Коммунальный блюз

Мирон устал. Он так сильно вымотался, купаясь в собственных идеях к альбому, в собственных переживаниях и мыслях, которые буквально въедались в его голову, набирая причудливые очертания. А еще у него как будто обострилась паранойя. Сначала он не предавал этому значения, думая, что просто устал. Иногда Мирон был очень впечатлительным, и запросто мог накрутить себя на пустом месте, да так, что все это закончилось бы ночными кошмарами. Как собственно у него сейчас и было. В первую ночь он просыпался в холодном поту, и ему мерещилось, будто в комнате кто-то был, полы скрипели слишком громко, он даже чувствовал чужое дыхание, которое будто бы обволакивало его кожу. Нужно было включить свет. Нужно было уйти к Ване, тот бы не прогнал. Но… если он нажмет на кнопку, если он уйдет — это значило лишь то, что он сдался, признал поражение. Поддался не существующему страху. Мирон просто не мог этого допустить. В ту ночь он то просыпался, то засыпал вновь, на утро чувствуя себя ужасно разбитым и усталым. От того и тяжелее было смотреть на бодрое лицо Славы, сующего ему в нос кружку с кофе. Новую кружку. Потому что Фаллен имел занимательную привычку «избавляться от всего пидорского», и иногда их войны заходили на какой-то пугающий уровень. Иногда Мирон сам втягивался в этот детский сад, начиная прятать вещи Фаллена, складывая их в самые неожиданные места и делая вид, что все так и должно было быть. Мирон даже смирился с их посиделками на кухне, вечной тусовке и запаху дешевых сигарет. Не смирился Мирон только со Славой. Он правда был неплохим парнем, с ним было весело, необычно. Но… непривычно. Мирон чувствовал внутри себя потребность к тотальному контролю, и просто не понимал Славу и некоторые его действия. Конечно, он также мог не понимать и Фаллена, но Мирон как-то внутренне научился их разделять. Хоть и не понимал, зачем. И теперь эти кошмары, которые выматывали, не давали нормально заснуть. На второй день Мирон очнулся от того, что ему почудился хлопок двери. Потом он проснулся, резко дергаясь, обнаруживая Коху, трущуюся о его щеку. Откуда она здесь взялась — непонятно. Но почему-то, положив ладонь на ее загривок, с легким нажимом проведя по шерстке, Мирон почувствовал себя лучше, и почти сразу же заснул, остаток ночи проведя без происшествий. Больше Коха не появлялась, а у Мирона начались дурные, липкие сны, в которых он никак не мог найти выход, убегая от неведомого чудовища. Он невыносимо устал от всего этого. *** Ване было хорошо. С недавних пор он стал общаться с Фалленом не только с помощью взаимных подъебов, но и по-человечески. И кот у него прикольный, такой, которого хотелось гладить, нежничать, и, конечно, подкармливать. Фаллен называл ужасным словом «тетешкать». Причем, если сначала оно и впрямь смущало, то потом Ваня сам не заметил, как легко оно вошло в его собственный обиход. Зачем что-то придумывать, когда можно просто тетешкать? Раньше Фаллен казался Ване крайне отбитым и ненадежным парнем. Ведь по нему было видно, да и слышно, все его мысли и чувства. Он казался открытым и туповатым. В общем, тем, кто Ваню бы заинтересовал в последнюю очередь. Но постепенно, узнавая его получше, Ваня отметил для себя удивительные черты Фаллена, которые он не замечал раньше. На самом деле тот многое скрывал, в частности, если это касалось собственных чувств. Он часто отгораживался шутками, не желая говорить напрямую. Он был умным, по-своему смешным, и Ване казалось, что Фаллен был очень ранимым, хоть и предпочитал скрывать этот факт, отгораживаясь кучей шуток. А еще он был настоящим другом. Без шуток, то, что было между ним и Славой было сродни восьмому чуду света. Они понимали друг друга с полуслова, вместе упарывались, и, казалось, что если и уставали друг от друга — то тоже вместе, не