Внутренние демоны

словно виноградную гроздь сорви с моих губ эти слова, моё напутствие. я видел пару людей, умирающих от любви я видел миллионы, гниющих в её отсутствии.

В ту ночь я стал другим. Меня поменяло хотя бы то, что стал свидетелем убийства, в котором являлся соучастником, ведь никак не попытался остановить сумасшедших и даже не возразил ни разу. Хотя, даже если бы и возразил, то меня бы точно никто не слушал, а просто убили бы вместе с парочкой бедняг. Какой дурак вообще едет домой непонятно к кому? Ах да, я же сам такой же. При мысли, что мне грозило то же самое, сжималось что-то в животе и сковывал страх. Никогда меня никто не выручал, как Мэтт в ту ночь, хоть сделал это он и несознательно. Я часто задумывался над тем, что действительно поменяло мое отношение к себе: то, что видел убийство и мертвецов, либо же то, что проделывал дальше с Энди, которого на дух не переносил. Признаться честно, лежа на диване и просто делая то, чего нам обоим хотелось, в голову даже не пришло опасение, что он мог бы прикончить меня в порыве страсти. Но зачем думать и бояться того, что уже обошло меня стороной? Из-за стыда друг перед другом мы не проронили ни слова тогда. Он лег набок под спинкой дивана и положил руку на мой живот, приподнимая майку и забираясь прохладными пальцами под ткань. От ощущения его прикосновений где-то в солнечном сплетении что-то загоралось и распространялось по венам всего моего тела, а от попыток набрать вечно недостающий воздух в легкие грудная клетка легко вздымалась и дыхание становилось все более тяжелым, но я не выпускал стоны. Мы были словно дети, которые прятались от взрослых, занимаясь чем-то чуть ли не криминальным. Его губы медленно опускались по моей скуле, когда я преодолел страх и разрешил себе прикоснуться к нему. Пальцы правой руки, которая лежала между нами, судорожно дотронулись до низа его живота, а затем опустились дальше и ладонь накрыла твердый бугор брюк. Перед глазами все плыло от возбуждения, но закрывать их я не хотел, намереваясь рассмотреть происходящее, как поступил и Энди, но наши взгляды не сталкивались. Свет от синего экрана впереди освещал слабо наши тела, благодаря чему виднелись кубики его пресса, который напрягался каждый раз, когда я надавливал на головку через ткань. Каждый его выдох обжигал мою кожу на лице, когда он часто дышал и иногда еле слышно стонал оттого, что я уже достал его член и начал двигать рукой в быстром темпе. Тогда его пальцы надавили на мою грудь под футболкой и опустились вниз по прессу, затем плавно расстегивая мои джинсы и пробираясь под уже намокшее от смазки белье, чтобы делать то же самое и доставить мне еще больше удовольствия. Как только он начал дрочить мне в таком же темпе, моя рука на его органе даже дрогнула и сдержать хриплый стон мне не удалось. В ту секунду контролировать себя уже не получалось, да и не стоило. Мы отдались нашим желанием полностью. Оргазм все ниже опускался по низу живота, а наши дыхания были одинаково горячими и сбитыми из-за ласк друг друга. Сдержать себя было сложно, и я приподнял веки, глядя на его лицо, на которое падал синий свет. Когда он поднял веки через пару секунд, будто чувствуя мой взгляд, его глубокие голубые глаза судорожно пробежались по моему лицу и остановились на губах. Положив свободную от его органа ладонь ему на шею, я прижался к желанному рту своим, снова ныряя в ощущения. Мокрый и рваный поцелуй длился до нашего оргазма и прерывался только тогда, когда нам было необходимо набрать воздух, чтобы снова продолжить. Первым подошел к финалу я, упираясь в его лоб своим и закрывая глаза. Стон вырвался сам по себе от прилива кайфа, который на пару мгновений унес меня куда-то далеко, и я даже забыл о том, кто я и что творю. Рука на его мокром члене замерла, но после того, как моя сперма брызнула в чужой кулак и постепенно получилось прийти в себя, я продолжил охотно дрочить ему. Тогда мне хотелось сделать ему приятно больше, чем Украина хочет вступить в Евросоюз. Надавив на его грудь чистой ладонью, которая только что лежала на его шее, я сам лег набок, дабы освободить для него место. Лишь одарив меня одержимым взглядом с необычайно расширенными зрачками, Энди лег спиной на мягкую поверхность и расслабился в новом положении. Я провел языком по уже размазанной крови