Коммунальный блюз

Как-то незаметно для всех обитателей коммуналки прошло еще две недели. Слава больше бухтел, что цыганский табор мешал его жизни, но Ваня прекрасно знал, что все недовольства были связаны с тем, что Мирон никак не хотел идти на контакт. Нет, конечно, он отвечал на сообщения, иногда даже поддерживал диалог, но это все было не то. Не в пример того, как Ваня сдружился с Рудбоем. В какой-то момент они нашли просто кучу общих интересов и успешно их реализовывали. Порой они ловили себя на том, что часами разговаривали о ерунде, которая с течением разговора заходила в какие-то нереальные масштабы. Ване было настолько комфортно с Рудбоем, что он даже перестал возражать на их вечерние, медленно переходящие в ночные, а то и в предрассветные посиделки, когда как они планировали поболтать пару часиков. С Рудбоем было легко, и хоть он по-прежнему являлся противным представителем своей цыганской расы, Ваня чувствовал, что готов был простить ему и это. А Славу было жалко, потому что Мирон либо реально не замечал славиных намеков, либо выбрал какую-то всратую политику поведения. Мол, я пока поломаюсь, а ты сперва добейся. Это раздражало еще больше, и иногда Ваня, к своему стыду, срывался на Рудбое, злобно на него шикая, что тому приходилось подкармливать чебупелями, чтобы потом спокойно разгладить недовольство. Ну почему Мирон не мог быть таким же? *** Слава правда маялся, уже даже шутить над слепыми стало не так интересно, потому что, если Рудбою и Ване было пофигу, то Мирон стал таскать коробочки от линз к себе в комнату, храня их, как зеницу ока. Он вообще постоянно торчал в этой сраной комнате, будто бы там вид был лучше, чем с ними. Рудбой, к ужасу Славы, неплохо вписался в компанию, хотя по-прежнему был противным и доебистым. И нет, это не потому, что Слава ревновал Ваню и злился на то, что у него самого не было такого вот общения с Мироном. Просто Слава чувствовал себя несчастным, видя эти счастливые ебучки вокруг. Ну и опять же: почему Янович не мог просто взять и не вести себя как жопа? Коху же он гладит. Чем Слава хуже? *** Что примечательно: в коммуналке и правда воцарилось некое подобие спокойствия. Они даже стали ужинать вместе, хоть это и было несколько проблематично. Высоким Славе и Рудбою приходилось бросать монетку, чтобы выяснить, кто в этот раз будет есть, сидя на полу. Проигрывал обычно Слава. А недавно, наткнувшись на канал «Клик-Клак» и чисто по приколу просмотрев пару особо трешевых видосов, Слава все понял, и объявил, что больше с Рудбоем спорить не будет, потому что он наглядно увидел, что тому, как дураку, всегда везет (за исключения случая с платьем, конечно же). Ваня тоже живо заинтересовался полученной информацией, и точно также провел вечер в компании развлекательного канала, требуя потом Рудбоя продемонстрировать татуировки и бритые ноги. Рудбой порыва не оценил, но спорить не стал, все-таки, проиграл он тогда честно, отработал тоже честно. И отстрадал, конечно же. Ваня вообще пришел в восторг, утверждая, что думал, что они все под крылом Будулая грустные и скучные, и долго сокрушался тому, что Рудбой больше не снимался. *** — Вот скажи, — вздохнул Слава, делая глоток пива. Сегодня был какой-то очень важный для цыганят день, и они срулили, попутно потискав почитаемых им котов (Гриша, к слову, так и не прекратил срать в обувь Мирона), и Слава с Ваней с чистой совестью сидели на кухне, потягивая любимое пиво. — Что вот вообще за высокомерие-то такое? Живем в одной бомжатне, срем в одном сральнике, даже жрать стали одну еду, а все равно клюв воротит? Ваня вздохнул, с тоскою смотря на телефон. Он не хотел разговаривать со Славой и одновременно торчать в телефоне, но это уже было невозможно. — Не знаю, — сказал он. — Может все-таки Оксфорд что-то да значит? Ну или просто поговорить с ним надо. Как со мной. Словами через рот. — Хуев ему на панамку надо запихать, чтобы не выебывался, — пробубнил Слава. — О чем мы будем говорить? — Блять, ну я-то откуда знаю, я иногда Рудбоя не понимаю, хотя мы примерно на похожем уровне развития. — Вот! Я с Яновичем тоже на одной планке. Ваня скептически вскинул брови: — Слав, себе-то не ври. Человек, который бежит голым в мороз по центральной улице Хабаровска тупо на спор, не может становиться на одну планку с этим выебошкой. — У-у-у, — протянул Слава. — Опять одни рамки до запреты. Где твой дух Антихайпа? — А твой? — «отбил» Ваня. И ведь, сука, был прав. Совсем расклеился нынче Слава. — Ладно, — хлопнув по столу, сказал он. — Есть у меня одна тема, проверю ее, и тогда точно решу, надо ли говорить с Яновичем или нет. И, решительно кивнув самому себе, Слава сделал большой глоток пива, с наслаждением причмокивая. И что-то в этом действии Ване определенно не понравилось. Бедный, бедный Будулай. Пизда тебе, похоже.