напрягая тем самым себя. Им самим до такого явно нужно было долго и упорно трудиться, такая дружба не строилась за один день, для нее нужны были годы. Десятилетия. И смотря на их дружбу, Ваня невольно проецировал это на себя и Мирона. И почему-то, он был уверен, что у них будет также. Не могло не быть. А с Фалленом все было странно. Как-то с самого начала их общение начало обрастать странными углами, и Ваня уже стал теряться в этих полу-недо-намеков, которыми они себя окружили. Взять хотя бы вечер, когда они в очередной раз катали, заправляясь пивом, обсуждая всякую ерунду. Сначала все правда так и было, а потом Фаллен вдруг задумался, пропуская удар, и, почесывая подбородок спросил. — Ты когда-нибудь целовался по-цыгански? И Ваня впал в ступор, пропуская атаку, а потом вовсе сливая, под гнусный смех. — Сука, ты меня специально отвлёк? — возмутился он. — И да и нет, — засмеялся Фаллен, затягиваясь вейпом. — Просто правда интересно. — Нет, я даже понятия не имею, что это такое, — Ваня устало потёр глаза, в которых, по ощущению, будто песка насыпали. — О, мэн, я и не думал, что у вас так можно. Не переживай, я не расскажу Будулаю о твоей промашке, — его голос просто источал сочувствие. Вместо ответа Ваня вскинул руку, показывая жест, который по праву считался международным. — Либо объясняй, либо иди на хуй. — Что, жмёт, когда чего-то не знаешь? — засмеялся он. — Короче, это когда один втягивает дым и выдыхает в рот другому. Теперь Ваня уверен (он на это очень надеялся), что все дело было в пиве, потому что иначе бы он ни за что не заинтересовался этим сомнительным во всех смыслах предложением. — И какой смысл? — спросил он. — Ну, голову кружит, ну и так, вставляет. — Хм, — Ваня задумался, пытаясь это представить, вообще-то, это наверное должно быть очень интимное действо… или нет? — Хочешь попробовать? — Фаллен, словно змей искуситель даже пододвинулся поближе, заглядывая Ване в лицо. Идея была глупой. Дурацкой, имела пидорский душок и… — Давай, — не успев опомниться, сказал Ваня и сам от себя обалдел. Ведь не хотел же! Фаллен хитро улыбнулся, и сел напротив, подхватив вейп. — Ну принцип ты понял? Я делаю вдох и выдыхаю тебе в рот. — Я не дебил, — напомнил Ваня, облизнув губы. — Дебил. Не льсти себе. Они могли снова начать препираться, но Фаллен уже поднёс к губам мундштук, делая глубокий вдох, а потом, придвинувшись ближе, запустил руку в волосы Вани, выдыхая в его раскрытые губы сладко-приторный дым, едва-едва касаясь его своими губами. Ваня от неожиданности сглотнул, и тут же закашлялся, подавившись дымом, и стукаясь лбом о лоб Фаллена. — Я же говорю дебил, господи, — зашипел тот, потирая лоб. — Давай ещё раз? — спросил Ваня, снова облизывая вмиг пересохшие губы. — Твой вейп ужасен. — Эй! Вообще-то это имбирный пряник, тупая ты голова, — обиделся Фаллен. — Но давай ещё раз, не глотай, мне не нужно знать о твоих условных талантах, просто задержи, и выдыхай. — Да понял я, — махнул рукой Ваня. На второй раз вышло почти идеально. Ваня только раз поперхнулся, но все же не закашлялся, выдыхая густой дым. И, да, это правда было очень необычно. Не так, как курить без посредников. Ваня чувствовал, мурашки по телу и вкус имбиря во рту. — Давай теперь наоборот? — предложил он, гулять, так гулять! Фаллен вздохнул, делая вид, что имел сейчас дело с ребёнком, который увидел фокус, но все же протянул вейп, объясняя, как им пользоваться. Ваня важно кивал, и сделал первый вдох на пробу. Ощущения были странными, он сто лет не курил вейпы. Придвинувшись к Фаллену, Ваня сделал вдох, и, подтянув того к себе, заставляя неловко опереться о колени, выдохнув в его губы струю пара. Тот, довольно прищурившись, словно кот, выдохнул дым в потолок. Ваня завис на его дёрнувшемся кадыке, на губах, и, чтобы не смутиться