Вернуться любой ценой

Искусство медицины заключается в том, чтобы развлекать пациента, пока природа занимается лечением болезни.

Вольтер.

— А, черт бы его побрал, — выругался Шастун, наступив на кочку, которая на деле оказалась не твердой, в результате чего парень провалился по щиколотку в болотного вида воду. Солнце маячило на безоблачном небе словно насмехаясь над невнимательным парнем, ноги которого из-за гуляния по природным красотам были мокрыми в одинаковой степени. Идя за Дмитрием, Шаст никогда не обращал внимание куда ступает нога кудесника. Шел и шел, не задумываясь. Сейчас же, впервые за две недели идя в одиночестве, Антон страдал. Даже многочисленные ветви ив и рябин, которые придерживались Дмитрием и будто специально лупили идущего следом Антона по открытой коже не бесили его так сильно, как обманчивые луга вдоль речки. Утешало парня хотя бы то, что он помнил, где находится хижина мага и что до нужных лугов, находящихся выше по течению реки, осталось не более полутора километров. Дорога до сюда заняла у парня не так много времени, как он предполагал. Вышел он после завтрака, вернее был вытравлен из дома, как считал сам Антон, а сейчас солнце еще не достигло пика. Приближающийся полдень заставлял парня молится об облаках. Это буквально пару минут назад он радовался тени берез и осин, идя через небольшой лесок, а уже сейчас, выйдя к лугам не проводил и минуты без внутреннего стона, из-за жары и влажности, присущей высокой траве. — Зверобой ему понадобился, — переходил иногда парень на причитания вслух, — а если я не знаю, как он выглядит? Ориентир на маленькие желтые цветочки-кустики, — парень оглядел окружавшие его заросли, — херовый ориентир. Да и название дурацкое, — продолжал изливаться Шаст, — зверобой! Он что, зверей бьет? Будто в отместку на недовольное бормотание природа прицельно выпустила стрекозу, которая пролетела очень близко с лицом парня. Зависнув на секунду около его носа, попрыгунья вывела парня из ритмичного шага, заставляя пошатнуться. — Летают тут… Бабочки всякие! На деле Антон знал, что это была никакая не бабочка, и даже не комар. Уж кого кого, а таких насекомых не знать было попросту стыдно, что не мешало парню ворчать на все и вся, просто из-за того, что он… Шаст замер. А что он? Чуть не умер? Все еще периодически чувствовал недомогание? Жил уже больше трех недель явно не в своем мире? Не выспался из-за тренировок, которыми маг загонял его после заката? Слишком много свалилось на голову. И несмотря на то, что первые волны отрицания и гнева прошли, остальные стадии присущие теории принятия еще не успели настигнуть, оставляя Антона в подвешенном состоянии. Он совершенно не знал как ему реагировать, поэтому новую информацию, получаемую от колдуна, он принимал как факты, не отяжеляя их субъективной окраской. На это просто не было сил. И несмотря на то, что живший до этого в городе парень не фанател от лесов и прочей природы, несмотря на его желание валяться на выделенной ему лавке до обеда Антон ни секунды не спорил с Дмитрием и отправился по его поручению за зверобоем. И это нельзя назвать удивительным. Ведь мужчина спас ему жизнь.

