Шрамы

- Добрый вечер, миледи. Он тянет гласные, а ухмылка переливается на губах драной кошкой. Ночь за ночью, от этих слов сердце уходит у нее в пятки, а единственной мыслью в опустевшем разуме бьется желание сжаться в комок поменьше в надежде остаться незамеченной. Рамси голодно скалится, запирая дверь на засов, и жадно впитывает каждый оттенок страха, мелькающий в ее голубых глазах. Он снимает перчатки, бросает их на кресло так демонстративно, что ее аж передергивает. Этот ублюдок обожает власть и определенно умеет ею наслаждаться. Рамси все так же демонстративно раздевается, не прерывая зрительного контакта с ней ни на секунду. Его взгляд скользит по ней кожаным хлыстом, и в нем столько предвкушения, что кажется у нее синяки наперед сейчас выступят. Санса тяжело сглатывает, но молчит – нельзя давать ему реакции, ведь в если правильного ответа нет, лучше и вовсе не отвечать. Взгляд у Рамси тяжелый, он наклоняет голову вбок, жует губы и вообще выглядит так, словно примеривается, какой бы кусок посочнее оттяпать. Его пальцы медленно расстегивают пуговицы на рубахе – взгляд Сансы испуганно повторяет каждое движение. Литые мышцы рук отливают золотым в тусклом свете камина. Он мог бы считаться даже привлекательным, если бы не был таким монстром. Когда он наконец снимает рубашку, отбрасывая ее в сторону, Санса отвлекается глазами лишь на секунду. Тишина словно дрожит от напряжения, прерываемая лишь потрескиванием поленьев в огне. Она неосознанно прослеживает взглядом падающую рубашку, но этого временного зазора ему достаточно: жертва потеряла бдительность, жертва обречена. Рамси одним прыжком оказывается на краю постели рядом с ней. Санса взвизгивает от неожиданности и пытается отползти от мужа подальше, но он ловит ее за лодыжку и сильным рывком притягивает назад. Нога ноет от «ласкового объятия», а все ее напускное спокойствие и равнодушие сбивается вместе с простынями в ногах. Он даже дышит так, словно не может насытиться этим запахом страха. Девушка всхлипывает, когда мужчина вкрадчиво пробегает пальцами по ее ноге от лодыжки до колена, предвкушающе ухмыляясь. Он повторяет то же самое, но уже языком, и Санса молится старым и новым богам, чтобы лорд Болтон сегодня оказался в своем «игривом» настроении – когда в ход идут лишь его руки и зубы. Горячий язык поднимается выше, к внутренней стороне бедра. Санса в отчаянном ожидании закусывает губы и сжимает кулаки до побелевших костяшек. Волна омерзения накатывает на нее, разливаясь удушливым жаром по щекам. Сейчас начнется. Рамси поднимает голову, ловит ее взгляд, а на его губах расплывается гадкая ухмылка. Как будто он умеет улыбаться иначе, едко проносится у нее в голове. Санса уговаривает себя, что укусы – это еще не больно, даже если Рамси прокусывает кожу бедра до крови. Даже если приходиться так стараться не закричать, что прокусываешь собственную щеку, в попытках сдержать крик. В такие моменты он похож на одного из своих псов, ни дать, ни взять - животное. Одним рывком он наваливается на нее сверху, тяжелый и теплый, щелкает окровавленными зубами прямо над ухом. Санса в испуге дергается, жмурится и отворачивает лицо другую сторону, слыша хриплый смех. - Любимая, ты же знаешь, как мне не нравятся твои закрытые глаза, - веселые нотки исчезают в конце предложения. Он проводит по ее щеке большим пальцем так нежно, что девушка начинает дрожать, зная, что обычно следует за такой нежностью. Лорд Болтон по-хозяйски заламывает ей руки, заставляя приподнять бедра. - Как прошел ваш день, леди Санса? – слова горячим шепотом скользят вдоль виска. Рамси широким движением облизывает ей щеку. От нее приятно пахнет лавандой и холодом, и мужчина зарывается носом в основание ее шеи. Из всего ужасного, что творил с ней лорд Болтон, это – самое страшное: извращенная игра в аристократичную семью, выворачивающая наизнанку все ее представления о должном браке. Он делит с ней обед и ужин, никогда не забывает спросить о ее делах и смиренно исполняет супружеский долг каждую ночь. Только вот то, как он это делает, и