Еще не все потеряно

Меньше, чем семьдесят три часа занял у Рэйвен поиск безопасной зоны. Никто не удивился, действительно, это же Рэйвен, но Беллами сохранял скептицизм, заметив, что ничего на Земле не так просто, как кажется. В полночь Рэйвен собрала Беллами, Кларк и Монти внутри инженерной станции. Лаборатория была завалена бумагами, таблетками, деталями и кофе. У нее была карта, прикованная к стене, и после кратковременного проявления гордости она прикладывает большой красный маркер прямо к середине.  — Вот наша безопасная зона, — говорит она и улыбается чертовски лучезарно.  — Что это? — спрашивает Кларк, голос все еще хриплый после сна.  — Вайоминг, — отвечает Рэйвен, — ладно, бывший Вайоминг. В трехстах милях от ближайшего атомного реактора, и, согласно некоторым старым записям, которые я нашла в базе данных Ковчега, он был закрыт в начале двухтысячных, — она указывает на карту. — И лучшая часть. Я поговорила с Роаном, и он рассказал, что так далеко на Западе нет земных кланов. По всей видимости, про реку есть какие-то жуткие сказания.  — Как ты поняла это? — спрашивает Монти, разгребая бумаги на столе.  — При небольшой помощи Али. Беллами содрогается.  — Расслабься, — успокаивает его Рэйвен. — Оказывается, Али была на сервере Ковчега. Все, что мне нужно было сделать, это взломать его, и — вуаля! Вся информация о ядерном апокалипсисе в моих руках, — она машет ими в воздухе. Она все еще улыбается, так ярко и так по-настоящему. Беллами и Кларк обмениваются осторожными взглядами.  — И все? — спрашивает Кларк, озвучивая то, о чем все думали. — Это так просто?  — Это так просто, — подтверждает Монти, Рэйвен энергично кивает сзади. — Мы можем пережить это. Беллами не знал того, что знали они, не видел того, что они видели, но тем не менее он поверил им, и когда он оглянулся на Кларк, он увидел что-то в ее глазах, чего, как он был уверен, не увидит снова, но улыбка, растянувшая ее губы только подтвердила, что и она увидила это в нем — надежду. Недели, предшествующие дате отправления, были самыми долгими в жизни Беллами. Он проводил почти все время каждого дня на ногах, охотясь с Миллером, Брайаном и Харпер, и почти всегда они возвращались с пустыми руками. У него болела спина, у него болели ноги, его сестра все еще не хотела разговаривать с ним, и они готовились к апокалипсису. Но у них был шанс, будущее, крошечный проблеск надежды, и это помогало не опускать руки. Кларк тоже помогала ему не опускать руки, так же, как и всегда. Беллами почти не видел ее в течение дня, потому что бродил по лесу, ища хоть что-нибудь полезное, а она застряла на советах, обсуждающих политику и «что, черт возьми, они будут делать с землянами», а также другое дипломатическое дерьмо, в котором он не был заинтересован. Но она здесь, ночью, однако, когда Беллами проходит через ворота после целого дня, проведенного в лесу, измученный и сонный, ему едва хватает сил переодеться и принять душ, прежде чем рухнуть в постель рядом с ней. Кларк обычно спала, когда он приходил, но всегда придвигалась ближе к нему, переворачиваясь на его сторону, дыша с ним в такт. Она была здесь и для кошмаров, которые приходили даже тогда, когда Беллами думал, что слишком устал для снов. Кларк сидит с ним, пока он пытается отдышаться, ее голова покоится на его плече, ее пальцы выводят круги на его предплечье, и она шепчет, — это не правда, это не правда, — пока он действительно не поверит в это. Кошмары Кларк не были такими жестокими, но они заставляли ее не спать часами. В такое время она рассказывает о жизни на