Внутренние демоны

в крови бурлит весны инъекция я же все тот же. не иной. просто мои губы, будто половой инфекцией. изъедены тишиной.

Когда-то лишались смысла жизни настолько, что смерть уже была не страшна? Я — да. Предпочитаю в своей жизни совершить все дурные и вредные поступки, какие только возможно. Мне не страшно уже совершенно ничего, даже ВИЧ, ведь он уже у меня в крови. Не знаю, как и когда, ведь с иглами при принятии наркотиков я очень аккуратен, а вот в сексе — нет. Как можно надевать резину, когда хочешь полностью отдаться сексу без остатка и почувствовать чужую плоть? Я настолько люблю это, что отказать себе в этом не мог и не могу до сих пор. Хотя, конечно, теперь людям стоит бояться меня, а не мне их, ведь вирус во мне. Когда я прошел тест и результат был положителен, мне оказалось сложно в это поверить. Конечно, до СПИДа он еще не дорос, но рано или поздно ведь это произойдет. Именно поэтому я готов умереть и ничего особого уже не жду. Мое безумнейшее легкомыслие показывает мой поступок, который я совершил и благодаря ему через окно смотрю уже не на русские переулки, а на океан. Я переехал в Бостон и ничуть не жалею об этом, не зря же учил английский язык. Сложно мне не было, никогда не испытывал дискомфорта при переходе на этот язык. Снова в своем любимом клубе в центре города и лежал бездыханный в VIP комнате, когда шел третий месяц моей жизни в Америке. Нет, я не важная персона, а просто заплатил за нее, чтобы остаться наедине с собой. Большую часть времени в сутках проводил так, что на завтра уже не помнил, чем занимался и с кем был. Не зная, как долго это могло продолжаться, мне даже думать про это в тот период не хотелось. Ведь для этого создана молодость, разве нет? Чтобы отдаваться желаниям и флюидам, чтобы жить, а не выживать на работе. — Макс, черт, Макс! Проснись же! — перед глазами темнота, а в ушах только гул какого-то голоса, от которого хотелось закрыть уши и скрыться. Крики продолжались и эхо в моей голове словно разрывало череп изнутри. Когда понял, что мои глаза открылись, перед ними стояла серая пелена и кроме расплывчатых образов не осталось ничего. Люди превратились в тени, а звуки в неуловимые радиоволны. В тот момент я, словно сломанное радио, пытался уловить частоту реальности, но никак не получалось. Мои ноги ватные, моя голова словно тяжелый мешок с дерьмом, а ничего другого я вообще не ощущал. — Вызовите скорую! Что вы уставились, дебилы?! — снова громкий крик на ухо, но связь с миром угасает все сильнее, и я погружаюсь в сон. Наверное, этот случай должен был изменить меня и мои понятия, ведь я чуть не потерял связь со своим телом и душа чуть не покинула клетку из ребер. Когда-нибудь я точно утону в земле, которая поглотит все скудные соки моего организма и отдаст их корням сорняков; черви и всякие слизни испробуют нежную человечину между моих костей. Но почва не захотела меня принимать тогда. Я был пойман в скорой между небом, землей и океаном, отдельно от людишек, вместе лишь с собственной жалкой плотью. Многие знакомые пытались «вылечить» меня от зависимости, только вот ее и нет, чтобы лечить. Тогда, когда меня откачивали врачи, я словил передоз. Попробовать непроверенный героин и пустить его по вене — это была не самая свежая идея. Нет, я не жалею об этом, ведь не мог тогда знать, что мне подсунули дичь. От него немели пальцы и во рту был привкус желчи, отчего было неистовое желание выплюнуть все внутренности в наружу. Впредь буду аккуратен с выбором дилера. Тогда я и решил, что стану им сам. Связи у меня уже были в том городе, да и русские у всех ассоциируются с мафией и еще каким-то бредом. Зачем тогда разочаровывать людей? Изначально нужно было выбрать другой штат для проживания, где легче дела обстоят с наркотой. Например, Калифорния или Орегон. Хотя, выбирать мне особо не приходилось. Нужно радоваться, что я здесь, а не где-то на Аляске. Но вот там как раз можно принимать марихуану абсолютно легально, правда под строгим контролем, но это уже другая проблема. О смене жительства я заговорил не просто так, ведь когда вернулся в хостел после очередной гулянки, хозяйка дала мне явно понять, что наркоманы обитать в ее заведении не будут. Она отчитала меня словно ребенка, пока я стоял и ловил смысл в ее словах. После принятия психотропных нужно было просто поспать сутки или двое, но теперь, похоже, спать мне будет негде. Чернокожая женщина лет пятидесяти так плевалась слюнями, что голова будто взрывалась от шума в ней. Я ничего в свою защиту и сказать не смог, ведь при уборке в