Внутренние демоны

и возникают в реальности сомненья, они, будто цветы, распустились, взошли, ты, словно церковь в воскресенье, манишь, желаешь, чтобы в тебя вошли.

Отметить мою должность в любимом клубе было довольно заурядной идеей. Этот вечер со мной согласился разделить мой единственный друг — Мэтт. Мы с ним сидели за барной стойкой и уже немного подвыпившие обсуждали мой звездный час на собеседовании. Его восхищало то, как я могу знать столько языков и как вообще можно знать русский язык. Называть его узколобым не стану, но то, что он не видел дальше своего носа — это факт. Вообще заметил, что американцы предпочитают быть мастерами только в одном деле. Например, они уже в средней школе проходят тест на градацию интеллекта и их распределяют по классам с разными уклонами. Это очень умное решение, так как люди в будущем испытывают минимум дискомфорта при работе, а она забирает у нас половину жизни. — Короче, я понял, — кивая, взял Мэтт шот с крепким алкоголем, и немного пьяно посмотрел на меня. — Я пойду к тебе на курсы и заценю твои способности, а то мне не верится, что ты весь из себя такой ахуенный и висишь на наркоте при этом. — Да пожалуйста, — с улыбкой на губах сказал я и потушил докуренную сигарету в стеклянной пепельнице, которую вежливо предоставил мне бармен. Мэттью работал на заправочной и никакого высшего заведения он не оканчивал. Скажу более, у них в семье вообще никто не учился в университете. В США не настолько распространено оканчивать вуз, чтобы была «корочка». За это я и люблю Америку. Тут оценивают умения и навыки, а не требуют вечно что-то и платят за это копейки. Лучше уже быть умным в одном деле и получать за это деньги на жизнь, чем быть всесторонне развитым и выживать на гроши. После того, как мы залили в себя по седьмой рюмке довольно элитного алкоголя, я обернулся на высоком стуле к толпе людей, которые поддавались эмоциям и даже инстинктам под громкую музыку. Так как Мэтт решил остаться за стойкой и попытаться охмурить рядом сидящую неформалку, коим был и он, я немного замялся. Танцевать одному? А почему бы и нет? Играла быстрая песня в последнее время довольно знаменитого blackbear и я ступил черным кроссовком reebok insta pump на паркет. Сделав пару шагов, я уже был среди прыгающих парней и девушек. Как только начался припев песни wanderlust, удалось будто по щелчку расслабить все свои мышцы и окунуться в мелодию. К танцполу потянулось еще больше людей, так как музыка пришлась по вкусу многим. Мне уже не нужна была компания. Я просто прыгал и дергался со всеми, будто стало не важно, что было и что будет через минуту или час. Наркотики во мне украшали все происходящее особыми красками словно игрушки новогоднюю ель и жизнь становилась прекрасной. В животе что-то будто переворачивалось, поднималось и снова падало обратно. Безумие. Веселая песня закончилась, а заиграла медленная. Я вдохнул недостающий воздух в легкие, будто не танцевал, а бегал кросс. Из-за постоянного курения отдышка у меня ни к черту. Я уже начал пытаться подстроиться под новый трек, как повернул голову вправо и застыл. Девушка в обтягивающем коктейльном платье винного цвета двигалась неторопливо под ритм навязчивой мелодии, глаза были закрыты и казалось, что она слилась с музыкой и природой. После того, как она случайно коснулась моей руки своей, брюнетка обратила на меня внимание. Восхитительно гладкая кожа ее руки будто осталась отпечатком на внешней стороне кисти. Я не могу описать то, что тогда ощутил. В лучах светомузыки карие радужки глаз обретали золотистый отлив, живучую черноту зрачков, словно радужки не было вовсе. Идиллию не нарушил даже слегка выпивший афроамериканец, который подошел к ней и что-то сказал громко на ухо, после чего она улыбнулась мне и сделала шаг вперед, дабы стоять прямо напротив, словно не заметив того незнакомца вовсе. Сдержать улыбку было крайне сложно, и я поддался. Она обняла меня за шею худой рукой и продолжила свой танец, не обратив внимания на обиженного, который нахмурившись смотрел на нас. Музыка не располагала к танцу вдвоем, но, судя по всему, это мало волновало брюнетку с длинными словно шелк гладкими и ровными волосами. Она продолжала плавно двигаться, вынуждая меня двигаться в том же ритме. По ее покрасневшим белкам я понял, что она тоже под чем-то. Ее взгляд казался туманным, словно она не понимала, где находится. Ее стройная фигура извивалась от прикосновений моих сильных рук, а таковыми они казались на фоне ее тонких пальцев и аккуратных линий безупречного, хрупкого и бледного