***

Первые дни Антон помнит плохо. Он почти не открывал глаза, вся его одежда была прилипшей к телу от холодного пота, Шаста постоянно мутило. Он лежал на низкой кушетке, в неопределенного размера комнате, где пахло какими-то травами и костром. Причем последнего запаха было в разы больше, из-за чего Антону, не привыкшего к такому запаху мутило еще сильнее. Стоило закрыть глаза как комната медленно начинала крутиться вокруг парня, в результате чего Антон почти не спал. Желания закрывать глаза попросту не было. Все балки и веники под потолком, которые парень сначала был даже не в силах различить, спустя время стали максимально изученными и оттого скучными. Правда ничего другого видно не было, поэтому взгляд парня раз за разом возвращался к ним. Тем не менее иногда парень замечал, что тряпка на его голове становилась холоднее, во рту периодически ощущался привкус какого-то чая, а дышать становилось все легче. Что именно способствовало этому оставалось загадкой, настолько большая логическая цепочка в голове напрочь отказывалась собираться. На третий (или четвертый, в абсолютно темной комнате с временными ориентирами как-то туго) день парень нашел в себе силы подняться и сесть, свесив ноги на ничем не покрытый деревянный пол. Справа обнаружился небольшой столик, на котором стояла миска с водой. Это стало понятно лишь тогда, когда от неожиданного подъема парня повело в сторону и тряпка с его лба шлепнулась прямо в холодную жидкость, посылая освежающие, но неприятные капли во все стороны. Антон недовольно сморщился и, опираясь на столешницу, стал делать большие и медленные вдохи и выдохи. Кое-как проглотив неприятный комок в горле и твердо решив больше не блевать — почему-то чувство, что он это уже делал его не покидало — парень, все так же опираясь на столешницу встал и нетвердой походкой направился к противоположному концу комнаты. Стена, на которую после окончания стола переложил свою руку Шаст, резко закончилась, и парень повернул направо. В комнате было светлее, слева виднелось окно, рядом с которым стоял стол с двумя лавками по обе стороны. На столе красовалось лукошко, из которого торчали растения, разной степени зелёности. Антон не был ботаником, но он смог определить одно растение, по взгляду на которое хотелось одернуть штаны. — Крапива, — просипел парень, закашлявшись на последнем слоге. Горло, отвыкшее от разговоров, начало саднить. — А еще щавель, листья смородины, ромашка… Все что нужно низкосортному кудеснику вроде меня, — не ожидавший появления кого-либо Антон нахмурился, поворачиваясь. Небольшого, по сравнению с Антоном так можно было сказать про всех, роста мужчина скинул около печки ворох хвороста и начал помешивать что-то в горшке. — А зачем?.. — совершенно непонятным для самого Антона образом, парень присел на краешек лавки, чудом умудрившись не перевернуться вместе с ней — садиться на край означало изменить распределение веса, поднимая противоположный конец скамьи. Обернувшись на шорох, колдун удостоверился, что парень сидит уверенно, сдвинувшись чуток к центру, и вернулся к печи. — Ясное дело зачем, — ответил — Дмитрий кажется? — доставая ложку и дуя на ее содержимое. Попробовав, кудесник удовлетворенно кивнул сам себе и подошел к Антону. Парню, у которого сознание все еще было заторможенным, показалось, что мужчина оказался рядом невероятно быстро, будто телепортируясь. — Пробуй, — сказал колдун, поднося ложку с кем-то непонятным ко рту парня. Запах Антон не смог различить, но рот послушно открыл. — Каша — радость наша. — уверенно заявил Дмитрий, когда парень проглотил положенное. В жизни Антона было всего несколько моментов, за которые ему было невероятно стыдно. Самое раннее, что приходит ему на ум было в восьмом классе, когда он с одноклассниками пили разбавленную вареньем и водой — иначе не пилось — водку. Второй случай был уже на выпускном, когда парень напился так сильно, что, придя домой, заперся в туалете на полчаса. Вернее, он думал, что закрылся, потому что сам подробностей не помнил. А вот его мама, которая оба вышеперечисленных случая помнит до сих пор, знает, что ее сын тогда не смог закрыть дверь, благодаря чему его мама не в первый раз увидела малоприятную картину. Что же объединяет все эти случаи с моментом в хижине колдуна? Именно то, что Антона жутко рвало.