окончательно, сделал глоток пива. — Как пидоры, — выдал Фаллен, хихикнув. Точнее некуда, блядь. Теперь Ване казалось, что запах имбирного пряника прочно закрепится за Фалленом. Иначе никак. *** И вот сейчас, анализируя все это, Ваня понимал, что они забредали куда-то не туда, и, наверное, это было не очень хорошо. Ключевое слово «наверное». *** — Мир, ты вообще спишь? — спросил Ваня, наблюдая за нервными подрагиваниями чужих пальцев, сжимающих кружку. — Пиздец, — сказал он. — Мне все ещё кажется, что за мной следят. — Мммм, — Ваня не знал, как на это реагировать. Опять съезжать? Посоветовать хорошие транквилизаторы? Как решать то, чего ты не видел на поверхности? — И у тебя есть какие-то подозрения? — Да нихуя, — вздохнул он. — Вот понимаешь, засыпаю — все нормально, а просыпаюсь в холодном поту и ощущением, что на меня кто-то смотрит. И кошмары снятся. Хорошо, что Коха в такие моменты каким-то образом оказывается рядом. Ваня удивленно вскинул брови. Во-первых, он переживал, кошмары — это не шутка, и тем более, Мирон и впрямь выглядел измученным. А во-вторых, кошка Славы? Она конечно питала странно-нежные чувства к Мирону, но не уходить же от хозяина спать? — Слушай, давай попробуем комнатами махнуться? Вдруг поможет? — Я уже не знаю, что мне может помочь, — невесело хмыкнул Мирон. — Но давай. *** — … и вот представляешь, к нему приходит Коха, — закончил свой рассказ Рудбой. Ваня с преувеличенным интересом слушал рассказ об очередной паранойе Охуморона. В его голове, на протяжении всего повествования уже складывалась определенная картина, с сюжетом похлеще, чем писали в детективах. — И прямо-таки никого не увидел? — спросил он. — Он не стал включать свет потому что… ну там короче долгая тема, основанная на его паранойе. Но в общем, лежал и стремался, пока снова не засыпал. — Ну надо же… Ваня был удивлён, когда Рудбой доверил ему грязные секретики поехавшей кукухи своего ненаглядного, но, тем не менее, это оказалось очень приятно, ощущать чужое доверие. Он даже уже не удивлялся тому, что эти разговоры вообще образовались, с самого его переезда в эту коммуналку, их со Славой жизнь превратилась в сраное шапито. — Ну не парься, — преувеличено спокойно сказал он. — Дай своему еврейчику пропить курс колёс, и все пройдёт. — Знаешь, — нахмурился Рудбой. — Надеюсь, до этого не дойдёт. — Ну и тем более тогда забей. Принеси лучше пива. Лучший способ решить проблему — сделать вид, что ее не существует. *** — Всратка, а, Всратка, — Ваня плюхнулся на кровать к Славе, пытаясь его растолкать. — Срань такая на дворе, хули тебе надо, — застонал тот, пытаясь спрятаться под одеялом. — Два часа дня, — Ваня был безжалостен. — И где же ты так не выспался, а, бесоебина? — Катал я всю ночь, — заворчал Слава. — Я игру на всяких там не меняю. — Завёл новый аккаунт, да? — хмыкнул Ваня. — Чтобы я не видел тебя онлайн? Ты кого наебать удумал, Слав? Нахуя ты за Будулаем шпионишь, тот скоро от собственной тени шугаться будет. Слава нахмурился, сначала хотел было что-то сказать, а потом, вздохнув, скрестил руки на груди. — И как ты узнал? Ваня даже удивился, он готовился к длительным баталиям с аргументами, и собирался ошибиться и обрадоваться, но… вот так все просто. — Рудбой рассказал о кошмарах Будулая и о том, что к нему Коха приходит. — Вот сучара мохнатая, — вздохнул Слава, почесав кошку за ухом. Та замурчала, разворачиваясь на спину как-то совсем без зазрения совести. — Просто расскажи: нахуя? — Я читал, что нужно смотреть, как мужик спит, и тогда понять, подходите ли вы друг другу или нет, — важно заметил он. — Слава, ну еб твою мать, — застонал Ваня. — Ты поехавший? — Нет! Это рил так, мы точно созданы друг для друга! Я уже проверил! Бедный, бедный Будулай. Цыганский табор ещё не ведал таких атак на свое войско.