Я падаю. Холод накрывает меня сразу. Резко. Жёстко. Воздух выбивает из лёгких, тело будто сжимают со всех сторон. Я с головой ухожу под воду и только тогда понимаю — это бассейн. Уличный. Холодный. Я паникую. Руки беспорядочно машут, ноги дёргаются, но я не понимаю, куда плыть. Вода забивает рот, нос, я задыхаюсь, пытаясь вдохнуть, и делаю только хуже. Я не умею плавать. Мысли путаются, движения становятся резкими, бессмысленными. Я пытаюсь ухватиться за край, но он слишком далеко, а пальцы скользят. Сверху — тишина. Музыка из особняка приглушённая, далёкая. Никто не кричит. Никто не бежит. Никто не слышал, как я упал. Мне никто не поможет. Эта мысль ударяет сильнее холода. Вода тянет вниз, силы быстро уходят, мышцы сводит. В глазах темнеет, и единственное, что я успеваю подумать: Вот так всё и закончится? Холод сжимает грудь. И я начинаю тонуть.