Neither right nor wrong

В начале декабря Тэхён и Чимин очень усердно уговаривают Юнги прийти на «пати-на-хате» в квартиру Кимов. Канючат до черного списка в половине соц. сетей и обещаний прийти к Мину домой и забрать его силой. Так достают, потому что Чонгука и (скорее всего) Хосока не будет, и втроем (Намджун всё еще там живет) им скучно. Когда даже после отборного мата младшие не успокаиваются, Юнги соглашается. И только после идет в ванную комнату, рассматривать величину своего живота. В универе он пока скрывается спокойно. Но дома. Конечно, в любом случае они должны были это узнать когда-нибудь, и что там не будет Чонгука даже к месту. Юнги глубоко вздыхает и его начинает потрясывать. До пятницы (когда они собираются к Кимам) парень обдумывает, как всё преподнести. Находясь в таком состоянии, он почти доводит себя до нервного срыва. Тэхён просит его зайти в магазин, когда он пойдет к ним, и купить некоторые приправы для глинтвейна. Моча им с Чимином в головы ударила. Юнги понимает, почему попросили его: недалеко от его дома есть продуктовый со специфическими товарами, там вполне всё это может оказаться. Ну допустим, ему несложно. Юнги переодевается в пятницу после пар и идет в магазин. Тэ кидает список и, он, блять, его на Википедии взял что ли? Что такое бадьян? А кардамон? Юнги несколько минут стоит и тупит. Но всё же заходит в теплое помещение. Юнги находит гвоздику, имбирь, корицу и мед, с бадьяном и кардамоном его шлют в другие страны. — Глинтвейн будите варить? — говорит парень на кассе, пока пробивает товар. — А вам разве можно? Юнги залипает на какие-то конфеты. Но после второй фразы его прошибает злость, такая легкая. Он поднимает лицо на продавца, максимально выражая взглядом, что это не его сучье дело. — Лучше вино сухое взять. — не останавливается парень. Юнги старательно молчит. — Хотя, вам, конечно, лучше завязывать. — Юнги убежден, что этот продавец тупой. За кого он себя возомнил, что говорит, что делать самому Мин Юнги? И какого хера, не зная всей предыстории и более того последующих планов, он смеет осуждать его? Парень молча забирает покупки и уходит. Настроение похерено + живот так заметен?! Юнги немного паникует. Он заходит домой и переодевается в широкую толстовку, сверху пальто и шарф. Всю дорогу до метро, старается понять, видят ли прохожие его киндер сюрприз (Сокджин бы оценил игру слов). Вообще, Юнги редко, когда слушает чьи-то советы, и тем более реагирует на чьи-то комментарии. А переубедить его в принципе нереально. Это потому что он немного, но знает жизнь. На тот самый уровень, с которым сталкивается каждый день. Но тут как бы то, в чем Юнги шарит меньше, кажется, даже того же Чонгука. И поэтому он расстраивается из-за этого продавца. Расстраивается и злится. В метро место ему никто не уступил, а значит всё нормально. У Кимов две небольшие комнаты под парней и одна совмещенная с кухней. Забавно, но о Сокджине напоминает только кровать в комнате Тэхёна. Юнги даже немного краснеет. Встречает его немного пьяный или просто очень уставший Намджун. Он относит продукты на кухню и сваливает в свою комнату. Домашнюю работу делает. Завтра (в субботу!) пойдет сдавать, потому что просрал все дедлайны. Тэхён и Чимин сначала вешаются на шею Юнги, радуясь, что тот наконец соизволил их посетить, а потом тянут на кухню, тут же спрашивая о дипломе и музыке, на которую он их всех променял (ох, лучше бы на музыку). Малые со средней школы (и до сих пор) учатся вместе. Правда сейчас на разных направлениях в университете. Юнги действительно думает, что они славные. Такие два невинных чертёнка с безопасными (в большинстве случаев) заскоками в количестве ста на один