тела. Честно говоря, со мной такого не было. Я ведь не настолько пьян, что за магия? Не знаю сколько времени мы танцевали, но время утекало из-под наших ног. После веселой песни заиграла медленная композиция, и я обрадовался возможности дольше побыть с ней. Я хотел лишь узнать ее, хотел прикоснуться к ее телу и к волосам, вдохнуть их аромат и пропустить пальцы сквозь них, а потом заняться с ней диким сексом и забыться. Как из сна меня вывело прикосновение ее пальцев к моему затылку. Губы в серо-фиолетовой помаде приблизились к моему лицу, и она проговорила что-то, чего уже не вспомню. Я никогда не терял рассудок из-за такой малой дозы наркотиков и тем более алкоголя. Картинками помню лицо Мэтта, его улыбку и пьяные движения рук: он всегда так жестикулировал, когда не совсем адекватен. Затем ее лицо в свете луны и свежий ветер. Огни города освещали ее кожу. Ее взгляд до сих пор в моей голове и останется там навсегда. В один момент мне стало страшно, потому что я словно смотрел за всем со стороны, как в каком-то кинотеатре люди наблюдают за развитием событий на экране. Ее запах дурманил и еще больше заставлял расслабляться и забываться снова. Виллоу навсегда отпечаталась у меня в памяти как что-то невероятное. Резко осознав то, что всю ночь не принадлежал себе, я торопливо раскрыл глаза и вдохнул глубоко воздух, будто до этого был под водой. Толстые темные шторы, которые еле заметно светились из-за солнца за ними, обдавали спальню и белоснежное постельное белье характерным оттенком. На двуспальной кровати я был один, хотя подушка рядом со мной была продавлена и одеяло смятым, будто тут кто-то лежал. Оформлено все было в каком-то старомодном стиле, который, кажется, называют ретро. Подняв голову, я осмотрел навесной потолок серого цвета, стены были такими же. Кровать с замысловатыми узорами на изголовье, такие же узоры и на комоде, на котором глубокая тарелка с апельсинами и зеркало над ним. Я откинул одеяло и поставил босые стопы на приятный однотонный ковер темно-серого цвета. Голова не кружилась и похмелья тоже не было, что меня удивило, ведь обычно меня всегда сушило. Не придав этому особого внимания, я поднялся и не спеша прошел по комнате в одних боксерах, приближаясь к окну и вдыхая странный запах. Там пахло хлоркой словно в больнице. Зацепив ткань шторы пальцем, я плавно одернул ее и в лицо ударил яркий солнечный свет. Прищурившись, я кое-как закрылся ладонью и быстро осмотрел двор за окном. Нахожусь на втором этаже дома в незнакомом мне районе — что может быть лучше? Двор ограждал высокий кованый металлический забор. Больше я ничего не рассмотрел, избегая солнечного света, который обжог сетчатку. Ладно, пора узнать, где я и что происходило вчера. После находки своих вещей на кресле рядом с окном, я успешно оделся и посмотрел в зеркало. Никаких признаков того, что вчера пил не было. Абсолютно нормальный я. На телефоне ни подозрительных звонков, ни пьяных фото, ничего. Опустив ручку двери и толкнув ее, я вышел в пустой темный коридор. Ни единой картины. Обои с узорами и светильники, а в конце коридора — большое окно, за которым еле заметно шаталось дерево от легкого ветра. Я прошел по гладкому паркету и остановился у ступенек. Тихий звук телевизора и я замер. Что меня ждет внизу? Виллоу в халате у кухонной плиты? Ноги неспешно ступали на холодные ступеньки, а ладонь ехала по приятному дереву перил. Я наконец спустился и пошел на звук, остановившись на первом же повороте при виде почти голого парня у телевизора. Он смотрел на меня равнодушно и спокойно, будто его не удивило мое присутствие. Взгляд невольно прошелся по его прессу и многочисленным тату на теле: шея и плечи были покрыты рисунками, правая рука забита целиком, а левую украшал лишь узор до локтя. Костяшки и пальцы обеих рук так же забиты. Я помялся пару секунд и решился спросить: — Ты кто? — брюнет лишь отвел взгляд ярко-голубых глаз и уставился в экран телека. Я снова повторил вопрос, и в комнату вошла Виллоу. Она была в коротких домашних шортах и майке. При виде меня девушка улыбнулась и немного опешила, будто не ожидала, что я вот так окажусь тут. Что за херня? Это ее парень? Тогда что здесь делаю я? Высокий юноша с черными волосами закинул голую ногу на грубоватый и довольно обычный по виду журнальный стол. Это помещение тоже имело серые стены и было необычно просторным. Темно-серые диваны с яркими оранжевыми подушками, красные шкаф с многочисленными полками и какими-то вещами для декора, кирпичный камин и кресла бирюзового цвета и причудливой формы. Линия