моей комнате обнаружили пакетик с коксом. Именно из-за наличия неоспоримых доказательств, я и вякнуть не смел. Если она обратится в соответствующие органы, то мне крышка. В тюрьме точно стану чьей-то женой и буду подставлять очко каждый день. Там всем плевать, СПИДом болею или ветрянкой. Но также не исключено, что меня поместят в специальную тюрьму для спидозников, где меня и похоронят, ведь там даже свой морг есть и больница. Стоя у зеркала в уборной, моя рука легла на кран и нажала на него из последних сил, после чего холодная вода полилась струей из водопровода. Я плавно наклонился и, умывшись пару раз, снова стал ровно и уставился на свое отражение, наблюдая, как по скулам стекала вода. Мои русые, почти белые волосы, отросли так, что в растрепанном виде напоминал себе бомжа, коим скоро стану. После этой мысли хотелось рассмеяться до потери пульса, но я лишь накрыл лицо мокрой и холодной ладонью и застыл, прикрывая расслабленно веки. На уме одна мысль: «Что делать дальше?». Идти мне было некуда. В хостеле мне дали неделю, чтобы я нашел новое жилье и свалил подальше, но все попытки поиска оказывались тщетными. За те средства, которыми я располагал, ничего нормального найти не получилось. Прибыль от наркоторговли неплохая, вот только деньги я откладывал, а теперь их придется тратить на дорогую квартиру или убогую комнатушку. Могло показаться, что я вообще законченный безответственный ублюдок, который не считает зелень и смотрит на реальность через какую-то призму, но это не так. Я всегда считал расходы тщательно и до двадцати лет вообще наркоту не принимал. Меня надломила гибель родителей, после которой потерял себя. После окончания вуза ко мне пришла идея продать квартиру в своем родном городе и свалить к чертовой матери. Большое количество денег я потратил на то, чтобы попасть в Америку и получить гражданство, а это: иммиграционная служба; морока с грин-картой; всякие экзамены и клятвы верности; сертификат. При всем при этом почти везде мне пришлось давать взятки, и я потерял приличную сумму на это. Но, честно признаться, оно того стоило. Здесь жить как-то значительно проще и лучше, чем в Белоруссии. Гражданство у меня двойное, но возвращаться не буду. Там у меня так же никого нет, как и здесь. После недельного скитания стало понятно, что единственный способ не потерять деньги и жить нормально — это найти постоянную работу, с которой мне будет проще отыскать угол для временного проживания. Да и заработать можно довольно неплохо, что в будущем поможет мне приобрести свои апартаменты. Изначально средства с продажи квартиры в Минске уже позволяли мне купить более-менее приемлемую жилище в Бостоне, но переезд и все хлопоты отняли четверть суммы. Короче говоря, я решил вести поверхностно правильный образ жизни и подтвердить образование, чтобы преподавать на курсах иностранный и родной языки, а возможно и английский для приезжих. Тогда я понял, насколько ничтожен мой диплом. Закончив один из лучших университетов в Белоруссии, подтвердить его диплом в США я не смог. Сначала мне радостно сообщили, что по американским стандартам я вовсе не магистр, а всего лишь бакалавр, а потом вообще сказали доучиваться. Ничего против получения диплома не имею, только вот это стоит денег. Короче, я был растерян. Какова была моя радость через пару дней, когда на мое резюме ответил работодатель и сказал, что высшее образование вообще не важный критерий, в отличие от наличия опыта. У меня открылось второе дыхание. Надев на себя все самое приличное, я прошел мимо висящего на стене огромного зеркала и остановился, глядя на себя в рубашке и брюках. В тот момент даже напомнил себе человека. Лишь улыбнувшись своему отражению, я провел рукой по уже коротко стриженному затылку, и пошел по почти пустой спальне к выходу. В той съемной спальне были только широкая кровать, телек на стене и зеркало. Белые шпаклеванные стены и кремовый ковер на полу придавали комнате какой-то свежести и простора. Этот минимализм меня вдохновлял, поэтому я уже примерно представлял, как обустрою свое пристанище. Хотелось бы смотреть в огромные окна, за которыми будет шумная и оживленная улица, чтобы даже в самые плохие дни можно было посмотреть на толпу живых и куда-то спешащих людей и ощутить себя их частью. Люблю строить иллюзии насчет того, что я такой же, как и они: хочу влюбиться и забыться; имею американскую мечту стать успешным и счастливым; строю планы на будущее, в котором мои отпрыски будут частью меня. Но как можно планировать то, что запланировать нельзя? Я ненавижу