Внутренние демоны

сегодня наша планета — меркурий. целуй меня улыбкой не спящей. не тормози, прикуривай от этой ночи горящей.

Заглушив мотор на платной полупустой парковке, девушка уверенным движением левой ноги ступила на асфальт. Толстый каблук издал негромкий и глухой стук. Она ловко захлопнула за собой дверь черной машины и поправила обтягивающее платье, опуская слегка задранные края на стройные ноги. Вальяжной походкой брюнетка пошла к высокому зданию по шумной улице, а ее длинные пальцы с идеальным маникюром сжали клатч, где лежали лишь пачка сигарет и мобильный телефон. По пути к главному входу в знаменитый клуб Бостона она кинула в мини-сумку ключи от машины и дома. Через фейс контроль удалось пройти без проблем, так как охранники ее знали и бывала она там довольно часто. Эффектная худощавая особа прошла по людному коридору, который больше напоминал место встреч, и вышла к танцполу, где беспощадно орала быстрая музыка и сотни людей танцевали, выпивали и терлись друг об друга. Когда она присела на стул у одной из барных стоек и заказала коктейль, сотовый в ее клатче завибрировал. — Я в уборной. — Сообщение от Энди. Девушка быстрыми движениями пальцев ответила и заблокировала дорогой телефон, кладя его обратно в сумочку. В ожидании выпивки, она пристально осмотрела танцплощадку, в поисках будущего избранника, и снова повернулась в сторону бармена, который как раз поставил бокал с ярко-голубым напитком на глянцевую поверхность стойки. — Ваша Лагуна, — приветливо сказал симпатичный бармен и улыбнулся ей. В ответ он получил лишь кивок и одну купюру. Ее взгляд в толпу напоминал взгляд львицы, которая собирается на охоту и выбирает дичь. Она знала, что сегодня изменит чью-то судьбу. Ее вторжение в жизнь не останется незамеченным. Пройдя к мужской уборной, она без особого смущения вошла во внутрь и прикрыла за собой дверь. Мимо нее прошел вовсе непривлекательный парень лет двадцати пяти, который оценивающе осмотрел ее и подмигнул, при этом что-то сказав эффектной незнакомке. До ее ушей слова даже не дошли, она просто подошла к стройному брюнету, который был немного выше даже когда на ней высокие каблуки, и поцеловала кратко его. — Ну что? — спросила брюнетка и оглянулась, проверяя, нет ли лишних ушей. — Пусто, я проверил, — сказал Энди и присел на раковину, словно читая в ее глазах немой вопрос. — Пара подруг, пойдем покажу? — М… — она приблизилась к зеркалу и пальцем провела по линии губ, вытирая лишнюю помаду серо-бордового цвета. Ее взгляд пробежался по лицу, проверяя бегло качество нанесенного макияжа. — Ведь ты же знаешь, что я люблю мальчиков. — Кэрол, я уже все сказал по этому поводу. Я помогу тебе справиться с ними, но сам окучивать их не стану, — резко ответил он, поправил на себе бомбер черного цвета с разнообразными патчами одного стиля, и встал с умывальника, собираясь покинуть комнату. Ее рука сразу же схватила его за ворот майки и грубо толкнула обратно. Глаза загорелись от злости. — Я тебя не заставляю спать с ними, а просто прошу об услуге, — пауза после ее реплики. — Просто пофлиртовать и предложить поехать к нам за дозу или деньги, не важно. Неужели это так сложно? Тут много геев и большинство из них шикарны. — Энди сжал губы и смотрел ей в глаза в ответ, при этом не моргая, дабы не нарушить контакт. Их рты неожиданно слились в поцелуе, что было ее инициативой. Они будто хотели съесть друг друга. Маникюр Кэрол острыми углами когтей вжался в затылок партнера настолько, что тот ощутил немалую боль, но никак не отреагировал. Его язык скользил по зубам, будто намеревался погрузиться прямо в глотку и придушить. От них веяло вкусом ярости и крови. В их поцелуях чувствовалось неторопливое упоение болью. Это пылкий дух их жизни. Выйдя из уборной как ни в чем не бывало, они разошлись по разным частям большого зала на поиски. Энди сел обратно за столик, где его ждали две девушки, и как только он вернулся в их компанию, те тут же выровняли спины, будто готовясь приступить к брачным танцам, лишь бы выбор харизматичного брюнета пал на одну из них. Кэрол же, не присмотрев еще никого конкретного, просто решила расслабиться. Ей понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к темпу быстрой музыки и отдаться ей словно незнакомцу. Они искали тех, кого