Еще не все потеряно

Утром Кларк доезжает до деревни. Маленькая, лишь пара грубых хижин и несколько гигантских металлических коробок, стоящих полукругом, так что становится ясно, что это не все поселение. У нее нет времени определить, где ее люди. Машины, которые она уже видела, стоят у огромного здания в центре, именно там и замерла красная точка. Когда они подходят к зданию, Кларк может почувствовать, как Октавия напряглась позади. Никого на страже, охране, на посту перед дверью. Просто никого.  — Это наверняка ловушка, — говорит Октавия, обнажая меч.  — Я думаю, что здесь просто нет никого, кроме нас, — отвечает Мерфи, на всякий случай доставая пистолет. — Или они просто невероятно тупые. Кларк думает о том, что люди на поляне были первыми, что они увидели за несколько недель. — Возможно, что и то, и другое. Они не следили за нами и не преследовали нас. Они оставили ровер на поляне, — она закатывает глаза, поражаясь их глупости. — Они даже не заметили Октавию. И хотя Кларк смущена их неподготовленностью в этой ситуации, это дает ей надежду. Возможно, здесь все не так, как в Аркадии.  — Я думаю, нам стоит проверить, — говорит Октавия, а потом вышибает дверь. За пластиковым столом четверо мужчин играют в карты, но пораженно оглядываются. Один тянется к ножу на поясе, но Мерфи в секунду направляет на него пистолет. Мерфи держит безоружных людей под прицелом, а Октавия пытается говорить с ними на тригедасленге, пока Кларк осматривает связанных друзей. Они выглядят относительно целыми, однако один отсутствует. Сердце начинает бешено стучать. Она встает на колени, освобождая руки Миллера, про себя умоляя руки не дрожать.  — Они отвели Беллами вниз по лестнице, — говорит Миллер еще до того, как она успевает вымолвить хоть слово. — Я не знаю, что с ним сделали, но вряд ли что-то хорошее. Миллер машет в сторону подвала, хватает свой пистолет оттуда, куда его положили их похитители, и Боже, эти люди такие тупые. — Я справлюсь с этим, — говорит он, указывая на остальных пленников. — Иди. Кларк сбегает по лестнице и толкает дверь, ведущую в подвал. К сожалению, в отличие от верхней двери, эта заперта. Она толкает вновь. Не поддается. Третий раз. Ничего. Ее сердце набатом бьет в груди. В конце концов она просто достает пистолет и простреливает замок. Прорывается в комнату, глаза лихорадочно ищут Беллами. Когда она видит его, тот подвешен за руки, его кофта изрезана и окровавлена. Его грудь покрыта порезами и ушибами, показывающимися сквозь дыры с каждым его вздохом. Он жив. Он жив. Позади него человек, использующий его тело в качестве некого щита, приставив нож к его горлу. Испуг в глазах Беллами лишь разжигает ярость в ее горле. Когда мужчина замечает оружие в ее руке, то открывает рот, чтобы заговорить, однако Кларк не планирует обсуждать жизнь Беллами с кем-либо. Прежде чем тот успевает вымолвить хоть слово, она прикладвает ему пистолет промеж глаз. Тело Беллами падает, когда она наконец разрезает веревки, теперь они оба стоят на коленях. Кларк начинает развязывать его руки, но Беллами просто пялится на нее с нечитаемым выражением лица, и Кларк чувствует, что ее эмоции начинают бурлить внутри, грозясь вырваться наружу. Она почти потеряла его сегодня.  — Это было близко, — говорит он тихо, впившись взглядом в ее лицо, именно тогда она теряет его. Пальцы трясутся, пока она наконец полностью снимает веревки с его запястий, а дыхание прерывается, когда она пытается сдержать слезы, застилающие глаза. Пытается совладать с голосом, но все, что вырывается из ее рта — это полувсхлип-полусмешок. Когда Кларк смотрит на него, то видит слезы и в его глазах. Без колебаний Беллами обвивает руками ее талию и притягивает к себе, зарывается лицом в шею. Она не успевает среагировать, потому что за все время, что она знает Беллами Блейка, он никогда не был тем, кто первый идет на контакт между ними. Он не отпускает, и она слышит его рваные вдохи, и это все, что нужно, чтобы она обняла его в ответ и дала волю слезам. Она не знала, как долго они сидели так, обняв друг друга, на холодном металлическом полу подвала, однако когда дверь скользнула позади них, они быстро отстранились друг от друга. Кларк потянулась к своему пистолету, но это был всего лишь Мерфи.  — Поспешите, — говорит он, — у Миллера наверху куча разъяренных землян. Надо двигаться. Кларк сидит через стол от одного из похитителей ее друзей. Его руки связаны сзади, за спинкой белого пластикого стула, на котором он взгромоздился. Кларк кладет пистолет на стол.  — Успокойся, — говорит она, когда мужчина вздрагивает. — Я не собираюсь убивать тебя. Его плечи слегка расслабились после этих слов.  — Но он может, — говорит Кларк, поворачиваясь в сторону Беллами, который стоял позади нее, скрестила на груди руки. — Если ты будешь сотрудничать, я дам тебе это, — она слегка взмахивает пистолетом, и глаза мужчины загораются. Кларк показывает оставшиеся семь пуль.  — Вот как будем работать, — произносит она. — Ты отвечаешь на вопрос, ты получаешь это, — она слегка перекатывает блестящую золотистую пулю между пальцами. — Все понятно? Мужчина кивает.  — Хорошо. Как тебя зовут?  — Джон Барлоу, — он легко отвечает. Кларк протягивает пулю, и он усмехается.  — Хорошо, Джон, — говорит она ровным голосом. — Что ты хотел от моих друзей? Джон не отвечает, только стирает ухмылку с лица и сужает глаза-бусины.  — О, да ладно, ты же не думал, что все вопросы будут такими легкими? Он рычит, и Беллами напрявляет на него ружье.  — Никто не пересекал этот мост годы, — протягивает Джон, склонившись над столом. — В последний раз тот, кто делал это, попытался прогнать нас. У них не получилось, — он выпячивает грудь. — Все, кто пересекали этот мост, были угрозой. И у них уж точно не было оружия. Кларк кивает и отдает еще одну пулю.  — Сколько вас здесь? — Беллами спрашивает сзади.  — Около шестидесяти. Третья пуля.  — Где они? Здесь точно нет комнаты на шестьдесят человек, — Кларк поднимает бровь. Он не отвечает.  — Я не хочу навредить твоим людям, Джон. Джон смотрит в окно справа от них, его глаза печальны. — Есть много домов примерно в миле к северу отсюда. Они там. Кларк не дает ему пулю в этот раз, она знает, что тот не договаривает. Джон, должно быть, понял это, так что он продолжает. — Большинство из них больны.  — Больны? Чем?  — Не знаю. Это новое заболевание, не похожее на грипп, что был прошлой осенью. У них нарывы на коже, лицах. Словно они горят в огне. Кларк закрывает глаза. — Радиация, — выдыхает, поворачивая лицо к Беллами. Он уже смотрит на нее. Лицо мрачное. — Она здесь. Кларк вздрагивает и отдает еще одну пулю.  — Мы должны уходить, Кларк. Кларк кивает, однако не встает. Она оглядывается на Джона. — Что здесь еще? Джон вздергивает бровь.  — Кто здесь еще?  — Ничего. Никого. На целые мили. Кларк думает, он говорит правду. Она надеется, что это так. Отдает ему обещанное и выходит за дверь. . Беллами сидит в задней части ровера, пока Рэйвен ведет машину, выслушивая приказы от Эбби по радио. Кларк рядом, прилагает все усилия, чтобы оказать тому первую помощь в трясущемся транспорте. Она уже наполовину зашила особенно глубокую рану на его груди, когда ее руки начали дрожать.  — Кларк, — говорит он глухо, пытаясь не разбудить остальных. Она лишь хмурит лоб и пытается вернуть контроль над руками, пока что безрезультатно.  — Кларк, — повторяет он, беря обе ее трясущиеся руки в свою. — Поговори со мной. Кларк смотрит куда угодно, только не на него. — Я же сказала, я не могу, — отвечает она голосом больше похожим на шепот. — Я не могу потерять тебя.  — Эй. Ты не потеряла.  — Почти потеряла. Она права, Беллами был в двух, может, в трех секундах от смерти, когда она впервые ударила в дверь. Он прижимает ее ладони к теплой коже на груди. — Но ты не потеряла. Не потеряешь. Она смотрит на него тогда, и на секунду он видит, как смягчаются черты ее лица, но она быстро возвращается к работе. Заканчивает швы в тишине.  — У тебя сильное сотрясение, — говорит она, будто бы он сам не знал. — Я буду проверять тебя каждые несколько часов, — отворачивается на другую часть ровера, пристраиваясь в узком пространстве между Джаспером и Харпер, и Беллами может лишь смотреть, как Кларк снова возводит стены. Они достигают координат безопасной зоны только через шестнадцать дней после отъезда из Аркадии, и их новый дом — олицетворение красоты. Они расположились в долине, всего в нескольких милях от озера с небесно голубой водой у огромных, покрытых снегом гор и высоких желто-оранжевых деревьев. В воздухе чувствовалась морозная свежесть. Кларк все еще наблюдала за ним, так что Беллами вынужден сидеть в лагере, пока остальные подготавливают их новый дом. Он провел все три дня в палатке или около нее, бесцельно слоняясь днем и сталкиваясь с холодной отстраненностью Кларк ночью. Он не был удивлен, услышав, как Кларк перебирается в его палатку в первую ночь в новом лагере — она была его соседом по комнате месяцы — но вместо того, чтобы лечь рядом с ним как обычно, она развернула спальный мешок в другом конце палатки и легла спиной к нему. Все еще на расстоянии вытянутой руки, так что если он захочет, то сможет потянуться и дотронуться пальцами до ее спины.  — Я буду следить за твоим сотрясением, — говорит Кларк, чтобы объяснить свое присутствие, а потом засыпает. Она сохраняет дистанцию с того момента в ровере, только касается его плеча, чтобы будить каждые несколько часов, как он знает, она должна делать по инструкции. Она говорит с ним только тогда, когда проверяет его состояние, больше не тянется к нему так, как раньше.  — У тебя болит голова? — спрашивает в первую ночь в лагере, на автомате проверяя его швы.  — Нет. На самом деле нет.  — Ты знаешь, где мы находимся?  — Да.  — Как твое зрение?  — Оно впорядке, Кларк, пожалуйста, — говорит он, беря ее за подбородок и поднимая голову, заставляя смотреть в глаза. — Пожалуйста, поговори со мной. Что случилось? Кларк отводит взгляд, хотя он чувствует, как она откликается на прикосновение, но она не отвечает. Она мягко кладет руки ему на колени, а потом возвращается к своей постели. — Я проверю снова утром, — говорит, заканчивая беседу. То же самое и на следующую ночь. Она будит его лишь однажды на этот раз, задавая свои вопросы и игнорируя его, а потом разворачивается и возвращается ко сну. Беллами просыпается, когда слышит ее резкое дыхание и шелест одеял, когда она вырывается из кошмара. Он может видить блеск пота на ее лице и груди, пока она пытается восстановить дыхание в тусклом свете палатки.  — Кларк, — шепчет он. — Эй. Все хорошо. Это был всего лишь сон. Ее дыхание не замедляется. Беллами осторожно протягивает руку, готовый к тому, что она отталкнет его, но, к его удивлению, ее рука движется по холодному грязному полу палатки, пока ее пальцы не находят его. Кларк крепко сжимает его руку и не отпускает, пока снова не погружается в сон. Третьим вечером в новом лагере Кларк говорит ему, что он здоров, однако не покидает палатку. Остальным жителям Аркадии осталось еще десять-двенадцать дней чтобы добраться, по словам Рэйвен они движутся южнее, чтобы избежать высокого уровня радиации вдоль исходного пути. Бывшие преступники много охотятся, пытаясь приготовить запасы до наступления настоящих морозов. Монти и Джаспер изучают местные растения, отмечая, какие съедобны, а какие вызывают у Мерфи рвоту. Эмори учит Беллами, как снимать кожу с животных, и он благодарен за это, ведь они путешествовали с ограниченными запасами, так что сейчас лишь немногие имели одеяла, а вечера становились все более холодными. Он сидит один у огня той ночью, сшивая вместе несколько шкур, когда Октавия возвращается из леса с двумя белками и садится рядом с ним. Он удивлен, мягко говоря, потому что, хотя Октавия была менее агрессивна после того, как он чуть не умер, она все же избегала близкого контакта. Он не говорит ничего, боясь спугнуть. Они сидели в наполовину комфортной тишине некоторое время, Октавия жарила Белок на огне, пока Беллами занимался мехом. Он видел, что Октавия смотрит на него.  — Чем это должно быть? Ее тон легок, лишь едва обвиняющий. Беллами знает, что совсем не умеет обращаться со швейной иглой, и все же он не думал, что его творение будет неузнаваемым.  — Это одеяло, — отвечает он, поднимая его, чтобы Октавия могла рассмореть. Оно немного неаккуратно, больше напоминает ромб, чем прямоугльник. Октавия вопросительно поднимает бровь. — Работа еще в процессе, — добавляет он, и сестра почти улыбается. Они еще немного сидят в тишине, а потом Октавия снова начинает разговор.  — Прости за то, что ударила тебя, — произносит тихо. Сначала он хотел сказать ей, что все в порядке, однако он захлопнул рот прежде, чем слова вырвались. Вместо этого он произносит, — я прощаю тебя. Кому-то потребовалось бы больше извинений, но не Беллами, и в особенности не от Октавии. Она его маленькая сестра, и он знал ее, знал, что она имела в виду. И хотя между ними ничего уже не будут как прежде, хотя их отношения немного проебаны, он любит ее больше всех на этой прогнившей планете. Так что он прощает ее. Октавия смотрит на него сквозь слезы, и Беллами должен подавлять желание обнять ее так, как прежде, когда она была маленькой. Вместо этого он предлагает руку. Она принимает ее. Это начало.