планы и предпочитаю отдаваться инстинктам, чтобы ощущать дух свободы под ребрами. — Здравствуйте, — равнодушно и как-то вовсе холодно сказал директор школы со слегка сальными волосами стального цвета. Неужели седина может кому-то не нравиться? Она придает мужчинам какой-то солидности, что ли. Он поправил черные очки и открыл папку с моими документами. — Максим Боровский… Родился в Минске в 1994… Образование неподтвержденное… — читал неспешно он и медленно переворачивал страницы. Вроде негромкий звук трения его кончиков пальцев о бумагу резал мне слух. В голове сразу просыпались воспоминания, как я в детстве порезался бумагой — особой осторожностью никогда не отличался. Иногда моя рассеянность меня самого раздражает. Пока директор изучал мое досье, я осматривал его небольшой кабинет с неподдельным интересом, пробегая взглядом по полкам с книгами и тонким рамкам из темного дерева, которые ограняли грамоты и похвальные листы. На его столе стояла фотография его семьи, где он, его жена и дочь лет двадцати счастливо улыбались, глядя в объектив камеры. Действительно ли они счастливы? — Как вы оцениваете свои коммуникативные навыки? — неожиданно закрыл он папку и поднял глаза на меня, при этом снимая очки и аккуратно складывая их в кожаный темно-синий футляр. — Нахожу подход к людям довольно легко, так как умею слышать их, а не только слушать. Во время занятий предпочитаю избегать научных формулировок, заменяя их простым объяснением материала, — начал говорить я заученный текст с расслабленным лицом, будто являлся супер-опытным преподавателем, хоть и в молодом возрасте. Главное — внушить ему, что я уже имею опыт за спиной. — Если вы мне дадите шанс, я продемонстрирую свои умения. — Он внимательно смотрел на меня, а затем прищурил серые глаза и задумался о чем-то своем на пару секунд. — Я дам вам задание, которое вы выполните и завтра придете с ним в одиннадцать часов утра в школу, — он открыл полку стола, на котором был идеальный порядок, будто он не работает, а просто целыми днями сидит в своем черном кожаном кресле. У меня, например, всегда творческий беспорядок, что бы я ни делал. — Это тест, — протянул он мне три листа А4, скрепленные скрепкой, — он проверит ваши знания по английскому и немецкому. Судя по тому, как вы разговариваете и каковы ваши результаты на TOEFL, у вас уровень приличный, но проверить не помешает, — натянуто улыбнулся мужчина, что услышал по его тону, когда взял в руку распечатки и листал их, делая вид, что бегло изучаю информацию, а на самом деле так переживал, что читать что-то сил не было, а тем более на английском. Вежливо кивнув ему в ответ, я поднял на него взгляд и улыбнулся краем губ. — Завтра в одиннадцать мы ждем вас в 311 аудитории, где вы пройдете собеседование и будет утверждены на должность. — Отлично. — Тогда удачи, скоро увидимся, — протянул он мне руку, дабы закрепить наши договоренности рукопожатием. Выполнить этот тест особого труда не составило и справился я с этим быстро, затем закидываясь колесами и расслабляясь на балконе в полу-разваливающемся кресле, которому уже было порядка десяти лет точно. Его бледно-зеленая ткань выглядела довольно износившейся. В такие моменты меня не волнует ничего. Расслабляться я умею, особенно на балконе в любимом состоянии и при любимом деле — обожаю наблюдать за проезжающими машинами, за меняющимися биллбордами, за толпами и их поведением. Пока что хозяева и другие сожители не подозревают, что я увлекаюсь наркотиками, но долго скрывать у меня не получится, да и пытаться не буду. При получении работы буду снимать другое жилье, без соседей и свидетелей. Собеседование прошло успешно, так как учительница, которая проводила его, была коммуникабельной и улыбчивой, относясь ко мне с пониманием. Она ведет такие же курсы при этой старшей школе, но только с уклоном на бизнес немецкий. Мы беседовали почти всегда по-немецки, что немного сбивало меня с толку. После колес я на утро всегда туговат, но это не особо заметно для других. В конце нашего разговора директор вернулся и стало точно понятно, что мне не показалось и он определенно бездельник. Во время прослушивания он должен был постоянно присутствовать, но вместо этого вечно находил повод выйти и с важным видом покидал кабинет, возвращаясь через десять или более минут. В общем, мы с ним явно поладим. Договор был подписан и мое самодовольное лицо сияло в лучах дневного солнца, когда я вышел из стен нового рабочего места. Преподавать буду немецкий для туристов и учеников этой же школы. Посмотрим, что из этого выйдет.