больше никто искать не станет. После знакомства, следовательно, нужно было не только соблазнить, но еще и нащупать почву, чтобы понять, подходит ли он по всем критериям поиска. Сначала Кэрол флиртовала с одним парнем, но он оказался слишком наглым и явно местным, а это значило то, что у него много знакомых в городе, затем она переключилась на второго, который был согласен на все, но пришел не один. Сделав перерыв после зря потраченного времени, девушка выпила пару коктейлей и снова пошла на танцпол. Почти никто не мог смотреть на нее с равнодушием: женский пол завидовал ее красоте, а мужской — восхищался. Снова включив актрису, она начала двигаться более медленно и плавно, делая вид, будто перебрала с алкоголем. Именно к таким чаще подходят. Кэрол искала не просто парня-туриста или падшего местного, но также что-то, что могло бы зацепить ее. Когда вы в ресторане читаете меню, вы ведь обращаете внимание не только на картинку, но еще и на ингредиенты блюда. Громкие басы заставляли виски пульсировать, но останавливаться нельзя. Время от времени она приоткрывала глаза, дабы осмотреть поле, и в этот раз ее выбор наконец пал на смазливого парня с русыми волосами, который пробирался сквозь толпу — изворотливый, как сиамская кошка. Определенного типажа в голове у Кэрол никогда не было, она любила разные породы людей. Объект ее внимания танцевал неподалеку от нее, сначала делая это немного скованно. Его телосложение крепкое, но сам по себе он худоват, а по движениям та определила безошибочно, что без наркотиков он не обходился, а это как раз один из пунктов, каким должен был обладать ее избранник. После того, как цель нашла свою мишень, ее танец стал еще более убедительным, чем был прежде. Его глаза направлены лишь на Кэрол, которая неспешно извивалась под ремикс известного трека. Ее плавные движения тела и взгляд — он в ловушке, осталось только перекинуться парой слов и захлопнуть капкан. Она стала ровно напротив него, когда их контакт чуть не прервал какой-то проходимец, который решил познакомиться с «легкомысленной девицей». Она уже полностью влюбилась в миловидного и такого юного блондина, поэтому не вовремя подошедший оставался без внимания. Она сделала шаг к светловолосому и смазливому центру ее вселенной, закинула руку на его шею и он уже полностью был пленен так же, как и Кэрол. Невольно подтанцовывая ей, он будто сам закрывал за собой клетку, выкидывая ключ за пределы, чтобы больше не выйти. — Я хочу разорвать тебя на куски, — хриплый голос ему на ухо. Понимая, что он все равно не услышит из-за шума, она сказала ему правду в первый и, возможно, в последний раз. Их тела прижимались и запах свежего человека слепил убийцу, отчего с трудом удалось сдержать властный оскал. Она рассматривала влюбленно лицо чужака, обращая внимание на слегка вздернутый нос и большие глаза. Он уже тоже был не в состоянии думать. Сделав вывод о том, что он все-таки поддается гипнозу ее необычайно сильного взгляда и касаний нужных точек, те секунды стали для парня последними сознательными мгновениями той ночи. — Пойдем со мной, — посмотрела она в его глаза и четко проговорила, делая это громко, чтобы перекричать музыку и чтобы он точно услышал каждое слово. Девушка отпустила шею новобранца и пошла через толпу к коридору. Тело под легким внушением шло за ней, но он все еще был в себе. Оба вошли в небольшую заранее заказанную VIP-комнату с диванами и огромным окном на всю стену, за которым переполненная людьми улица, только вот по ту сторону происходящее в помещении не видно. Снаружи это окно предельно затемнено, чтобы служить больше зеркальной поверхностью, чем стеклом. Два лазурных, почти белых кожаных дивана стояли друг напротив друга, а между ними столик, на котором лежало меню заведения и стоял стакан с кристально чистой жидкостью в нем. Освещение было нарочно тусклым и отдавало бирюзой, отчего кожаные покрытия мягкой мебели казались голубыми, а кремовое лицо незнакомца стало еще более очаровательным. — Садись, — приказала Кэрол и достала свой телефон из клатча. После отправки сообщения, она села на колени к новому пристрастию и достала из телефонного чехла маленький пакетик с предварительно размолотыми таблетками. С трудом продолжая монотонно разговаривать с парнем и поддерживать