Сила любви

Субботний вечер окутал город густыми сумерками. Я стоял перед зеркалом, в десятый раз поправляя воротник футболки. Поверх я натянул свою привычную серую толстовку — она была достаточно плотной, чтобы скрыть очертания метки, которая сегодня вела себя на удивление тихо. Но это затишье пугало меня больше, чем боль. Оно казалось подготовкой к буре. Дверь в комнату распахнулась без стука. — Нет, ну это просто несправедливо! — Мэйбл плюхнулась на мою кровать, картинно раскинув руки. — Почему тебе родители разрешили пойти в клуб, а мне сказали сидеть дома и довязывать свитер с пуделем? В чем твой секрет, бро? Ты их загипнотизировал своими учебниками по  квантовой физике? Я усмехнулся, затягивая шнурки на кедах. — Секрет прост, Мэйбл: нужно учиться на «отлично» и не взрывать микроволновку три раза за месяц, — я обернулся к ней, стараясь выглядеть максимально буднично. — К тому же, там будут только парни. Друзья Робби по группе, музыканты... Тебе там было бы просто скучно. — Скучно? Среди гитаристов в кожаных куртках? Диппер, ты издеваешься! — она прищурилась, внимательно рассматривая мой наряд: футболку, толстовку и джинсы. — И это всё? Ты идешь в клуб с рок-звездой в этом? Где стиль? Где блестки? — Мне и так нормально, — отрезал я, надевая куртку. — Мы просто празднуем начало семестра. В этот момент тишину улицы разрезал оглушительный, хищный рёв мотора. Звук был настолько мощным, что стекла в окне мелко задрожали. Мы с Мэйбл синхронно бросились к окну. Внизу, прямо перед нашим домом, затормозил тяжелый черный байк. Свет фар разрезал темноту, а хром на деталях зловеще поблескивал в свете фонарей. Человек в черном шлеме и кожаной куртке небрежно заглушил двигатель и спрыгнул на асфальт. Когда он снял шлем, встряхнув челкой, сомнений не осталось. — Ого... — выдохнула Мэйбл, прилипнув носом к стеклу. — Ладно, признаю, это эффектно. Моё сердце пропустило удар. Робби выглядел на этом байке слишком... уверенно. Слишком взросло. Я быстро подхватил ключи и рюкзак, стараясь не смотреть на Мэйбл, которая уже начала строить мне многозначительные рожицы. — Всё, я ушел! Буду поздно, не жди! — крикнул я уже из коридора. Я выскочил на крыльцо, вдыхая прохладный вечерний воздух. Робби стоял у мотоцикла, прислонившись к сиденью и скрестив руки на груди. Заметив меня, он широко улыбнулся — той самой улыбкой, которой он светил мне всю неделю, но в которой я теперь видел лишь тень грядущих проблем. — Привет, Дипп! — крикнул он, перекрывая шум города. — Готов прокатиться с ветерком? Мои парни уже ждут, ты им точно понравишься! Я подошел к нему, чувствуя, как внутри всё сжимается. В этот момент метка на плече, которая молчала весь вечер, вдруг коротко и холодно кольнула, словно напоминая: я могу уехать куда угодно, но Билл всё равно останется со мной. Прямо под кожей. Я остановился в паре шагов от байка, скептически оглядывая этого стального монстра. Мотоцикл выглядел мощным, дорогим и чертовски опасным. — Мы что... поедем на этом? — я указал пальцем на сиденье, надеясь, что мой голос звучит увереннее, чем я себя чувствую. Робби весело фыркнул, похлопав байк по бензобаку. — А ты что думал? Что мы поедем на автобусе? — он протянул мне запасной шлем. — Да брось, это же «Харлей». На нём ты долетишь до клуба за пять минут. Я неловко взял шлем, рассматривая своё отражение в визоре. — Ну да, прости, — пробормотал я, не удержавшись от иронии. — Я вечно забываю, что ты у нас богатый парень. Робби закатил глаза, но было видно, что ему льстит моё внимание. — Запрыгивай давай. Я неуклюже перекинул ногу через сиденье. Оно было узким, и мне пришлось сесть почти вплотную к Робби. — Держись крепче, — бросил он через плечо, прежде чем надеть свой шлем. — И под «крепче» я имею в виду: обхвати меня за талию, если не хочешь вылететь на первом же повороте. Я замялся. Идея прижиматься к Робби вызывала во мне странное чувство сопротивления. Но когда мотор взревел, и байк под нами ощутимо дернулся, инстинкт самосохранения победил. Я