***

Спустя еще несколько дней парень уже стойко переносил ходьбу по дому, еду более твердую, чем каша, и разговоры, сложнее простых фраз. — Да хватит тебе извиняться, Антош, — Дмитрий чистил грибы, собранные им еще до завтрака, — ну было и было. Я же прекрасно понимаю, что дело не в моей готовке. Это было чистейшей правдой. Готовил колдун просто отменно и Антону было искренне жаль, что до сих пор он не мог позволить себе есть жаренное и щедро усыпанное травами жаркое, которое уже второй день маняще пахло на весь дом. По словам Дмитрия, который и советовал парню пока что есть исключительно варенное и желательно более жидкое, воздерживаясь от чего-то более жирного, ждать Антону оставалось не долго — на поправку парен шел достаточно бодро. Только огромный синяк с уже почти неразличимыми кровоподтеками напоминал о пережитом кошмаре. — Ты побледнел, — заметил Дима, выкидывая почти полностью поеденную червями ножку гриба, — о чем задумался? — Ты слышал о том, — тихонько начал Антон, крутивший в руках нож, — что кинуть в кошку тапкой, равносильно тому, чтобы кинуть в человека креслом? — Странный ты человек, Антош, — ласково проговорил мужчина, — тапок, кресло, слова то у тебя такие, в деревеньках такие и не услышишь, откуда ты то их знаешь ума не приложу… Но мысль твою я понял, — подняв на парня глаза он тепло улыбнулся. — Только к чему ты это? — Я тебе не рассказывал откуда у меня синяки верно? — откинув рывком головы с глаз челку парень посмотрел прямо в глаза колдуну. — Куда ж до этого, еще пару дней назад ты на приведение был похож, — нож в руках Димы мелькал как светлячок в ночи. Из целой корзины не почищенными оставались только пару грибов. — Меня пнули, — еле слышно сказал Антон. Брови Димы сошлись на переносице, тот видать не мог сопоставить в уме столь тяжелую травму с пинком. — Меня пнули, — уже увереннее проговорил Антон, — когда я был в обличии крысы. На самую малую долю секунды руки Димы замерли, но, словно опомнившись, мужчина смахнул остатки в корзинку, к другим ошметкам и только потом посмотрел на парня. — Ты умеешь превращаться в разных животных? — спросил колдун очень серьезно. — А ты не ошибся? — Не думаю, — Антон пожал плечами, ели успевая закинуть гриб, к остальным пока Дима не успел отнести заготовленные грибы к печи. За время их беседы Антон почистил ровно два гриба, в то время как колдун — не иначе как колдовством — справился с остальными. — Я знаю только, что я, непонятно как, стал крысой, получил под ребра от стражника, а потом, снова непонятно как, стал человеком. Нож, который до этого парень крутил в руках упал на пол. Антон потянулся к нему, но так как нож закатился далеко под лавку, парню ничего не оставалось, как схватиться за лезвие. Ойкнув, парень резко одернул руку. Похлопал глазами и, не понимая, что происходит, Шаст опустился на колени у лавки, дотянулся до ручки ножа и поднял его. Выпрямившись, Антон все так же за деревянную ручку понял нож на уровень глаз и коснулся лезвия. Пальцы резко обожгло. В районе живота заныла старая рана. — Интересно, — пробормотал Дмитрий, уже вернувшийся от печи и наблюдавший за развивающимися событиями. Тут в комнату через распахнутое окно залетела ласточка. Издав звонкий звук, она села на полку. — Точно, — Дмитрий подошел к полке и достал оттуда слабо звенящий платок. Развернув, он показал Антону содержимое. — Мои кольца. — Констатировал парень. — А теперь посмотри на свои пальцы, — сказал Дмитрий. Не совсем понимая как это все связанно между собой парень оглядел свои руки. Длинные пальцы без колец смотрелись непривычно, хотя во время болезни и позже, потихоньку привыкая снова жить парень не сильно-таки обращал на это внимание. И только сейчас Антон увидел, что кожа на тех пальцах, где он обычно носил массивные украшения, слегка розовая. — Когда я нашел тебя, там все было сожжено. Словно бы кольца разогревали прямо на твоих пальцах. Не критично, конечно, на тебе ужасно быстро все заживает, — задумчиво проговорил Дмитрий, почесывая подбородок. Ласточка, будто слушавшая их разговор, слетела на руку к колдуну и лапкой попыталась коснуться до кольца, но тут же одернула конечность, повернула голову к Диме, прочирикав что-то на своем птичьем языке. — А ты случайно с Богами не связывался? — спросил кудесник, заглядывая в лицо Антону. Глупо поморгав, парень задумался. Не найдя ответа в голове, он откинулся назад, прямо там, на полу, где сидел, в результате чего ударился об столешницу головой. Потер затылок. — Да! — воскликнул парень, сам от себя такого не ожидавший. — Я бежал по лесу…

***

— Да уж, — Дима задумчиво гладил ласточку по спинке. В печке закипал грибной суп и доходила тушеная картошка, время близилось к обеду. — Покажи еще раз тот кулон. Антон достал из-за пазухи кулон на цепочке, мысленно отмечая, что он совершенно не жжется. Светло-золотистый он приятно грел руку, будто в нем было спрятано самое настоящее солнышко. После того как колдун вернул Антону кулон, тот на всякий случай надел его на шею, чтобы не потерять. — Интересно все выходит, да, Рина? — спросил колдун у ласточки, на что та, совершенно неразборчиво чирикнула. — Антон, ты ведь не из этого мира, верно? — парень кивнул. — То-то и оно… Я не много смыслю во всех этих волшебных штуках, — признался Дмитрий. — Меня обучали знахарству и целительству, магии только в теории, о других мирах вообще упомянули, кажется пару раз, щас уже не припомню, давно то было. — Мужчина встал, ласточка слетела на стол. Дима подошел к печке и, помешивая суп, продолжил, — Говорили вроде, что наш мир не единственный, но перемещения затратное по магии действо. Да и к тому же почти бесполезное — наши способности вряд ли будут работать за пределами нашего мира, а оттуда к нам никто так и не приходил. В мое время говорили, что такое перемещение вообще мало возможно — ни у кого из нынешних магов не хватало на то сил. Куда уж мне-то — дар малюсенький, только на заговоры и простенькое колдовство хватает. Да я и не рвался никогда к чему-то большему… Почти никогда… Голос мужчины под конец наполнился грустью, и Антон решил сменить тему. — Но как-то же я оказался здесь, — крутя в руках кулон проговорил парень, — значит кто-то сейчас обладает такой силой? — Поговаривали, — Дима вернулся к скамье, — еще когда я уходил из города, — что появился сильный маг, такой, каких еще даже совет магов не видел. Не чета моему уровню. Но я не уверен, что и он способен на такое… — А кто способен на такое? — перестав крутить в руках солнце на цепочке, Антон посмотрел на Диму, к которому как раз в этот момент ласточка снова слетела на руки. Дмитрий ответил не сразу. Перебирая перья в руках, он то прищуривал глаза, то прикусывал губы, явно что-то прикидывая в уме. Спустя, казалось бы, несколько минут, за которые Антон успел убить двух комаров, покусившихся на его предплечья, кудесник произнес: — Наверное… Только Боги.