его в фрустрации взглядом и голосом, она приказала тому выпить стакан воды, куда насыпала вещество при нем же. Взяв в руку стеклянный сосуд, он беспрекословно послушался и за пару глотков выпил его содержимое. Не замолкая, она успокаивающими движениями гладила его шею и созерцала. Большим пальцем коснулась его пухлой нижней губы и плавно повела им по скуле, а длинные матовые ногти остальных пальцев при этом проскользнули к коротким и мягким волосам на затылке. Внимательно изучив правильные черты лица юноши, плавную линию носа и мягкие губы, она снова переключилась на его серо-зеленые глаза. — С кем ты живешь? — Снимаю комнату, живу в квартире с четырьмя соседями, — обычным голосом ответил он, а сам пытался собраться с мыслями, ведь все еще находился с ней по своей воле, но отчета происходящему уже не давал. Таблетка в течении пары минут заставит его опьянеть как по щелчку пальцев и воспоминания последних десяти минут растворятся так же, как транквилизатор в его желудочном соке. — Как тебя зовут и откуда ты? — снова обратилась она к последним сознательным частям его головного мозга. — Макс. Минск. — После этой информации она триумфально заулыбалась, а от счастья даже колени задрожали, пока он сидел словно кукла, подчиненный ее прихотям. Девушка очень медленно и сладко обхватывала его уста своими, посасывая их, чтобы ощутить вкус неизведанной плоти. Внутри нее уже просыпался дикий аппетит. На вид Макс был обычным, но красивым вместе с этим. Его кожа слегка розоватого оттенка, такая же чистая, как и его разум. Тело крепкое, подтянутое. Ладони с предвкушением скользили по его груди и прессу, а желание сжать мышцы нарастало. Когда в дверь вошел Энди, она не остановилась ни на секунду, продолжая изучать уже пьяного и рассеянного парня, чьи веки постепенно тяжелели. Импульс все нарастал. — Посмотри на него, — проговорила девушка и взяла жертву за подбородок пальцами, при этом слегка сжимая его и делая так, чтобы тот медленно наклонял голову то в сторону, то опрокидывал ее назад и продемонстрировал нежную кожу шеи. Любовник Кэрол стал позади ее спины, осматривая лицо незнакомого ему человека, которого он видел впервые. — Откуда он? — Русский, вроде как, — ответила брюнетка и повернула голову, глядя на стройного парня позади нее. — Нравится? — в ответ тот лишь дернул бровью и отвернулся к окну, за стеклом которого ходили люди даже в такое позднее время. — Я хочу сделать его бездыханным, чтобы он был еще красивее и невиннее, чем сейчас. — Ты должна узнать все и понимаешь это, — ответил Энди и вставил в зубы сигарету, прикуривая ее от зажигалки и затягиваясь тут же. — Под колесами ты не определишь, мученик он или жертва, которая будет пытаться сбежать. На нашем счету слишком много крови, чтобы рисковать. — Я начала замечать, что ты изменился, — с фальшивой нотой волнения сказала Кэрол и встала с колен иностранца, который опьяненными глазами уставился на нее. Казалось, будто он вылакал не меньше литра водки в одиночку. — Просто я меняюсь в силу нового стиля жизни, ничего более. Ты поступаешь как хочется, а я фильтрую твои прихоти и пытаюсь действовать разумно. Или, может, ты за решетку захотела? Если сложить все твои выходки, то, без преуменьшения, на лет девятьсот хватит, — ответил ей отрешенно парень с неформальной внешностью. — Тебе не нравится наш стиль жизни? — ее брови на секунду приподнялись и снова приняли исходное положение. От нее веяло опасностью и в глубине души Энди боялся ее, но пытался изо всех сил не показывать этого. — Если бы мне он не нравился, я бы не был сейчас тут. — Верно, тебя уже давно не было бы, — словно пошутила она и снова принялась любоваться новой игрушкой в коллекции. В ответ на ее шутку Энди лишь сжал зубы, отчего слабо и еле заметно дернулись его скулы. Он понимал, что девушка не шутила. Пока парочка увлеченно перекидывались фразами, Макс отрешенно сидел на месте, пока не схватился за край стола и не попытался встать, но лишь пошатнулся и пьяно рухнул обратно, что-то бубня себе под нос и заставляя Кэрол улыбаться при виде этого зрелища. — Тихо, — положила руку на плечо неуклюжего девушка и снова села на его колени, тем самым заставив взъерошенного успокоиться. — А ты кто? — еле выговорил он, цепляясь за последние нити здравого смысла, которые