робко обхватил его руками, стараясь оставить хоть какое-то пространство между нами. Робби резко рванул с места. Ветер тут же ударил в лицо, заглушая все звуки города. Мы неслись по вечерним улицам, обгоняя машины, и я невольно прижался к его спине сильнее, когда мы вошли в крутой поворот. Робби был теплым, от его кожанки пахнуло смесью мужского одеколона и бензина. В любой другой ситуации это могло бы показаться романтичным. Но сейчас, прижимаясь грудью к его лопаткам, я чувствовал только пустоту. Мой разум предательски начал сравнивать. Руки Робби были сильными, но в них не было той пугающей, властной уверенности, которую я чувствовал в ванной особняка Нортвестов. Робби был... обычным. Человечным. И именно в этот момент, когда я обнимал другого, метка на плече под толстовкой вдруг ледяным уколом отозвалась в самое сердце. Она словно ожила, протестуя против этого контакта. Я зажмурился, вцепляясь в куртку Робби еще крепче, но уже не от страха упасть, а от того, что в голове снова мелькнул образ золотых глаз, насмешливо наблюдающих за мной из темноты. Байк затормозил у неоновой вывески «Underground». Робби заглушил мотор и победно обернулся ко мне. — Ну как? Живой? — Вроде бы, — я слез на асфальт, чувствуя, как дрожат колени. — Отлично, — Робби приобнял меня за плечо, ведя к входу. — Идем, сейчас я познакомлю тебя с настоящей жизнью. Внутри клуба стоял такой грохот, что у меня начали поднывать зубы. Басы выбивали из груди ритм, а густой, прокуренный воздух казался липким. Я старался не отставать от Робби, пока мы пробирались сквозь потную толпу к лестнице. Мы поднялись в вип-ложу — небольшую зону с потертыми кожаными диванами, возвышающуюся над танцполом. Там уже расположилась компания: шестеро парней, все явно старше нас с Робби. Судя по их виду — татуировкам, тяжелым ботинкам и развязным позам — они не имели никакого отношения к нашей школе. На столе среди гор чипсов и орешков высились начатые бутылки виски и пива. — О-па, гляньте, Роб притащил «мальца»! — хохотнул один из парней, рослый тип с выбритыми висками. — Эй, малец, тебе хоть паспорт-то продавец лимонада спрашивает? Остальные загоготали. Я почувствовал, как щеки вспыхивают от унижения. В своей толстовке, застегнутой до подбородка, я ощущал себя первоклассником, который по ошибке зашел не в тот кабинет. — Заткнитесь, парни, — Робби с силой притянул меня к себе, усаживая на диван и по-хозяйски закидывая руку мне на плечи. — Это Диппер. Он мой очень близкий друг. Так что придержите языки. Шутки стали тише, но взгляды, которыми они меня награждали, оставались насмешливыми. Мне было невыносимо неловко. Я впервые оказался в настоящем клубе, и вся эта обстановка — горы алкоголя, мат и тяжелый запах табака — заставляла меня чувствовать себя не в своей тарелке. — Будешь? — Робби взял со стола стакан, в который кто-то уже плеснул виски, и протянул мне. — Давай, Дипп, расслабься. Тебе нужно выпустить пар. Я посмотрел на мутную жидкость, потом на самодовольные лица его друзей, которые ждали моей реакции. Метка на плече, прямо под рукой Робби, вдруг отозвалась тягучей, предупреждающей болью. — Нет, спасибо, — я осторожно отодвинул стакан. — Я... я пока выпью просто колу. Если она есть. — Колу? — парень с татуировками снова хмыкнул. — Ну точно, малец. Робби лишь пожал плечами, не убирая руки с моего плеча. — Ладно, не давите на него. Закажите ему колу. Робби еще немного посидел со мной, сжимая мое плечо, а затем поднялся, когда снизу подали знак. — Ладно, Дипп, наш выход. Сиди тут, отдыхай, я спою нашу лучшую песню специально для тебя, — он подмигнул мне и вместе с тремя парнями из ложи направился к лестнице. Я остался один на один с тремя незнакомцами. Музыка внизу на мгновение затихла, сменившись гулом настройки гитар, и в ложе стало подозрительно тихо. Тот самый парень с выбритыми висками, которого, кажется, звали Аксель, подвинулся ближе и взял со стола бутылку. — Ну что, «близкий друг», — протянул он, наливая в стакан с моей колой щедрую