сводит ее с ума – идеальная картинка с прогнившим нутром. - Замечательно, милорд, - скулит девушка в его жестких объятиях. Рамси поднимается над ней на вытянутых руках, оглядывая с головы до пят – Санса ему очень нравится. Она красивая, она всегда так неподдельно боится и так послушно выполняет все его приказы. Он совершенно искренне считает ее идеальной женой. Он оглаживает ее бедра нежно, едва касаясь, вызывая полчища мурашек на алебастровой коже. Санса затихает, пытаясь сконцентрироваться на приятном ощущении, ведь это в ее интересах – Рамси изнасилует ее так или иначе, пускай хоть не всухую. Он хмыкает и дарит ей тягучий поцелуй в шею. Когда он входит в нее, Сансе даже почти не больно – сегодня лорд Болтон почему-то вдруг уделяет внимание не только собственному наслаждению. И это настораживает. Нет, он далеко не нежен, - натягивает ее волосы на кулак, заставляя открыть шею для очередной порции бордовых засосов по линии ключиц, кусает до лиловых кровоподтеков и двигается по-прежнему слишком быстро и жестко. Каждый толчок отдается ей аж в затылок, но Санса мужественно держит рот на замке – она умная девочка и давно уяснила, как лорду нравится. Рамси хрипло выдыхает ей куда-то в волосы, сжимает особенно крепко и протяжно стонет – Санса чувствует, как теплеет внизу живота. Иногда ей мечтается, что как только она понесет от него, лорд Болтон оставит ее, как выполнившую свое основное предназначение, и начнет вымещать свои пристрастия на служанках и шлюхах. Она, наверное, даже сможет жить с ним в такой хрупкой гармонии, если не сорвется и не подольет яду в столовое вино. Рамси великодушно опускает ладонь вниз, умело скользя меж влажных складок. Санса ахает и выгибается в спине - так он в очередной раз дает ей понять, что все в ее жизни зависит от него: будь то вывихнутая ступня или судороги оргазма. У Сансы то и дело вспыхивает перед глазами, а все тело охватывает странное напряжение. Она вслепую нащупывает его крепкое предплечье и ухватывается за него словно за край пропасти, в которую вот-вот упадет. Рамси хрипло усмехается, перекатывая между пальцами бусинку соска. Сегодня он показывает ей всю нежность, на которую способен, сегодня леди Сансе будет приятно. - Никто не трогал вас так до меня, верно, миледи? – его едкий шепот проскальзывает где-то на краю сознания. - Нет, м…мой лорд,- язык запинается, она то и дело закусывает губы. - Не отводи взгляд, моя дорогая, - он хватает ее за подбородок, устанавливая зрительный контакт. Когда весь мир словно взрывается внутри нее, Санса смотрит в его глаза, и это кажется ей каким-то в корне неправильным. То невероятное ощущение, что она испытывает, совершенно не вяжется с образом муженька-живодера, в чьи глаза она вынуждена смотреть. Санса крепко впивается ногтями ему в спину, вскрикивает и резко затихает. Он дает ей прийти в себя перед тем, как обрушить главную новость вечера. - Сегодня я приготовил кое-что особенное, - Санса с трудом приоткрывает глаза, глядя на его довольное лицо сквозь темные ресницы. – Я подумал, что если вдруг нас что-то разлучит, - в глазах бастарда мелькает опасный холодный блеск, - то я хочу, чтобы у меня была часть тебя, а у тебя - часть меня. Ей охота нервно рассмеяться - как романтично звучали бы эти слова, если произносившим их не был Рамси. С Рамси все всегда иначе – никогда не знаешь, что придет в его больную голову на этот раз. Его «часть меня, часть тебя» скорее всего стоит воспринимать буквально. Словно в подтверждение ее мыслям, он достает любимый нож из-под перины, и Санса, увидев блеснувшее лезвие, испуганно начинает извиваться ужом под ним. Рамси с легким смешком перехватывает нож зубами, прижимает ее к кровати, сдавливая запястья до синяков. Он сильнее, всегда сильнее ее. Его глаза пьяно поблескивают в полутьме хозяйской спальни – Санса так безукоризненно прекрасна в своем страхе, от которого его ведет словно мальчишку от первого бокала вина в жизни. - Ну, не начинай снова, - неразборчиво ворчит он – нож мешает говорить четко. Рамси тянется к ремню из мягкой