ускользали так быстро. Убеждаясь в том, что таблетка подействовала на полную, Кэрол дала Энди задание вести уже не стоящего на ногах к машине. — Стой, чувак, — стал на пути у них какой-то парень с крупными тоннелями в ушах и с тату на скуле, когда трое шли по широкому коридору мимо кое-где трущихся друг о друга парочек. Мэттью приблизился к исчезнувшему полчаса назад другу, который буквально висел на шее незнакомого брюнета и бессознательно смотрел на подошедшего. Новая спутница немного напряглась и стала рядом с можно сказать бессознательным и на вид пьяным в стельку Максом, тут же выдавливая улыбку и нарочно пошатываясь. — Эй, Макс, — помахал ладонью перед лицом приятеля парень, который на его фоне казался более чем адекватным, хоть и был под экстази. — Он перебрал с колесами на танцполе и мы едем ко мне, — включила она милую дурочку и заулыбалась как-то немного легкомысленно, чтобы тот не воспринял ее всерьез. Макс стоял рядом с ней и смотрел пустым взглядом в сторону, вовсе никак не реагируя на происходящее, пока Энди придерживал его практически на весу. — Воу, как быстро он нашел себе ночлег, — немного удивленно сказал странный паренек, но был явно рад за друга. Он похлопал Макса по плечу и что-то сказал ему на ухо, затем рассмеявшись. Когда друг на это никак не отреагировал, тот с подозрением взглянул ему в лицо, но незнакомка сразу потянула своих парней под руку за собой. — Нам пора, удачно потусить! — она пошагала так быстро, как только могла, надеясь, что тот не примет все всерьез, пока брюнет изо всех сил пытался не отставать, хоть заплетающиеся ноги его ноши мешали. Еще одна помеха, той ночью ей точно придется воздержаться. Правда знакомый ее избранника явно был пьян и вряд ли он что-то вспомнил бы в подробностях и связал бы все в логическую цепочку. Немецкая иномарка словно тень подъехала к двухэтажному загородному дому, который можно было уже считать антиквариатом. На стенах уж не первый слой краски, которая слегка поморщилась. С виду казалось, что там вовсе никто не живет: во дворе заросли сорняка и сухой травы; побитая плитка перед входом. Обновленными были только окна с тройным стеклопакетом, железные двери на входе и кованный забор высотой в метра два или даже немного выше, который не скрывал то, что происходило на территории, а больше напоминал клетку. Взобраться на него было крайне сложно. Как только Энди нажал на кнопку пульта, ворота послушно открылись и мерседес въехал во двор. На заднем сидении машины сидели Макс и Кэрол, которая то и дело, что трогала уже уснувшего новобранца. Водитель же даже не смотрел на них, просто погружаясь в свои темные мысли. После того, как он вышел из машины и вытянул оттуда спящего, перекинув его через плечо, пара направилась ко входу. Они вошли в огромный дом, от которого веяло злобой и унынием. Словно даже воздух вокруг него передавал эту ауру. Троица вошла в темную спальню. Потерявшего сознание гостя парень кинул на постель словно мешок с костями, после чего оба стали у двуспальной кровати и уставились на спящего. Свет полной луны из окна падал на запятнанное белье и на лицо парню, который не мог даже посмотреть на очертание двух фигур перед ним. В полуночном свете его кожа обретала холодный голубоватый отлив. Как только раздался щелчок включателя и стены озарил свет белой лампы над их головами, тут же открылся завораживающий и вместе с тем ужасный вид: бездыханное тело на другом краю кровати от новоиспеченного гостя, белое постельное белье которой залито кровью. Пока девушка расстегивала неспешно джинсы Макса, Энди принялся убирать последствия позапрошлой ночи. Он уже не мог приписать гостью какое-либо имя, даже если бы помнил его. Парню недавно стукнуло двадцать и при жизни являлся он наркоманом, который был расположен на койке на боку с свесившимися на пол ногами и руками. Когда-то белоснежное одеяло и простыни теперь в пятнах крови из многочисленных открытых ран на распоротом животе. Тумба рядом с кроватью и сама постель усыпана многочисленными полароидами с изображением того самого мертвеца на различных этапах его сознания. На некоторых фотоснимках глаза были еще открыты, но с уже опущенной на них пеленой от принятого психотропного препарата. В последние моменты его помраченного рассудка боль настигла