порцию виски. — Робби ушел, теперь можно и по-взрослому. Не будь занудой, от одного стакана ты не умрешь. — Я же сказал, что не хочу, — я попытался отодвинуть стакан, но Аксель перехватил мою руку. Его хватка была грубой, совсем не такой, как у Робби. — Слушай, парень, мы тут все свои. Обидишь нас — обидишь Роба. Пей, или мы решим, что ты слишком крутой для нашей компании. Остальные двое выжидающе уставились на меня. Давление было почти физическим. Я понимал, что если не сделаю глоток, они не отстанут весь вечер. — Ладно, — выдохнул я, забирая стакан. — Только немного. Я сделал глоток. Жидкость обожгла горло, а вкус дешевого алкоголя вперемешку с колой показался отвратительным. Я поморщился, но Аксель одобрительно хлопнул меня по спине — как раз по тому плечу, где была метка. Я едва не вскрикнул от неожиданности и резкой боли. В этот момент снизу ударили барабаны. Я поспешил подняться и подошел к самому краю балкона, чтобы спрятаться от парней за шумом музыки. Группа Робби начала играть. Это был тяжелый, грязный рок, от которого дрожали перила под моими ладонями. Робби у микрофона выглядел по-другому: свет прожекторов делал его бледное лицо почти белым, а волосы закрывали глаза. Он выкладывался на полную, выкрикивая слова о потерянной любви и боли. Я смотрел на него сверху вниз, и алкоголь начал действовать — в голове стало странно легко, а звуки гитары будто прошивали меня насквозь. Я видел, как Робби ищет меня взглядом в толпе, и когда наши глаза встретились, он кивнул мне, не прерывая игры. Метка на плече вдруг начала странно вибрировать. Это не была боль — это было похоже на то, как телефон гудит на беззвучном режиме. Жар от выпитого смешался с лихорадочным чувством тревоги. Музыка Робби была громкой, но в моей голове вдруг возникло странное эхо, перекрывающее все инструменты. Я оперся на перила, чувствуя, как мир вокруг слегка поплыл. Алкоголь на пустой желудок подействовал пугающе быстро. Мир вокруг стал ватным, а неоновые огни клуба расплывались в длинные светящиеся нити. Когда группа закончила выступление под громкие крики толпы, Робби, тяжело дыша и вытирая пот со лба, взлетел по лестнице в вип-ложу. Он замер, увидев мой отсутствующий взгляд и пустой стакан в руках. — Вы что, напоили его? — Робби обернулся к Акселю, и в его голосе прорезалась нешуточная ярость. — Я же просил! — Да ладно тебе, Роб, он сам захотел, — лениво отозвался Аксель, но под тяжелым взглядом друга быстро замолчал. Робби подошел ко мне и осторожно взял за плечи. Его прикосновение казалось сейчас слишком тяжелым. — Дипп, ты как? Слышишь меня? — Он заглянул мне в глаза. — Черт, да ты совсем никакой. Я попытался что-то ответить, но язык заплетался. В голове всё еще гремели барабаны, а метка на плече пульсировала так сильно, что мне казалось, её стук слышно снаружи. — Тебе нужно прилечь, — решительно сказал Робби, помогая мне подняться. — Пойдем, я отведу тебя в гримерку. Там сейчас никого нет, тихо, сможешь прийти в себя. Он обхватил меня за талию, практически неся на себе. Мы прошли через боковую дверь, отделяющую шумный зал от служебных помещений. В коридоре было прохладно и темно, что немного привело меня в чувство, но ноги всё равно оставались ватными. Гримерка оказалась тесной комнатой, заваленной чехлами от гитар и пустой тарой. Там стоял старый кожаный диван, на который Робби меня аккуратно усадил. — Вот так, полежи немного. Я принесу воды, — он присел на корточки передо мной, убирая влажную челку с моего лба. — Прости, Дипп. Я не должен был оставлять тебя с этими идиотами. Он задержал руку на моей щеке чуть дольше, чем того требовала ситуация. В тишине гримерки, вдали от толпы, я почувствовал, как напряжение между нами снова начало расти. Робби быстро вернулся, держа в руке открытую бутылку воды. В тусклом свете гримерки его глаза блестели странным, лихорадочным огнем. — На, выпей, — он поднес горлышко к моим губам. — Пей всё, Дипп. Это поможет. Эффект скоро должен подействовать, тебе станет... намного лучше. Я