Ковчеге: ее отце, Уэллсе, о том, как она в первый раз напилась. Она говорит о Финне и ее матери, о том времени, что она провела в лесах в одиночестве, и хотя он был там для этого, казалось, что Кларк делится самыми темными частями ее души с ним, так что Беллами просто слушал. И Кларк тоже разрушала его стены. Он рассказывает о том, как растил Октавию, о его короткой службе охранником. Он рассказывает ей о том, что та пропустила, когда ушла, но говорит только о хорошем, например, как Рэйвен установила проточную воду, и о том, как Октавия получила свою лошадь. Кларк дает ему открыться, рассказать о Джине, и когда он заканчивает свою историю и думает о ее ярких глазах и легкой улыбке, его сердце уже не болит так, как раньше. . За три дня до даты отъезда совет решил послать команду разведки, которая отправиться в лагерь раньше всех остальных, чтобы сообщить о любых проблемах или потенциальных угрозах. Эбби предложила волонтерскую систему, что было ее первой ошибкой, ествественно, Беллами вызвался. Так что, естественно, Кларк также вызвалась, а потом Рэйвен, а потом Монти, а после Харпер, пока вся команда не стала состоять из выживших преступников, плюс Брайан и Эмори вместе с гигантским, сделанным Рэйвен радио, прикрепленным к крыше Ровер 1. Второй ошибкой Эбби стала попытка отговорить их.  — Этого не будет, — говорит она, даже когда те заканчивают собирать вещи. — Кларк, послушай меня. Это опасно! Мы понятия не имеем, что нас там ждет.  — Мама, все в порядке. У нас мир с землянами, у нас у всех есть оружие и у нас есть Рэйвен, — когда Эбби морщиться, Кларк пожимает плечами. — Рэйвен всегда спасала наши задницы.  — Черт побери, так и есть, — говорит Рэйвен, выскочив из ровера и заключая Эбби в объятия. — Мы будем в порядке, Эбби. Обещаю. Это выглядит убедительно для Эбби, так что она просто обнимает Кларк, целует ее в макушку и машет рукой по направлению к дороге.  — Ты связываешься по рации каждые четыре часа, — она говорит дочери, никак не отпуская. — Я понятно говорю? Каждые четыре часа. Только двадцать минут в пути, как Рэйвен делает резкий поворот влево так, что все прижимаются к их сидениям.  — Что за хрень, Рэйвен? — спрашивает Кларк, вставая с колен Харпер.  — У нас был стремительный отъезд, — отвечает она, пока машина едет сквозь деревья. — Я подумала, нам стоит попрощаться. Кларк обменивается встревоженным взглядом с Беллами.  — Это был наш дом, — продолжает Рэйвен, паркуя ровер и покидая его. — Плюс, половина Финна здесь, — она посылает Джасперу укоризненный взгляд, — и я бы хотела развеять остальную часть… его. Мерфи и Эмори предпочли остаться в машине, но все остальные решают выйти, чтобы попрощаться с местом, которое они называли домом. Кларк обходит лагерь по периметру, наблюдая за тем, как Миллер активно жестикулирует Брайану, Джаспер и Монти стоят невдалеке, улыбаются, смеются. В конце концов она находит себя, стоящей на коленях у могилы Уэллса. Она не знала, как долго пробыла там, ее пальцы врезались в мягкую почву, но в итоге Беллами возникает позади нее. Он ничего не говорит, просто приседает до ее уровня, просто поднимает бровь, когда она смотрит на него через плечо. Еще до того, как она поняла, что делает, слова вырываются изо рта.  — Я пришла сюда в первую ночь, — начинает она. — После Горы Везер. Я не знала, куда еще идти. Но я… я не осталась, я… именно здесь я стала массовым убийцей, — Кларк издает звук, похожий на шокированный смешок. — В первый раз из трех. И просто… Всем, о чем я думала, был Финн. Что я убила его ни за что. Я убила его ради того альянса, и она просто… они просто отвернулись от нас.  — Ты поступила правильно, — говорит он мягко. — Ты не могла ничего сделать для его спасения.  — Я должна была убить ее тогда, — выплевывает она.  — Тогда вы бы оба погибли.  — Я должна была убить ее тогда, — повторяет Кларк, а слезы струятся по щекам, боль сквозит в голосе. — Но это не имеет значения, потому что она тоже мертва. Из-за меня. — она зарывает пальцы глубже в землю. — И Уэллс, — ее голос ломается, — мой лучший друг всей моей жизни. Я даже не оплакала его. Он позволил мне ненавидеть его год, за то, чего он не делал, а я даже не оплакала его, — сердце словно в ее горле. — Все, кто когда-либо любили меня, мертвы. Беллами так тих позади нее, что Кларк думает, он ничего не скажет. Но он говорит.  — Не все, — произносит мягко, а затем уходит. Когда она возвращается к роверу, ее спина пряма, а голова высоко поднята. Беллами ждет ее.  — Ты в порядке? — спрашивает Кларк. Он издает смешок. — В порядке ли ты?  — Нет, — отвечает она честно. — Но я думаю, что буду. Беллами улыбается. — Я тоже. Когда они пересекают реку, — Миссиссипи, — напоминает им Рэйвен, они в пути не меньше двух недель, и они не видели других людей. Кларк не спрашивает об этом. Единственная причина, по которой земляне восточнее выжили, это Бекка и ее жуткая черная генно-модифицированная кровь. Больше никто не был способен пережить радиацию. Однажды, когда Миллер рассказывал очередную из своих глупых страшных историй, Кларк сидела, облокотившись на ногу Беллами, который сидел у огня, проводя пальцами по ее волосам. Ей было так комфортно, она даже не заметила, как огонь стал угасать и Харпер выкрикнула «Нос идет*» и дотронулась пальцем до кончика носа.  — Кларк, Мерфи, на вас дрова! Кларк открывает глаза и только тогда замечает, что все сидят, дотронувшись пальцами до своих носов, кроме нее. Она издает рычание.  — Почему я? — протестует Мерфи, его палец все еще на кончике носа. — Я дотронулся до своего носа!  — Да, но ты был последним, а Кларк не может идти одна, — Харпер улыбается. Кларк вздыхает, пытаясь потянуться. До края леса было не так далеко от места, где они разбили лагерь, поэтому прогулка за дровами не должна была занять много времени. Когда Кларк поворачивается к лесу, Беллами ловит ее за локоть и отдает ей ружье.  — Это мне для того, чтобы использовать на Мерфи? — дразнит она. Он мягко улыбается, и Кларк на мгновение чувствует головокружение. — Просто на всякий случай, — отвечает он. В лесу она и Мерфи собирают хворост.  — Это наитупейшая работа, — она жалуется, переламывая длинную палку надвое. — Не могу дождаться, как внесу это в свое резюме. Навыки: Убийство, спасение мира, собирание палочек. Мерфи закатывает глаза. — Почему я снова застрял с тобой? Кларк ломает новую ветку. — Мы связаны, помнишь? Мы вдвоем смотрели, как умирает моя девушка, я назвала тебя другом тогда перед Титусом, — тон Кларк саркастичен, но несмотря на то, как они начали разговор, ей искренне нравится Мерфи. — О, и я не могу забыть тот раз, когда ты вручную качал кровь Онтари сквозь… — Кларк оборвал выстрел. Они обмениваются взглядом с Мерфи, а потом вместе бросают дрова и бегут по направлению к лагерю. Кларк уже почти у края леса, как замечает разыгравшуюся перед ней сцену: Миллер, ружье которого выдернуто из его рук, чей-то ботинок на груди. Рэйвен на коленях, нож приставлен к горлу. Джаспер, поваленный на живот лицом в грязь. Остальные вели достойную борьбу, но их было слишком мало. Там стояли два ржавых пикапа и фургон, и, как показалось Кларк, не меньше десяти огромных мужчин. Она собиралась закричать, рвануться к ним, сделать что-нибудь, когда Мерфи схватил ее сзади, прижав одну руку к ее рту. Она попыталась вырваться из его хватки, но не смогла.  — Шшш, — прошептал он, но это не успокоило Кларк. — Мы не можем помочь им. Она начала вырываться сильнее, слезы струились по щекам, пока Кларк смотрела, как остальные ее друзья, Беллами, встали на колени, а потом одним ударом лишались сознания, один за другим.  — Мы не можем помочь им, — повторяет Мерфи, но Кларк слышит панику в его голосе. Она видит, как один из мужчин связывает Эмори, завязывает ей глаза, и загружает ее в заднюю часть фургона. Машины исчезают также стремительно, как появились (запад, отмечает Кларк), оставляя за собой только ровер и затухающий огонь на поляне. Мерфи отпускает ее, и тогда та замечает Октавию, выкатившуюся из-под машины. До того, как Мерфи пытается вновь удержать ее, Кларк выбегает на поляну, поднимая Октавию с земли.  — Что за хрень только что была? — кричит Кларк, едва замечая руки Мерфи, пытающиеся остановить ее. Она стряхивает их. — Разве ты не какой-то там херов самурай? Ты даже не попыталась помочь им! Октавия намного сильнее ее, и через секунду Кларк опрокинута на спину.  — Мы были в меньшенстве, Кларк, — говорит Октавия, голос удивительно тих. — Я не могла сделать ничего, что не закончилось бы тем, что я тоже оказалась бы в том фургоне, — она протягивает Кларк руку, помогая ей встать. Кларк кривится, но знает, что Октавия права. — Мы можем последовать за ними по следу от шин. Они не могут быть слишком далеко. И они не убили их, — она сглатывает, — так что это уже что-то, правда? Мы можем спасти их. Октавия кивает, а потом и Мерфи, но никто из них не выглядит слишком убежденным. Кларк продолжает, — они наверняка вернуться за ровером, так что… Октавия разворачивается и открывает пассажирскую дверь. Она копается внутри, пока не находит один из телефонов Рэйвен, пихая его в лицо Кларк.  — Мы можем отследить их, — говорит она уверенно, глаза блестят, чего Кларк не замечала месяцы. — У Рэйвен есть другой. Конечно, на крошечном экране есть небольшая красная точка, движущаяся на запад. Кларк делает глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, хотя ее сердце бешено стучит. — Поехали. . Когда Беллами приходит в себя, то понимает, что его руки связаны перед ним, у него завязаны глаза, а его голова чертовски болит. Первое, что он делает, это срывает повязку с глаз, потому что не может дождаться, как увидит, какой идиотский землянин связал его руки перед ним. Он понимает, что его похитители не похожи на землян. Беллами полагает, что технически они являются землянами, потому что, скорее всего, были рождены на Земле, но они точно выглядят иначе. Во-первых, в здании, где они находились, использовалось электричество. Во-вторых, на них не было татуировок, запутанной и лишней одежды, и все они говорили на английском. Четверо из мужчин, которых он видел на поляне, сидели за пластиковым столом, играли в карты и курили. Беллами мысленно пересчитывает всех, пока его друзья начинают приходить в себя, и когда не видит Октавию среди них, из груди вырывается вздох облегчения. Он видел ее под ровером. Эти идиоты не заметили ее. Она в безопасности. Он думает о Кларк. «У нее есть ружье», говорит он себе. Она была в лесу. С ней ничего не случится. Мерфи наверняка тоже в порядке. Их похитители не замечали его, пока Беллами не поднимается на ноги.  — Эй! — один из них, большой волосатый парень, берет старую винтовку со стены и направляет ему в лицо. Беллами легко хватает передний конец винтовки и ударяет ей в лицо нападавшего, вырубая его. Он становится на колени, пытаясь развязать веревки на запястьях Миллера, но прежде чем справляется с узлами, другой мужчина, возможно их лидер, направляет винтовку на его голову, щелкая предохранителем. Беллами не уверен, что это старье работает, но он не хочет испытывать судьбу, так что просто поднимает связанные руки над своей головой.  — Похоже, у нас есть бунтарь, — говорит мужчина, показывая Беллами гниющие зубы. — Это должно быть забавно, — смеется он, а потом ударяет прикладом о голову Беллами. Беллами отчаянно цепляется за сознание. Его последней мыслю было ни что иное, как синева глаз Кларк, а потом все стало черным. Когда Беллами приходит в себя во-второй раз, то замечает, что его руки привязаны высоко где-то в старом затхлом подвале так, что ноги почти не касаются земли, и его голова чертовски болит.  — Доброе утро, солнышко, — его похититель в рваном кресле перед ним, вертит в пальцах нож. — Я думал, ты будешь спать весь день. — такой акцент Беллами слышал только в старых вестернах, что смотрели на Ковчеге.  — Кто ты? — спрашивает Беллами. Мужчина качает головой и встает, прикладывая нож к подбородку Беллами, поднимая его голову и заставляя смотреть в глаза. — Я буду задавать вопросы. До того, как он успевает вымолвить хоть еще одно слово, Беллами подтягивается на веревках и упирает оби ноги в грудь похитителя, тонкая его назад. Когда тот падает, Беллами пытается освободить хоть одну руку, но попытки только туже затягивают веревки. Он пытается сильнее, стараясь освободить большой палец, но все бесполезно. Мужчина встает на ноги, стремительно ударяет его кулаком по лицу. Перед глазами звезды.  — Итак, — начинает мужчина, отряхивая себя и прижимая кончик ножа к груди Беллами, достаточно сильно, чтобы разорвать кожу, пуская тонкую струйку крови. — Сделаем это по-простому? Или по-сложному? Беллами пытается игнорировать пульсацию в голове. — Я не знаю, чего ты хочешь.  — Я хочу знать, почему вы по эту сторону реки, — отвечает он. В его голосе есть что-то, что Беллами принимает за панику. Он поднимает голову, чтобы оглядеть мужчину. Тот высок и мускулист, с жирными волосами до плеч, гниющими зубами и неприятным шрамом, проходящим от брови к скуле.  — Эй! — говорит он, когда Беллами не отвечает, вдавливает лезвие в другое место на его груди. — Никто не пересекал этот мост годы.  — Мы просто проезжали мимо. Мужчина ухмыляется. — Не лги мне, — рычит, скользя ножом вниз. Беллами шипит, когда лезвие прорывает кофту и разрывает кожу. — Мы просто проезжали мимо, — повторяет он сквозь зубы. — Мы даже не знали, что тут кто-то есть.  — Где вы взяли оружие? Беллами молчит. Мужчина снова делает порез. — Я спрашиваю, где вы взяли чертовы пушки?  — Они принадлежат нам, они… Мужчина сужает глаза. — Кто отправил вас?  — Что? Похититель ударяет его по лицу рукоятью ножа. — Кто послал вас? — медленно, даже угрожающе.  — Никто, — отвечает Беллами, сжимая челюсть. — Я говорю, мы просто проезжали… Удар в челюсть.  — Я клянусь… Нож к груди.  — Пожалуйста. Кулаком в живот. Беллами едва может дышать. — Я не знаю, чего ты хочешь! Другой удар. — Мне нужна информация!  — Я ничего не знаю! — рычит Беллами. Сожалеет о своих словах сразу же, как произносит их. Он был обучен этому. Он знал, что сейчас будет. Мужчина вздыхает, вытирая лезвие о штаны. — Что ж, — говорит он, медленно скользя лезвием по яремной впадине Беллами, пускает тонкую струю крови. — Кажется, ты перестал быть полезным.