его, однако вскоре уже его веки опустились, и он в бессознательном состоянии перешел на следующую фазу — смирение. Все остальные снимки демонстрировали превращение из человека в собственность. Энди собрал все карточки и положил их в сторону, дабы позже переложить к себе в ящик комода с сотней других, затем закрыв его на ключ. Он разложил на полу устаревшие газеты «The Wall Street Journal», которые остались от прошлых хозяев в подвале, а затем столкнул на них уже окаменелый труп. Тот рухнул с кровати словно марионетка, набитая дерьмом, и остался лежать без движения в какой-то неестественной позе, пока рядом с рабочим местом парень разместил тазик с холодной водой, рулон одноразовых крупных салфеток, несколько мешков и массивное металлическое ведро. Энди достал из тумбы хирургический нож и начал свою работу с головы. Шея была набита нежным и податливым лезвию мясом. Он провел острием до хребта и вонзил его между парой позвонков, затем натягивая и одновременно хватая юношу за волосы другой рукой. Он сделал резкий оборот ножом словно провернул ключ в скважине замка, и «открыл» позвоночник со щелчком, отчего он разъединился. Энди ловко распорол оставшуюся кожу, и голова откатилась в сторону. Волосы стали копной кровавых локонов, а лицо напухло до такой степени, что распознать в нем былого человека казалось невозможным. Кончик языка мученик прикусил в порыве боли, кровь собралась на уголках рта и засохла на зубах. Энди поместил голову в пакет и принялся работать уже с конечностями. Руки и ноги вскоре после промывки оказались в таких же пакетах. Палач аккуратно запаковал останки, делая это так, словно это были подарки близким людям. — Аккуратно, не заляпай одежду пацану, — возмущенным и строгим голосом сказала Кэрол, пока изучала и пробовала на вкус губы иностранца. — Ты бы лучше раздевала его, а не вылизывала, — ответил Энди с испачканным ножом в руке и стал ровно, ожидая, пока она что-то предпримет и даст ему продолжить. — Раздень его сам, я все закончу с Микки, — отвлеклась она от новенького тела, взяла окровавленный нож у Энди и принялась расчленять труп бедного мальчишки, который уже пару дней ждет своего часа. Энди нахмурил брови в возмущении, так как дальше следовала самая «вкусная» часть, которую закончить планировал именно он, но пререкаться не стал. Кэрол большими пальцами нажала на нежный участок кожи у начала грудины, провела острыми словно острие лезвия ногтями вниз по контуру сделанного надреза, что протянулся вдоль по центу торса, пока они не достигли углубления на животе. Она бережно приподняла края, разводя их по сторонам до предела. Скользкая кожа разрывалась довольно легко, но иногда все же приходилось использовать нож. И вот когда плоть открылось перед ней от грудной клетки до промежности, в нос ударил запах мертвечины из вспоротого живота. От феерии влажных и ароматных внутренностей чрева мучительница готова была завыть. На нее пыхнула теплота обнаженных органов. Пока Кэрол опустилась ближе лицом к адской телесной вони, вдыхая в легкие редкостные благоухания смеси чужого организма, Энди приподнял ткань черной трикотажной футболки светловолосого невинного парня, оголив его пресс живота. Пальцы зацепили края боксеров и джинсов одновременно и медленно потянули одежду вниз, наслаждаясь зрелищем: гладко выбритый пах и взбухший член, головка которого уже слегка намокла и открылась, освобождаясь из плена нежной крайней плоти. Постепенно джинсы спустились ниже и, сняв его обувь и носки, он кинул все это на кресло у кровати, так же снимая с Макса и футболку. Дальше последовала фотосессия. От повторяющихся вспышек бессознательные зрачки блондина то уменьшались, то снова расширялись так, как у наркомана после принятия дозы героина, когда он иногда пытался открыть глаза и мычал что-то. Веки Кэрол лишь дрожали, а ноздри расширились от букета ароматов гнилой плоти мертвеца. Но она уже довольно позабавилась с ним, поэтому, прежде чем гость проснется, нужно было избавиться от бедняги, хотя терять его ей до безумия не хотелось. Девушка вытащила бесчисленное количество кишок словно вату из плюшевой игрушки, нежную красочную печень, изрытый морщинами словно печеное яблоко мешочек желудка, твердые мелкие почки. Все оказалось в пластиковом ведре. Кэрол забралась под