был слишком дезориентирован, чтобы спорить. Жажда жгла горло после виски, и я послушно сделал несколько больших глотков. Вода показалась мне странной на вкус — чуть сладковатой, с каким-то химическим привкусом, но я списал это на алкоголь в крови. — Вот так, молодец, — прошептал Робби. Он сел рядом на диван, так близко, что я чувствовал жар его тела. Я откинул голову на спинку, закрыв глаза, ожидая, что мир перестанет кружиться. Но вместо облегчения по венам вдруг разлилась совсем другая волна — тяжелая, вязкая и невыносимо горячая. Это не было похоже на обычное опьянение. Я почувствовал, как рука Робби легла мне на колено. Его ладонь медленно, почти осторожно поползла выше, по бедру. — Диппер... ты такой напряженный в последнее время, — его голос звучал совсем рядом. — Тебе нужно расслабиться. По-настоящему. Я хотел сказать ему, чтобы он перестал, хотел убрать его руку, но моё тело внезапно отказалось подчиняться разуму. Там, где он касался моей кожи через джинсы, вспыхивал настоящий пожар. Внутренности скрутило странным, тягучим чувством, которое пугало и притягивало одновременно. Робби стал смелее. Его пальцы начали поглаживать внутреннюю сторону моих бедер, и я почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь, которая не имела ничего общего со страхом. Мое дыхание сбилось, стало прерывистым и тяжелым. Тело предательски отзывалось на каждую его ласку, словно оно больше не принадлежало мне. — Тебе нравится, правда? — Робби наклонился к моему лицу, его пальцы продолжали свои мучительные движения. — Я же вижу. Ты весь горишь. Я не мог ответить. Перед глазами всё плыло, а внизу живота разгорался пожар, который лишал меня остатков воли. Я чувствовал, как руки сами собой тянутся к Робби, ища опоры в этом внезапном безумии. Но в самом центре этого тумана, глубоко под кожей плеча, метка Билла вдруг начала не просто болеть — она начала рвать меня на части. Ледяной холод укуса столкнулся с жаром, который вызвал во мне Робби. Это было похоже на борьбу двух стихий внутри одного тела. Метка пульсировала так яростно, будто Билл пытался прокричать мне что-то сквозь это одурманенное состояние. Жар внутри меня становился невыносимым. Я чувствовал, как сознание медленно тонет в сладком, липком тумане, а тело всё сильнее подается навстречу рукам Робби. Но именно в тот момент, когда я был готов окончательно сдаться, Робби резко переменился. Его ласки перестали быть осторожными. Он грубо толкнул меня в плечо, вжимая в спинку старого дивана, и навис сверху, блокируя любые пути к отступлению. В его взгляде больше не было той мягкой заботы, к которой я привык — там горел триумф и что-то злое, порочное. — Ну что, Диппер, допрыгался? — прошипел он мне прямо в губы. Его голос больше не дрожал от нежности. Я попытался оттолкнуть его, но руки были как из ваты. — Робби... что ты... — мой голос сорвался на шепот. — Что ты мне подсыпал? Робби коротко и зло рассмеялся, обхватив мои запястья одной рукой и прижимая их к дивану. — О, не волнуйся, просто немного «ускорителя». Чтобы ты перестал строить из себя недотрогу и наконец-то ответил на мои «чувства». Он наклонился ближе, и я увидел на его лице мерзкую, торжествующую ухмылку. — Знаешь, как тяжело было все время играть роль этого влюбленного придурка? Ходить за тобой хвостиком, слушать твои бредни об учебе, ждать, пока ты позволишь взять себя за руку... — Он сдавил мои запястья сильнее, до боли. — Но теперь маски сброшены. Я выиграл этот спор, Дипп. Парни в ложе поставили на то, что я не затащу тебя в постель до конца семестра. Но я всегда получаю то, что хочу. Холод от его слов на мгновение пробил жар препарата. Спор. Всё это было лишь ставкой, глупой шуткой для его взрослых друзей. — Ты... ты подонок... — выдохнул я, пытаясь дернуться, но Робби лишь сильнее навалился на меня всем телом. — Называй меня как хочешь, — он зарылся носом в мою шею, опаляя кожу горячим дыханием. — Сейчас тебе всё равно станет хорошо. Ты сам будешь просить меня не останавливаться.