квадратный сантиметр их извилин. Дипломная работа у Юнги — двенадцать мелодий в разных стилях + восемь песен разных направлений и хуева туча пояснительной и учебной макулатуры. Парень в подробностях описывает, как ему не нравится третья часть работы и куда бы он ее засунул. Чимин и Тэхён с искренними улыбками слушают, смеются и сочувствуют в нужных местах. Потом около сорока минут наперебой рассказывают о последних событиях. О глинтвейне напоминает грустный и недовольный Намджун. Он выпадает из своей комнаты и выбирает получить по шее от препода (в понедельник он точно всё принесет). Оказывается, у них нет рецепта. То есть, компоненты они действительно посмотрели на Википедии, но бадьяна и кардамона всё еще нет, и Чимин не доверяет этому источнику, так как это энциклопедия, а не поваренная книга. Следующие полчаса Тэ и Чимин переругиваются (близки к тому, чтобы отпиздить друг друга на каком-то ментальном уровне), в поисках подходящего рецепта. Юнги думает, что они долбоебы. Но ждет. Не то, чтобы он хотел наклюкаться глинтвейном, но пару глоточков сделает для храбрости. Глинтвейн начинает готовится в тот момент, когда Юнги, пользуясь привилегией старшего, кричит на них, сам выбирает рецепт и дальше следит за процессом. Два гребанных часа. Они насилуют продукты, а Юнги себя. Потому что тут так тепло и уютно. Они смеются и всем хорошо. Новости, которые принес Юнги всё испортят. Эти придурки ему дороги и парень правда не хочет их терять. Поэтому он молчит. Курит три раза, выпивает две кружки глинтвейна, чтобы никто ничего не заподозрил, а после с железной выдержкой терпит тянущую боль внизу живота. Очень внезапно и не к делу в пол одиннадцатого приходят Хосок и Чонгук. Они приходят, потому что Юнги пришел. То есть, с подъебом. Чонгук даже притворяется, что не узнает его, как давно они не виделись. Юнги борется с желанием заплакать и сбежать. Они садятся смотреть фильм. — Сокджин-хёна не хватает. — в какой-то момент говорит Чонгук. Такие фразы от его более чем ожидаемы. Тэхён грустно улыбается и треплет младшего по голове. — Тебе его в принципе не хватает. — отшучивается Намджун. Хотя сам точно скучает. — У меня есть его частичка. — говорит Юнги (намеки тоньше, чем юмор того же Сокджина). Он встречается с заинтересованными лицами (Юнги не хочет делать их грустными или злыми), кричит внутри, а после глубоко вздыхает. — Я нашел его свитер. В том году оставил у меня. — после всеобщей усмешки, Юнги добавляет. — А вы что подумали? (конспиратор хренов). — Руку. — Тэ. — Волосы. — Хосок. — Сперму. — Намджун. Юнги кривится. Это мерзко (если не тем способом, что у Мина, конечно). — Что он у тебя вот тут. — Чимин улыбается и указывает на грудь в районе сердца. Они смеются. Юнги почему-то думает, что Чонгук должен попросить сейчас этот свитер. И на самом деле, Мин не хочет его отдавать и правда лихорадочно придумывает весомый повод оставить его у себя. Чонгук улыбается, а потом спрашивает, когда Сокджин возвращается и просит поздравить его с Днем рождения (Тэ и Намджун свяжутся с ним в воскресенье, четвертого). У Юнги прям отлегло и ухнуло. Просьба Чонгука поддерживается всеми. Вернуться старший обещает к Новому году, но очень не факт. Юнги не знает, устраивает это его или нет. Через пару часов они все немного бухенькие. Глинтвейна не хватило и Намджун достал из запасов бутылку вина, которую очень быстро осушил вместе с Хосоком. Первыми отваливаются Чонгук и Тэхён. Они засыпают у Кима-младшего на кровати. Юнги следом, под недовольные возгласы Намджуна, уходит спать на его кровать. Чуть позже к нему присоединяется Чимин. Мелкий (пидор) тормошит уже почти спящего Юнги и заставляет его пиздеть с ним за