Шрамы

С Джоном было так легко, словно он был ей самым близким человеком на свете. Наверное, на тот момент все именно так и было. Санса вмиг осознала, как сильно изменилась, и сколько стен вокруг своего сердца она успела построить. И как хорошо, что Джон оказался внутри этих стен, как и вся ее семья, пускай от нее и осталось совсем немного. Он смотрел на нее с такой заботой, как когда-то давно, будто в прошлой жизни, смотрел на нее отец. От этой мысли внутри что-то надломилось, впустив в душу еще больше нежности и любви к заново обретённому брату. Исходившее от Джона тепло чувствовалось почти физически, по крайней мере до тех пор, пока она не заговорила о возвращении Винтерфелла. Брат вдруг переменился в лице, поколебался секунду, но постарался объяснить ей. - Я больше не могу сражаться, - проронил он тихо в конце, опустив глаза в пол. И Сансе пришлось привести единственный аргумент, так беспроигрышно доказывающий ее правоту: - Если мы не вернем Винтерфелл, мы никогда не будем в безопасности. Джон поднял на нее взгляд и устало потер глаза руками, тяжело выдыхая. - И тогда нам точно придется сражаться еще не один раз, Джон. Санса снова опустилась рядом с ним и накрыла его ладонь своею. Она знала, что использовать свою безопасность таким образом было неправильно, но иного выхода просто не видела. Санса-простушка исчезла еще в Королевской Гавани. - Я тоже устала бороться, но этой битвы нам просто не избежать. Это наш дом, Джон. Джон задумчиво разглядывал сестру, храня молчание. Она заметно повзрослела с момента их последней встречи: тело приобрело более женственные формы, черты лица изящно заострились, придавая ей выразительную красоту. Волосы медными переливами играли в бликах свечей, а в прозрачных голубых глазах отражался решительный огонь. Санса, которую он помнил, жила мечтами о рыцарях, предпочитая не брать инициативу в свои руки ни по какому поводу. Женщина, держащая его руку, сестру напоминала больше внешностью, чем характером, - истинная северянка, неуловимо напоминающая волчицу Кейтилин, но никак не инфантильная маленькая девочка. Джон мягко улыбнулся и накрыл ее руку своей второй ладонью. - Мы обсудим это завтра, Санса, - ее имя перекатывалось на языке мягко, так опасно походящее на слово «солнце», подходившее сестре как нельзя лучше. – Тебе стоит отдохнуть. Внезапно послышался громкий шум, и кто-то затрубил в рог, Джон нахмурился, спешно поднялся и покинул комнату, не сказав больше ни слова. *** Спустя час, Джон уже возвращался к себе после ложной тревоги. Лошадь Подрика, не до конца проснувшись, испугалась, увидев незнакомого конюха, заходящего в ее стойло, и лягнула его. На шум сбежались патрульный и другие братья, слышавшие крики и возню. Кто-то под шумок затрубил в рог, надеясь во всей этой неразберихе слинять в Кротовый городок. Джон был слишком уставшим для всего этого и оставил разбираться во всем Эдда. Теперь ведь он здесь Лорд Командующий, как никак. Проходя мимо покоев Сансы, он припомнил, что не очень красиво оставил ее совсем одну. Острая братская любовь, так внезапно взыгравшая в нем, не дала пройти мимо, и Джон решил заглянуть и пожелать добрых снов. На первый осторожный стук никто не откликнулся, на второй, более решительный, реакции тоже не последовало. - Санса? – осторожно, но достаточно громко, чтобы услышать за дверью, позвал он. Ответом послужила тишина. Прекрасно понимая, что сестре тут вряд ли что-то может грозить, Джон все же решил убедиться лично, со сноской на недавние события. Он не хотел, чтобы Санса стала жертвой неприязни некоторых братьев Дозора к нему. Мужчина тихо и медленно толкнул дверь, открывшуюся почти без скрипа. Увиденная им картина, заставила бывшего Лорда Командующего застыть в проеме каменной глыбой. У кривого зеркала, повешенного рядом с ширмой для переодевания по личной просьбе Джона, застыла старшая дочь Неда Старка. Абсолютно погруженная в созерцание своего отражения, с приспущенной до середины талии сорочкой со стороны спины, Санса стояла к нему вполоборота и совершенно не обращала на нежданного гостя внимания. Вывернув шею через левое плечо, она внимательно скользила взглядом по гладкой поверхности зеркала, прижимая переднюю часть сорочки к груди. Но Джона так шокировала не частично обнаженная спина сестры. Шрамы. По всему, открывшемуся его взгляду, участку кожи, переплетающиеся в узоры, они уродовали изящную женскую спину. - Санса, - тихо вырвалось у Джона, и сестра подпрыгнула от неожиданности, резко обернувшись. В ее глазах смешались страх и гнев от нарушенного уединения. Дверь жалобно скрипнула, закрываясь. Девушка одним движением накинула сорочку на спину и только открыла рот, чтобы выразить свое негодование, как Джон уже оказался в полуметре от нее. Он выглядел злым и беспомощным – сжатые