ребра и вспорола мышечную перегородку, разделяющую грудную и брюшную полости. После она проскользнула через разрезанную диафрагму и выскребла легкие и мускульный мешочек, который уже не исполнял роль насоса крови и не был сердцем, больше напоминая собой лишь непонятный эластичный комок. Она оторвалась от трупа и посмотрела в сторону Энди, который медленно ходил вокруг кровати и подбирал ракурсы с фотоаппаратом у лица. От понимания, что впереди ждет еще свежий мальчик и просит внимания, желая умереть в пароксизме боли, вдохновение накоплялось в ней и переполняло до краев. — Видишь, тебе он тоже нравится, — с довольной улыбкой на лице проговорила Кэрол и посмотрела на нагое тело на постели, на простынях которой еще недавно красовался труп, что превратился в опустошенный сосуд. Обрывки кожи свисали с тазобедренной кости в углубление опустошенной полости живота. Только ребра сохраняли форму обезглавленного туловища без конечностей, и Кэрол не пожалела, что не стала разламывать грудь. Объектив фотокамеры теперь зафиксировался на трупе, который словно выполнял роль сломанной куклы и подвергся разбору на части. После нужного количества вспышек девушка опять присела и начала водить ножом вверх-вниз, пока торс не оказался разделенным лишь нагим позвоночником. Снова вставила нож между позвонками, и повторила то, что недавно сделал Энди с шейными хребтами — повернула и одернула, отчего мертвец вынужденно разломился надвое. По окончанию, из тела выделились последние капли белка и клетки жидкости. Растасовав останки по пакетам, она крепко взяла пару и понесла их в коридор. На полпути исполняющий роль фотографа отложил свой аппарат на комод и, уже собираясь нести части тела не так давно умершего юноши вместо девушки, сказал: — Давай я. — Я по-твоему слабая, чтобы справиться с этим самостоятельно? — холодно ответила она и молча принялась перемещать пакеты и затем ведро в коридор, оттуда уже выволакивая все вниз. Девушка вынесла все на задний двор и отнесла в барак, который располагался вдоль дальней стены ее особняка. Длинный низкий сарай с пологой крышей, от которого за пару метров веяло смрадом. Привыкнув к похожим ароматам и из-за частичной потери обаяния от кокаина к двадцати семи годам, она особо не обращала внимание на запахи, но тогда даже она заметила, какая вонь стояла в душном бараке. Никто бы не дал ей столько лет, но ей уже было не двадцать, как казалось с виду. Она открыла ключом громоздкую дверь, вошла внутрь и сложила мешки к стенке, оставляя их рядом с другими различной стадии давности. Конечно, стоило бы уже избавиться от них, но в последний месяц до этого руки не доходили ни у Энди, ни у Кэрол. Пока убийца делала грязную работу, исполняющий роль палача той ночи остался наедине с соблазнительным и еще кипящим кровью телом. Как бы он не пытался отгонять от себя грязные мысли, но все равно не смог устоять и сел на кровать между раздвинутыми ногами еще неизведанного парня. Энди перекинул его ноги через свои и начал внимательно изучать каждый изгиб человека, голос которого он даже еще толком не слышал. Его руки скользили по телу вперед-назад, наслаждаясь гладкой кожей, на которой волос почти не было, только мягкие белые и вовсе незаметные, словно он альбинос. Глаза у Макса были приоткрыты и пустым взглядом он взглянул в голубые глаза Энди, а руки беззащитного лежали вдоль тела немного откинутыми в стороны. Плавно рука брюнета поднялась по гладкой и манящей коже шеи и большой палец руки коснулся губ. Ему невыносимо хотелось вспороть ту шею острым лезвием ножа, чтобы замершее тело застыло навсегда в его власти. Из бреда фантазий его вырвали шаги в коридоре и Энди резко поднялся на ноги, отходя от постели и доставая из кармана джинсов сигарету, будто ничего и не было. Кэрол вошла в комнату, приглушила свет и стала у кровати, глядя на тело, которое в бледном свете становилось более загадочным и недоступным, хотя таковым оно тогда и не было. — Ты сделал фото? — Да, — ответил Энди и остановился у окна, глядя на луну в небе, на котором вовсе не было видно звезд из-за огней города, в общем, как обычно. Чтобы увидеть хоть одну звезду над Бостоном, стоит выехать дальше загород. — Если я начну, то не сдержусь и воткну ему в сердце нож, — прокомментировала немного огорченно