жизнь. В целом, это подходящий случай. — Чимин, — Юнги прерывает его на размышление о сути дружбы. Они лежат близко друг к другу, но в свете улицы видны лишь очертания знакомого лица. — Если я скажу тебе кое-что, ты обещаешь молчать и никому не говорить? — Чимин замолкает и думает несколько секунд. — Я серьезно. — Хорошо. Юнги берет его ладонь и сует под свою толстовку, кладя на живот. Тот выгибает бровь, а после широко распахивает глаза. Он аккуратно ведет чуть выше, ощупывая выпирающую часть и удивленно выдыхает: — Ты беремен. — шепчет он. — Да. — Но как? — Потрахался, и ты тоже так можешь. — Да я знаю, но… — Чимин не знает, как сформировать свой вопрос. Он несколько раз открывает рот, выдыхая и хмурясь. — Просто, скоро проблематично будет это скрыть, и я решил, что стоит постепенно рассказать. И я хочу его оставить. Чимин удивленно вскидывает брови. Он выпутывается из одеяла и переворачивает Юнги на спину, седлая его бедра. Пак задирает толстовку до груди и убеждается, что у друга действительно есть живот. Чимин аккуратно (даже нежно) кладет руки ниже пупка и поднимает взволнованный взгляд на Юнги. Молчит секунду и тихо говорит: — А чей он? — Мин отводит взгляд и хмурится. — Только не говори, что ты не знаешь, хён. — Я знаю, но я не скажу. Я не могу. — И ты будешь один? — Чимин садится рядом, опуская толстовку, и старается поймать взгляд Юнги, у которого ком в горле и дрожь во всем теле (да, что же всё так сложно-то?). — Скорее всего. И я знаю, что это не просто. И я правда думал об аборте, но я не могу. — Чимин задумывается, а потом слабо ведет уголок губ вверх. С ним, наверное, проще, чем с остальными. Чимин не допытывает, и всегда мягко реагирует, спокойно. — Хён, у тебя будет ребенок. — говорит он без презрения и отвращения. Для Юнги это словно диагноз врача. То есть он слышал это у гинеколога, но сейчас какое-то точное утверждение, словно существование ребенка возможно, только если кто-то из близких это знает. Юнги облегченно выдыхает, прикусывая губу. Потому что, хвала богам, хотя бы один человек его принял. Чимин ложится рядом и прижимает к себе друга, успокаивающе поглаживая по спине. — Никому, понял? — шепчет Юнги куда-то в футболку Чимина. — Обещаю. — мягко отвечает тот, хотя сам переполняется страхом и волнением за хёна. Утро начинается с визга. Снег выпал. Много снега. Младшие еще толком не проснувшись, уже хотят на улицу играть. Намджун ходит и ворчит. Хосок пытается готовить. Юнги выползает и тащится в ванную. После завтрака все кроме Намджуна и Юнги убегают на улицу. Эти двое остаются делать домашку Кима. Чимин делает вид, что ничего не знает (он же не решил, что это ему приснилось?). Вечером в кино идут. Юнги возвращается домой только к десяти. Чувствует себя уставшим, но всё равно пытается писать диплом. Весной это будет максимально проблематично, так что надо постараться. А еще часа в четыре утра пишет Сокджину поздравления, хотя прекрасно понимает, что у того еще третье число. Ответа не ожидает, но Ким (внезапно) лавинит смайликами и спрашивает, что Юнги ему приготовил. А Юнги приготовил, да. Сюрприз, самый что ни наесть киндер (а почему нет?). Парень так и пишет «киндер-сюрприз» (ух, как тонко), а старший интересуется большой или опять девчачий. Они переписываются час или около того. Сокджин отвечает медленно, он на занятиях. А потом гонит Юнги спать, потому что в Корее уже глубочайшая ночь. Младший не противится и ложится спать. Но ему плохо, потому что с Сокджином было тепло, даже через океан. И Юнги очень в этом нуждается, но ему это очень не светит. Поэтому грустно и опять плакать хочется. Юнги начинает ненавидеть эти неконтролируемые рыдания по поводу и без.