в тонкую полоску губы, прищуренные глаза и прерывистое дыхание. Резким рывком он развернул ее спиной к себе и одним движением спустил сорочку снова вниз. - Джон! – вскрикнула Санса, пытаясь накинуть сорочку назад и пихая его локтем, но брат легонько толкнул ее к стене, очень аккуратно прижав обе ее руки по бокам к стене. Он ни в коем случае не хотел причинять сестре боль, даже в таком неконтролируемом состоянии, как сейчас. Висящее рядом зеркало тотчас запотело от их яростного дыхания. - Немедленно отпусти меня, Джон, что ты себе позволяешь?! – прорычала Санса, снова взбрыкнувшись, но Джон даже не удостоил ее ответом. Санса даже сквозь одежду ощущала жар тела брата, стоявшего к ней почти впритык. Джон очень часто и громко дышал, словно он задерживал дыхание, а теперь не мог надышаться. Несмотря на то, что двинуться она не могла, руки от хватки не ныли, что немного успокоило девушку. Она понимала – брат не хотел причинять ей боль, но от первичной реакции на подобного рода действия она еще не скоро избавится. Он завороженно скользил взглядом по выпуклым линиям свежих шрамов, пересекающих синяки на алебастровой коже, и чувствовал, как внутри поднимался шторм. Джон еще с детства помнил россыпь родинок, похожих на созвездия, что так красиво раскинулась у сестры на спине. Сейчас же, каждая из них была заботливо обведена небольшим шрамом, неровные края которого при наличии фантазии напоминали сердце. Похоже, не он один нашел россыпь созвездий на ее спине красивой. Темно-фиолетовые синяки казались ненастоящими, так гротескно ярко они смотрелись именно в местах шрамов-сердечек. Словно кто-то цветным карандашом разрисовал пустующие узоры. Джон ощутил еще один неконтролируемый прилив гнева, его начинало подташнивать. Ярость обжигающим кипятком поднялась из низа живота и застыла комом в горле, на скулах у мужчины заиграли желваки. Джон отпустил сестре руки, понимая, что сейчас не выдержит, и тут же кулаком ударил по каменной стене с такой силой, что посыпались крошки. Санса в испуге метнулась на кровать. - Какого черта, Джон! – прокричала она, прячась от него в одеяло. Брат наконец поднял на нее взгляд, в котором читалось вполне четкое желание оторвать автору художеств на ее спине все конечности. Санса часто и напряженно дышала, не отрывая взгляда от Джона. Такая абсолютная ярость вперемешку с болью и сочувствием к ней на его лице пугала, но злость за вторжение в ее личное пространство застилала разум, заставляя говорить совсем не то, что действительно имела ввиду: - Уходи, - тихо проговорила девушка сквозь зубы, зло сузив глаза и плотнее кутаясь в одеяло. Санса еще не была готова полностью открыться кому-то, даже собственному брату, так, по крайней мере, ей казалось. Завтра они все утрясут, но пока эмоции слишком преобладали над ней, и Санса боялась сказать лишнее. Джон молча глянул на нее с мрачной грустью и вышел из покоев. *** Джону Сноу снилось, как он медленно и с чувством отрывал железными щипцами Рамси Болтону один палец за вторым. На краю сознания маячила грустная мысль, что всех пальцев этого подонка не хватит, чтобы вышло хотя бы по одному за шрам, за синяк, за порез. Такая несвойственная ему жестокость, пусть и во сне, не казалась Джону чем-то неправильным, даже наоборот, не удовлетворяла его гнев. В помещении было влажно, пахло сыростью и крысами. Рамси хрипел, стонал и хохотал в перерывах, чем только больше злил его. Джон поднял со стола острый нож и оценивающе поглядел на лезвие с разных сторон – оно глянцево блестело в тусклом свете подвала. Он перевел взгляд на сидящего перед ним Рамси, затем резким движением схватил его за ухо и откромсал его. Красная кровь хлынула, заливая камзол нового Хранителя Севера, а Джон отстраненно подумал, что по оттенку она напоминала ему сестринские волосы. Он проснулся посреди ночи весь в холодном поту. Резко встав с кровати, он потер лицо руками в попытке немного прийти в себя, смахивая паутину сна. Выходило как-то не очень. Через секунду Джон понял, что все это без толку, поднялся, налил воды в стакан из резного графина и опрокинул себе на голову. В холодном лунном свете, падающем из окна, прозрачные капли воды красиво поблескивали на кудрявых волосах, преломляя свет. Они стекали по голому торсу кривыми дорожками, теряясь где-то в поясе исподнего. Джон подошел к окну, прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Слишком много навалилось на него за последние пару дней. Дверь негромко скрипнула, но мужчина даже не шевельнулся – он знал, кто за дверью. - Джон, - послышался тихий оклик, настолько тихий, словно говоривший не был уверен, хочет ли быть услышан. - Заходи, - уверенно произнес он, даже не открывая глаз. Дверь негромко скрипнула, впуская запахнутый в мягкий халат силуэт. Джон обернулся, долгим взглядом