девушка и прикусила губу. На вопрос о том, скольких человек она убила, Кэрол отвечала всегда правдиво: «Не считала». Возможно, около пятидесяти, как гадала сама Кэрол. Он же непосредственно убил пятерых, а анатомировал пятнадцатерых человек, проживая с ней под одной крышей уже пару лет. Помощь Энди ей не требовалась, так как она все безупречно умела делать сама. С ним ее связывало нечто большее, но без его знаний и навыков она все равно не обходилась. Почти всем он перерезал гортань. Лезвие в горло пьяной жертвы и скоропостижная смерть неизбежна. Куда не вонзишь нож — везде попадешь, так как именно там проходят жизненно важные артерии. Такой же метод избрала и Кэрол, иногда прибегая к асфиксии. Их целью не было мучение, а скорее сам переход в состояние покоя, к смерти. Энди резал их, потому что высоко ценит красоту тел и яркие ленты алой свежей крови, льющейся ручьями по кремовой коже. Его сообщница же делала это потому что желала слиться с ними в страстном сексе после их кончины и затем ощутить их внутри, словно что-то, что принадлежало только ей. Парочку свингеров они с Кэрол утопили в ванне, а одну беднягу придушили поясом от ее же платья, когда та лежала в пьяном угаре. Если возвращаться к цели содеянных ими поступков, которые не поддаются никакому здравому смыслу, то объединяло их лишь одно — чувство власти. Оказываясь палачами для мертвых никому не нужных при жизни кукол с двумя красными пастями в виде застывшего приоткрытого рта и свежей кровоточащей раны, оба сходили с ума от желания вскрыть игрушку и стать последним, кто коснулся ее целостного тела. Благоухание смерти воцарилось в комнате. Вязкие зловония застревали в носу и добирались до гортани с каждым вдохом. Энди курил крепкую сигарету и иногда вдыхал этот невероятный запах власти. — Не трогай его. Завтра он проснется и сначала поговоришь с ним в сознании, чтобы наверняка не рисковать. Он может иметь кого-то, кто станет его искать. — На слова парня Кэрол лишь кивала головой, а сама мечтала ласкать мертвое тело, которое навсегда останется ее собственным безумием. Животное желание разрезать его крепкое тело на части и вкусить сладость его мяса затуманивало ей сознание. Она мечтала чтобы тот навсегда остался в ней, дабы тот стал частью ее. Единственным человеком, которого она не хотела резать во время секса, был Энди. Он был ее правой рукой, ее душей, ее копией. Как же долго она искала его, переезжая из города в город каждые пару лет. Она его не любила, нет, иначе он бы уже не дышал. Она любила его так, насколько сильно человек может любить самого себя — она видела его сущность. К чему же еще прибегнуть теперь для удовлетворения пристрастия? Более больными методы их извращений сделать было крайне сложно, однако Кэрол требовала этого всем нутром. Пара маньяков вскрывали невинных парней и девушек, затем насилуя их тела. Какой же нежной была кожа, когда Кэрол касалась губами безупречных губ Энди и терзала их в поцелуе. Он — единственный, кого она знает на генетическом уровне. Единственный, кого не хочется превратить в мумию, ведь без него смысл во всем пропадает. Энди же вначале был шокирован увлечениями девушки, ведь до встречи с ней он никогда не убивал, но когда сделал это впервые, то понял, что помимо этого в его жизни ничего настолько совершенного не было. Его увлекало чувство вершителя судеб. Они убивали только наркоманов, которые и так скоро потеряли бы жизнь и никто о них не вспомнил бы, а так же иностранцев и остальных потерянных. Так почему бы не лишить их жизни актом искусства? Почему бы не превратить их в шедевр мясника? Подойдя к Энди, ее пальцы взяли его полуистлевшую сигарету и губы затянулись, вдыхая едкий дым в легкие и выпуская его через пару секунд через нос. Парень же молча смотрел в ее глаза, а как только рука опустилась и потушила окурок в пепельнице на комоде, он положил ладонь на ее талию и впился в губы так резко и грубо, что она немного прогнулась в спине и откинулась назад под напором Энди. Вкус их общей слюни растворялся во ртах, а руки безумцев голодно гладили знакомые друг другу тела, отчего возбуждение быстро наполнило их животы. Пока Кэрол неистово сосала его рот, он швырнул ее на постель, чтобы та упала в ноги Максу и положила голову на его живот. Он забрался сверху, сковал