на его прессе и, слизывая с него все, вел кончиком по прессу, который напрягся в тот же миг. Моя левая рука, не теряя момента, схватила его член и продолжила в нужном темпе двигаться по нежной плоти пульсирующего органа. От его частого и громкого дыхания снова захотелось все начать сначала. Кажется, я тогда каждого сантиметра его торса коснулся влажными губами, которые слегка напухли от долгих поцелуев. Энди сдался довольно скоро и кончил мне в ладонь. Из уретры брызнула сперма, когда я поднимался еле ощутимыми поцелуями по его шее, останавливаясь на подбородке и заглядывая в его глаза. Он приоткрыл веки немного закинутой назад головы и посмотрел на меня, при этом сбито дыша. Это, наверное, самый сексуальный человек, которого я когда-либо встречал. Именно так я оправдывал то, что мои руки впервые такое делали с чужим членом, а не со своим собственным. — Нам пора, пока она не спустилась и не… — запнулся он и посмотрел в сторону. Ощущая себя резко опущенным на землю, я тут же вырвал сам себя из какого-то рода мечтаний и, отводя взгляд, принял вертикальное положение - сел на край и, упираясь руками в диван, поднялся на ноги. Тогда он сжал пальцами мое запястье и притянул к себе, заставляя меня наклониться к нему. Его влажные губы обхватили мою нижнюю и, сладостно оттянув ее с тихим характерным причмокиванием, он отпустил и прошептал еле слышно. — Не суди меня по поведению, суди по поступкам, — наши взгляды после его слов столкнулись и я кивнул, снова выпрямляясь и поправляя на себе одежду. Мы с ним ополоснули руки в кухне, выключили телек и поднялись на второй этаж. Он подошел к двери, за которой находились Кэрол с мертвыми посетителями и, перед тем, как открыть ее, он повернулся в мою сторону. Подумав, что он смотрит на меня, я вопросительно кивнул, ведь из-за темноты в коридоре не сразу понял, что тот заглядывал мне за спину. Я медленно обернулся назад и слегка дернулся от увиденной картины — силуэт девушки, в которой сразу узнавалась Кэрол. В те пару секунд в голове пронеслось все от мысли о том, что она могла видеть нас с Энди и до того, что та вообще впала в какой-то транс. Кто знает, чего от такого человека можно ожидать. Но полностью нагая девушка лишь сделала шаг к нам и улыбнулась, став свидетелем моего испуганного лица. — Я искала вас в ваших комнатах, но не нашла. — Мы пили и слушали музыку, ожидая тебя. Ты справилась? — быстро отреагировал Энди за моей спиной и приоткрыл дверь в ту комнату, куда мы и направлялись до этого и откуда на лицо парня упал свет. — Справилась, приступим? — спросила она, пока тот вошел в спальню. Проходя мимо меня, она провела кончиками пальцев по моей груди и скрылась в комнате, оставляя дверь открытой. Я вошел в "камеру пыток" последний, наконец покинув темный коридор и прикрыв за собой дверь. Пока Кэрол смотрела в зеркало и накидывала халат на свои голые плечи, Энди взял окровавленный нож, которым зарезал Клэр, сжал лезвие между пальцев и медленно провел ими до кончика, очищая тем самым его от крови. Слизав остатки со своих пальцев, он уставился на трупы. Лишь тогда я обратил внимание на изуродованное тело Джоша. С широко раскрытыми глазами я приблизился к кровати и взглянул на него: порезы по всему телу, вспоротый живот, а кровать вся пропитана кровью, что можно было в ведро выжимать. Царапины оказались глубокими, а иногда настолько, что виднелись кости. На деревянном полу красовались кровавые следы от ступней. «Что тут вообще происходило?» — спросил у себя я, но решил промолчать. — Я могу его расчленить? — спросил Энди и подошел к трупу парня, чуть наклоняясь к нему и с трудом узнавая в нем того, кого видел пару часов назад. — Нет, — кинула холодно Кэрол. Я тогда вовсе не узнавал ее, она была какой-то другой. Тогда мне показалось, что она значительно старше, чем говорила ранее. Да и как ей может быть двадцать три? Тогда в настолько уверенной в себе девушке, которая одарила меня безразличным взглядом через отражение в зеркале, я уже не узнавал прежнюю милую Кэрол… Хотя, это ведь была не Кэрол тогда, а выдуманная Виллоу. Но как она решилась такое сотворить с Джошем я представить себе даже не мог. Ведь убийца на вид была настолько хрупкой. — Окей, — пожал плечами напарник и обошел кровать, приближаясь к своей еще целой белокурой жертве. Он провел лезвием