кожи, привязанному им к изголовью кровати на вторую ночь их супружеской жизни. Пока он привязывает одну ее руку, Санса, пользуясь положением, старается свободной рукой перехватить нож из его зубов, но Рамси действует быстрей. - Шшш…Тише, любимая, мы только начали. Санса не оставляет попыток сбросить с себя тяжелую тушу мужа, но ее попытки лишь забавляют его – острые зубы то и дело поблескивают в темноте, а он довольно хмыкает на более ли менее удачные попытки вырваться. От такого одобрения мерзко и стыдно. Он обхватывает тонкое запястье поудобнее и прижимает на одном уровне с головой. У Сансы идеальная кожа, каждый сантиметр которой так отливает жемчужным алебастром, что у Рамси аж руки чешутся придать ей фиолетовый оттенок, хоть на время. Он отгоняет от себя несвоевременное желание и сосредотачивается на насущном. Девушка, в попытке освободиться, напрягает мышцы рук так, что они тотчас начинают ныть. - Так или иначе, я сделаю это, - деловито произносит Рамси, - лучше полежи немного спокойно, - и Санса затихает. Что-то новое слышится ей в его тоне. Он прицеливается и начинает медленно вспарывать светлую кожу от запястья до сгиба локтя ножом. Санса морщится и постанывает от тягучей боли, а Рамси заворожено рассматривает контраст между ее белоснежной кожей и такой алой кровью. Выражение лица у него, как у ребенка, наконец получившего самую лучшую игрушку. Когда он вдруг поднимает собственную левую руку и резким движением вспарывает ее точно так же, Санса на мгновенье замирает, удивленно глядя на мужа. Он ловит ее взгляд, кривит полные губы в усмешке, и она вдруг осознает его затею, начиная сопротивляться в три раза сильнее. Этому не бывать. Но Рамси, со свойственным ему упорством, кровоточащей рукой хватает ее руку, сжимает зубы так, что желваки выступают на скулах. Он доводит свое дело до конца и сводит их руки вместе – порез к порезу. Сансе кажется, что она физически чувствует эту отравленную кровь, заползающую ужом в ее вены и рычит от бессилия, почти как настоящая волчица. Рамси смеется, безумно и окрыленно, как умеют только форменные психопаты. Разъединив, наконец, их руки, он сначала вытирает свою о ее разметавшиеся по подушке волосы, а потом наклоняется и медленно и с чувством вылизывает ее руку. Влажный язык неприятно щекочет порез, и Санса кривится от неприятных ощущений. Он заглядывает ей в глаза и серьезно говорит: - Теперь мы одно целое, и ты от этого никуда не денешься. Как и от меня. Санса лишь громко дышит, глядя ему прямо в глаза с мрачной обреченностью. В этом весь Рамси: он забирает даже то, что не имеет физической формы – ломает ее гордость, оскверняет ее северную кровь, ломает прописные истины мироздания в ее голове. Болтонский бастард медленно опустошает ее, день за днем, лишая личности и надежды. И у этой истории всего два варианта окончания, каждый из которых заключается в смерти, его или ее – покажет время. Рамси наклоняется и целует ее глубоко, поцелуй отдает кровью, а ее положение как северная погода – неизменно и безысходно. *** Грязная вода темными струйками стекала по плечам и животу. Санса отжала волосы, придирчиво поднесла к глазам заметно порыжевшие пряди. Девушка вдохнула поглубже, намылила волосы и ушла под воду с головой, руками пытаясь вымыть из волос всю пыль и грязь. Когда воздуха стало катастрофически не хватать, она рывком вынырнула. Вода успокаивала, и девушка представила, как вместе с грязью в воде растворяются все ужасы, пережитые ею раннее. Сосредоточившись на этой мысли, она вынырнула и руками вытерла воду с лица. От лохани все еще шел легкий пар, но совсем не такой густой, как в начале – похоже, она провела здесь достаточно времени. Послышался какой-то скрежет. Северянка встрепенулась, словно напуганная птица, но усилием воли заставила дыхание выровняться, а страх – отступить. Теперь она под защитой, и ей нужно перестать вздрагивать от любого шороха. Дверь приоткрылась и сквозь проем к ней заглянула уже заметно посветлевшая Бриенна. - Вас уже ожидают, леди Санса. Санса кивнула в ответ, и дверь закрылась. ***