спинки плавно перетекала вниз, и само кресло отдаленно напоминало какую-то подушку, но с подлокотниками. На стене красовалась картина словно из прошлой эпохи, в деревянной тонкой рамке и с зеленью на холсте. Оранжевая лампа с абажурами стояла у странного кресла, на которое и села Виллоу. — Присаживайся, чего ты такой напряженный? — спросила она и улыбнулась. Я лишь взглянул бегло на равнодушного к происходящему брюнету и присел на другой конец дивана, дабы не смущать его. Хотя, судя по всему, даже если бы я вошел в комнату абсолютно без одежды, это бы не вызвало в нем абсолютно никаких эмоций. Он словно находится где-то в параллельной реальности. — Почему ничего не помню? — первое, что спросил у нее я. Она провела пальцами по волосам бережно собранным в хвост и пожала плечами. — Я сама мало что припоминаю, мы были под колесами. Ты что-то принимал до нашей встречи? — Ну да, с другом глотали MDMA на двоих. Это почти ничего для меня. Пил я тоже мало. — После мы еще закинулись чем-то и понеслась. Пришли мы… Во сколько мы пришли? — обратилась она к парню, сидящему рядом со мной, и посмотрела на него. — В пять, — однозначно и кратко ответил брюнет, не отрываясь от экрана. Да что с ним не так? Хотелось его кулаком в нос ударить, чтобы тот очнулся. Он без стеснения сидит передо мной в боксерах и еще ногой покачивает, будто меня тут и нет. — И мы легли спать? — решился задать вопрос я и приподнял брови, пытаясь скрыть улыбку, которая так и лезла изнутри. Девушка улыбнулась краями рта и, пошло прикусив пухлую нижнюю губу, усмехнулась и промолчала. Она будто издевалась надо мной. Но как я мог это забыть? Что за чушь? — Хочешь есть? — резко сменила она тему и кивнула в сторону холодильника. — Пойдем. — Виллоу встала с кресла и стройные ноги пошагали в сторону кухонных тумб. Кухня была совмещена с залом. Пол и посуда в серванте были идеально чистыми. У стены стоял длинный стол из трубчатого металла и белого гладкого материала с серебряными вкраплениями, какими были и столешницы. На крайней кухонной тумбе стояла перечница и лежал штопор. Я сел на один из четырех высоких барных стульев, дополнявших кухонный гарнитур. — Виллоу, — сказал негромко я. Она открыла дверцу холодильника и достала оттуда тарелку с лазаньей. — Ничего против не имеешь? — спросила она и подошла ближе ко мне, демонстрируя содержимое плоской белой тарелки без каких-либо узоров или рисунков. — Что это вообще за чувак и почему я оказался у тебя? — задал я наконец волнующие меня вопросы. Незнакомец даже не моргнул на мои слова. Не исключено, что он вообще меня не слышал. — Это мой брат. Мы пришли ко мне потому что пешком бродили по городу и ко мне было ближе. Потом мы легли у меня и уснули. — Уснули? — переспросил я и вздернул бровь. — Да, почти сразу, — ответила Виллоу, делая акцент на слове «почти». Мы оба улыбнулись, она поставила греться завтрак и подошла ближе ко мне, заставив меня повернуться к ней на крутящимся высоком стуле. Она так же красива, как и вчера. На ее теле нет ни единого рисунка, в отличие от ее брата. Моя кожа так же чиста. — Макс, — начала она и положила ладони на мои колени, плавно ведя длинными ногтями по ткани джинсов. — Ты вообще ничего не помнишь? — спросила тихо она и приблизилась к моему лицу своим. Снова эти пленяющие глаза. — Происходящее в этом доме не помню совершенно, от чего хочется застрелиться, — честно ответил я и вздохнул. Моя рука легко коснулась ее поясницы, отчего она прогнулась и ее губы накрыли мои. Поцелуй был медленным и невесомым, отчего глаза тут же закрылись, а тело расслабилось. Уста девушки были необычно мягкими, будто я касаюсь нежной кожи на внутреннем сгибе локтя. После того, как я испробовал ее лазанью, на языке осталось странное послевкусие. Нет, она была вкусной, а мясо внутри было на вкус как телятина, только цвет немного сероватым. Мы с отцом часто готовили телятину, поэтому я так хорошо знаю ее отличие от другого мяса. Я вообще гурман в области мяса. Вскоре она налила мне кофе, а когда ее брат встал с дивана и поднялся по ступенькам на второй этаж большого дома, я приподнял ее за бедра и, усадив на столешницу, впился в ее уста жадным поцелуем. Дико хотелось повторить то, что было ночью, но только теперь запомнить это, черт побери. Наш безумный поцелуй был настолько грубым и сочным, какого у меня не было давно, а может и никогда. Мои ладони ненавязчиво гладили ее торс пока не остановились на груди. Сквозь тонкую ткань майки в ладонь приятно врезались затвердевшие соски. Она хочет меня так же сильно, как я хочу ее.