ножа по ее голой груди, будто намечая линии и готовя мертвую к «операции», а затем резко кинул на меня взгляд, что при той обстановке немного даже напугало меня. — Попробуешь? — Что? — задал я глупый вопрос и сглотнул ком, образовавшийся у меня в горле. — Подойди, — сказал он, а я лишь выполнил его просьбу. Кэрол присела на чистое кресло в углу спальни и, прикурив, наблюдала за нами. — Возьми нож, — продолжил Энди и дал мне в руку острый столовый прибор. Я взял его крепко в правую руку, которая еще недавно касалась гениталий убийцы, и посмотрел на бездыханное тело. По указаниям я воткнул лезвие в лобковую кость, готовясь надавить на него и вскрыть Клэр. Тело оставалось цельным, несмотря на узкую красную ленту, что протянулась от горла до промежности. Я послушно делал надрезы и вдруг рана раскрылась словно цветок, обнажив свое содержимое: изобилие редких флюидов и зловонных алых драгоценностей… Гробница болезни. Время замедлило ход, когда мы уставились на зияющую полость. Я не мог коснуться ее. Наконец Энди взялся за края и раздвинул их. Стали лучше видны узловатые пузырьки и завитки ткани, вытекающие из органов, из самого мяса. Они были везде, словно какие-то зловещие грибы, вызывающе белые на фоне красной и розовой плоти. — Что это? — спросил я. — Что-то вроде раковых клеток? — Нечто ядовитое… от наркотиков, воздуха либо вообще от воды. Хм, не думал, что она такая падшая, — он надавил на один из бледных узелков и понюхал палец, покрывшийся тонкой пленкой крови и слизкого вещества. — Это нельзя есть, — выдал он. Я лишь глубоко вдохнул пару раз, чтобы успокоиться от увиденного и услышанного. Они едят людей? Энди уверенными и отточенными движениями резал тело, а параллельно рассказывал мне про то, что как делать и зачем, но я почти ничего не запоминал из-за отвратительности внутренностей и резкого запаха, пока уже не вошел в раж и не возбудился до невероятной смертоносной силы. Девушка подошла к нам и, стоя у кровати, окинула бегло Клэр голодным взглядом, словно боясь даже прикоснуться к добыче. Она словно оказалась изголодавшейся бродягой, которую привели к щедро накрытому столу. Нос щекотали ароматные запахи, а когда перед ней поставили дышащее паром блюдо, то сообщили, что повар положил в него яд. Энди же просто с безразличием окинул труп еще раз холодным взглядом, потер нос кистью руки и глянул на меня. Он выглядел так, будто демонстрировал свою работу, что он, в принципе, и делал тогда. Тело раскрылось перед нами, а лица убийц оставались такими же безразличными и каменными. — Ты как? — поинтересовалась у меня Кэрол и подошла, наклоняя голову набок и осматривая меня с ног до головы. — Ну, нормально. Я могу задать вопрос? — Конечно можешь, — еле заметно улыбнулась она и посмотрела наконец мне в глаза. — Ты будешь есть их? — Ну, — протянула девушка и обошла кровать, подходя неслышно к Джошу, а затем кидая взгляд на Энди, который уже подошел к креслу, где недавно сидела девушка, взял сигарету из пачки и прикурил, сладко затягиваясь ею, — если мне разрешит мой диетолог. — Так мне вскрыть его сейчас? — Нет, я хочу еще порезвиться с ним. Сходите в сарай и принесите предыдущего, — дала она указания и Энди еле заметно приподнял брови, закатывая недовольно глаза и кивая мне в сторону двери, после чего мы вышли из помещения. Молча шагая по древесному покрытию, у меня в голове отстукивал каждый шаг парня, чьи туфли били о пол словно молотки. — Сильно не дыши там в полную грудь, — предупредил меня он перед тем, как мы открыли железную дверь сарая, на которой только что висел массивный замок. Его рука легка на ручку и дернула ее в сторону, после чего та отворилась с ужасным скрипом. Я послушно накрыл ладонью рот и зажал нос пальцами, при этом немного щурясь, в ожидании рассмотреть что-то в кромешной тьме. Энди сделал шаг в комнату и только через пару секунд зажегся свет, что наконец позволило мне кое-как осмотреть это место: высокие ободранные стены, пара столов у стены с какими-то приборами вроде топориков и разных ножей, а в центре свисающие с потолка наручники на цепях с подобного рода оковами на полу. В тот момент меня охватил ужас, плавно переходящий в безумие, и я непроизвольно опустил руку, вдыхая запах сырости и гнили. После этого едкого смрада в носу у меня начался дикий кашель. Я попытался