окинув застывшую в проеме сестру. - Я… - неуверенно начала она, нахмурившись и глядя брату прямо в глаза. – Прости, я была груба. Я не хотела… Слова не нашлись, и девушка просто оставила последнюю фразу неоконченной – брат и так знал, что она имеет ввиду. Он так мягко улыбнулся, что Сансе захотелось тотчас сбросить халат и завернуться в эту улыбку вместо него – все теплее. - Я вспылила, - продолжила Санса. - Не могла уснуть из-за этого, вот и пришла. - Ты сегодня извинилась передо мной больше раз, чем за все прошедшие годы вместе взятые, - Джон поднял взгляд, рассматривая сестру: она неловко мяла руки, прятала взгляд, но ему все равно удалось увидеть, как судорожно блестели ее глаза. – Эй, - мягко позвал он, подходя к девушке, - все в порядке, Санса. Джон осторожно прикрыл дверь позади нее. Девушка подняла на него взгляд и обхватила себя руками. Было в ней что-то неуловимо уязвимое в этот момент, словно из последних сил держалась, собирая всю волю в кулак. Джон накрыл ее холодные ладони на предплечьях своими и как-то снова упустил момент, как Санса кинулась ему на шею. В следующую секунду он уже успокаивающе гладил ее по спине, приговаривая какие-то бессмысленные слова. Ледяные пальцы холодили ему шею, отправляя полчища мурашек вниз по обнаженной спине – сестра цеплялась за него так, словно если бы она хоть на секунду его отпустила, то тут же пропала. - Ты вся холодная, - проговорил Джон шепотом, спустя некоторое время. Он мягко отстранился, обнял сестру за спину и подтолкнул к кровати. Санса вздрогнула всем телом и остановилась как вкопанная, в ужасе уставившись на эту самую кровать. - Ты чего? – обеспокоенно заглянул ей в глаза и тут же осекся. Неуверенно скользнув по точеному профилю взглядом, Джон подошел к столику, налил эля и протянул сестре тяжелый кубок. Она непонимающе глянула на него. - Пей, - кивнул мужчина, застыв в ожидании. Девушка сделала несмелый глоток, поперхнулась, но мужественно продолжила пока не допила до конца. В голове враз помутнело – эль был крепким, а в ее желудке – пусто. Джон снова подтолкнул ее к кровати и, не встретив сопротивления, усадил сестру на мягкую перину. Он потянулся за меховым одеялом позади и накинул его ей на плечи, укутав Сансу по самый нос. Она слабо улыбнулась - от меха пахло Джоном и домом. - Тебе нельзя заболеть сейчас, - как-бы объясняя, проговорил мужчина. Санса хотела сказать, что если уж не заболела, переходя вброд ледяную реку, то и от сквозняка ей вряд ли что будет, но промолчала – такая забота была приятна. Особенно, когда ты на пределе. Особенно, когда кажется, что спина обрастает шрамами каждую ночь заново. Санса сглотнула. Она сильнее этого, она не станет плакать, не при Джоне. Тяжелая рука участливо легла на плечи. Девушка подняла глаза, встретив сочувствующий теплый взгляд, и не выдержала. Первая слезинка скатилась быстро, смазавшись где-то в линии челюсти. Джон словил вторую большим пальцем, в растерянности не зная, куда ему деться и как помочь. Санса плакала тихо и беззвучно, сжав его руку до красноты. Джон обнял ее за плечи и притянул к себе поближе. Объятия слегка успокоили ее, и спустя еще какое-то время, девушка совсем затихла. Джон, подумав, что она, наконец, уснула после тяжелого дня, мягко отстранился, поднял ее на руки и уложил на подушки. Он наклонился, чтобы подоткнуть одеяло, но Санса резко перехватила его руку и уставилась на брата совсем невозможным взглядом. - Мне страшно, не уходи, пожалуйста - тихо попросила она, смаргивая вновь выступающие слезы. Скорее всего, это – последний раз, когда он видит Сансу Старк такой уязвимой. Джон, поколебавшись секунду, осторожно прилег рядом, когда сестра резко подобралась ближе к нему, устраиваясь на плече. В этот момент Джон отчего-то почувствовал себя цельным. Его полую с момента возвращения душу, наконец начали заполнять какие-то чувства. Словно до этого он жил по шаблону, за столько лет выработанному до автоматизма, а воссоединение с сестрой дало ту искру, зажегшую огонь вновь. Потом были сбивчивые рассказы с непозволительно долгими паузами до самого рассвета о том, что тяготило ее душу. Санса говорила тихо, временами утыкаясь ему в колючую шею холодным носом, чтоб не зареветь. А Джон просто обнимал ее и слушал каждое слово, распаляющее в нем огонь все сильнее и сильнее. В ее рассказах не было ничего героического или романтического. Признаться, Джон был не был уверен, смог бы ли он выдержать то, через что пришлось пройти его сестре. Когда под утро она уснула, прижавшись к нему всем телом и так и не убрав головы с его плеча, в холоде наступившего нового дня Джон осознал, что дорожит ее жизнью гораздо больше, чем своей. И что больше никогда в жизни не позволит никому причинить ей вред. А те, кто уже рискнул – заплатят за это с лихвой.