ей руки сильной хваткой и впился зубами в шею. Тут же почувствовался вкус пота и крови их наркомана, который уже разрезан на части. Извиваясь под Энди, Кэрол высвободилась и схватила его за волосы. Она дернула их так, что корни застонали. Энди рваными и неопрятными движениями задрал платье на девушке, снял ее нижнее белье и, приподняв бедра и раздвинув шире ее голые ноги, плавно вошел в горячую плоть. Защитой он не пользовался вовсе, даже при контактах с чужаками, ведь если он и спал с кем-то, то вскоре эта девушка лежала перед ними мертвой, а это означало, что вирус СПИДа в любом случае перешел бы к убийцам через открытые раны, кровь и так далее, если дрянь все-таки имелась в трупе. А если в одном убийце вирус, то и у второго тоже он уже засел в организме. Но, откровенно говоря, смерти он не боялся уже давно. Как только орган немаленького размера вошел в горячую промежность девушки, она тут же раскрыла глаза шире и застонала. Все время, пока Энди грубо двигался и вбивал в нее пенис словно кол, она водила ладонями по ногам лежащего под ней Макса, вдыхая запах его тела и представляя, как будет превращать его в вещь. Вскоре та остановила партнера, упираясь в его пресс через ткань майки, которую он не снял, оставшись в одежде, и стала на четвереньки над спящим. Она упиралась руками в постель по обе стороны от талии Макса, пока любовник быстро двигался и будто вбивал ее в лежащее под ней нагое тело. Она громко стонала, прогибалась под напором и иногда целовала гладкую кожу плечей еще девственно нетронутого ею незнакомца. Энди же сжал руки в кулаки и уперся ими в постель у бедер блондина, при этом глядя на его запрокинутую назад голову и острые скулы. Промежность Кэрол мокла с каждым толчком все сильнее, отчего проникновения становились еще глубже и жестче. Обоим нравилось терзать друг друга так сильно, как только можно, чтобы потом ощутить себя живыми. Когда крики девушки переросли в особо скулящие звуки, а мышцы начали сжиматься и разжиматься, от чего бледное тело дрожало, он понял, что еще немного и она кончит, к чему был близок и Энди. Опустив голову, он из последних сил трахал ее как можно сильнее, а перед глазами тело Макса, которое так влекло по непонятным причинам. Он никогда не видел его ранее и даже не обмолвился с ним и словом, но уже хотел его. Что-то в нем было, что так цепляло Энди, который обычно имел дело только со шлюхами. Его черные словно ночь волосы прилипали к слегка потным вискам. Он сделал финальные сильные толчки и начал обильно кончать, тут же выходя из Кэрол. Девушка села в ногах у Макса, обвила пальцами его несознательно дергающийся член, который истекал собственной смазкой, и начала быстро двигать кольцом из пальцев, доводя его до оргазма. Парень во сне прогнулся в пояснице и, вздымая грудь, начал постанывать. Эти отгласы были такими искренними, словно вырывались прямо из души. Энди замер, глядя на него, что сделала и Кэрол, а на ее лице застыла улыбка. — Сладость, — единственное слово, которое она сказала перед тем, как из уретры струей вырвалась сперма, брызгая девушке на грудь и в ее кулак, откуда вскоре полупрозрачная жидкость покапала на живот ее обладателя. Его пресс напрягся и кубики начали виднеться в тусклом свете комнаты. Как только Кэрол опустилась, чтобы слизать свежие соки, Энди схватил ее пальцами за шею и остановил, чуть наклонившись при этом вперед. — Иногда ты удивляешь меня своими опрометчивыми поступками. — Ты правда веришь, что после такого количества беспорядочных половых актов я все еще здорова? — с улыбкой на лице спросила она и повернула голову набок, чтобы увидеть лицо собеседника. — СПИД не бог, в него верить не нужно, чтобы он существовал, — его слова все-таки остановили ее, и она села ровно, просто проводя ладонью по своей голой груди и растирая сперму. — Мы и так особой аккуратностью не отличаемся, но пить соки кого попало – это слишком даже для тебя. Остаток ночи они провели в чистке комнаты. Пришлось не только поменять белье и вымыть пол от крови и прочего, но еще и вымыть нового гостя, чтобы тот утром ничего не заподозрил. Девушка холила и лелеяла незнакомца, возлагая на него большие надежды, когда тот проснется. Энди так же сильно хотел услышать его стоны еще раз, только теперь не от оргазма, а от боли.