вдохнуть, но в горло снова лез этот аромат дохлятины. Энди вывел меня обратно на улицу и недовольно сказал: — Я же предупредил. Тебе что, личный противогаз выписать? — Прости, — все, что смог тогда выдавить я, стоя в полусогнутом положении. Он снова вошел в то место для пыток, а мне понадобилось секунд десять чтобы собраться с мыслями и вновь переступить порог этого сарая. Напоследок окинув взглядом темный внутренний двор, который видел ранее только из окна, я последний раз вдохнул свежий воздух, закрыл нос и рот рукой и пошел вслед за экскурсоводом. Он тогда уже открыл огромный холодильник, доставая оттуда мешок. Не нужно быть особо умным, чтобы угадать форму человеческой головы. Выложив на железном столе пару таких мешков, он нашел нужный и, перепроверив на всякий случай, парень положил остальные части тела обратно и мы вышли из этого адского места. Раньше думал, что у этого дома скверная аура, но нет. Этот ужасный особняк даже в сравнение с этим сараем никак не стал бы. Выйдя оттуда, он запер за нами дверь, дергая замок напоследок, и наконец мы отправились обратно в дом, где в кухне нас встретила Кэрол. Она сидела в халате на столешнице и, закинув ногу на ногу, покачивала одной и приветствовала нас взглядом. — Подойди ко мне, — позвала она меня и я приблизился не спеша, упираясь руками в кухонную тумбу по обе стороны от ее бедер и поднимая взгляд, чтобы заглянуть в кровожадные глаза. — Что? — Тебе нужно выбрать роль, которую ты будешь исполнять, — сказала девушка и провела тыльной стороной ладони по моей щеке. — Какую еще роль? — переспросил я, недоумевая. — Обольститель, мясник или повар? — от ее слов время замедлилось. Однозначно обольщать лучше всего получается у нее, роль мясника больше подходит понимающему в анатомии Энди, а я… Люблю готовить. Я не раз говорил, что готовил мясо с отцом. То есть Кэрол решила поручить работу кулинара мне, при этом оставляя мнимую свободу выбора. Тогда начал примерно понимать ход ее мышления. — Повар. — Отлично, — улыбнулась она, приблизилась к моему лицу и мягко поцеловала в губы, поощряя словно щенка. Я лишь сделал вид, что обрадовался ее поцелую и провел пальцами по ее гладким оголенным коленям. Когда мы с ней подошли к столешнице, на которой лежала дощечка, а на ней большой кусок мяса, по-видимому, бедро, она взяла массивный нож, а другой рукой сжала кусок холодной плоти. — Я разбиваю их на соразмерные куски и отдираю мясо от кости, — начала девушка, вжала черные когти в бедро когда-то живого человека и начала резкими движениями другой руки резать плоть. Мышцы ее тела напряглись, но она не выдала ни единой эмоции, будто ей действительно не было тяжело справляться с затвердевшей субстанции белка, жира и воды. — Потом оборачиваю их в полиэтилен и они хранятся некоторое время в холодильниках той комнаты, где только что ты был. Больше всего я люблю печень, если не сильно распотрошу ее в процессе, и сердце, там мясо довольно жесткое, но отличается насыщенным горьким вкусом, — говорила Кэрол и беспощадно делила мягкие ткани на одинаковые куски, каждый раз резким движением отодвигая новый кубик в сторону, отчего разносился характерный скрежет лезвия о дощечку. — Человеческий жир слишком горький для потребления, поэтому из костей супа не сваришь. Я отбиваю мясо и жарю его с небольшим количеством приправ. Каждая часть тела имеет свой особенный привкус, и тела отличаются друг от друга. — Закончив делить бедро на равные части, Кэрол вытерла руки о кухонное полотенце, кинула его рядом с дощечкой и достала с полки коробку с приправами, которые были разделены на четыре спектра. — Это для сердца, это для печени, это для бедра. Понял все? — Да, — кивнул я и сухо ответил, представляя с трудом, как буду это все делать. Девушка повернулась ко мне и, обняв рукой за шею, прошептала на ухо: — Сделаешь глупость, и мы все свалим на тебя в полиции, учти. Они не поверят, что слабая и худенькая девушка могла такое делать, а тем более после крупной взятки следователю. Не разочаровывай нас с Энди, — она плавно поцеловала меня в щеку, а я поднял взгляд на парня, который сидел на высоком стуле с сигаретой в зубах и смотрел в экран своего телефона, совсем не обращая на нас внимания. В тот момент я понял, что оказался в ловушке, из которой скорее всего уже не выбраться живым.