Внутренние демоны

и на этой улице жарко, будто в парной. сжимается что-то насекомым в груди, от того, что было с этим миром, от того, что было со мной, освободи меня, пожалуйста, освободи

Музыка в комнате хозяйки старинного особняка прорывалась сквозь запертую на ключ дверь и в коридоре еле слышалась медленная композиция. Лежа на пустой взъерошенной постели со стаканом вермута, она любовалась сидящим в кресле у окна любовником, на голое и еще целостное тело которого падали лучи солнечного света через приоткрытую штору. На прикроватном столике валялись полароидные фотографии, которые были сделаны Энди и Кэрол той ночью. После недлительной фотосессии, она уложила его в постель и баюкала, лелея кремовую нежность кожи. Очередная любовь заставляла забыть об душевном одиночестве на сутки, двое, а может и на неделю, в зависимости от того, преследовала ли она цель затем поглотить его плоть с приправами и специями. Когда уже опытная и заядлая маньячка только становилась на выбранный ею путь, еще проживая в Новом Орлеане, где она и родилась, Кэрол убегала часто из дома с тринадцати, ведь друзей у нее не было вообще. Хотя родители любили дочь и в финансовом плане не ограничивали ее, после развода отец начал реже общаться с девочкой и со временем они отдалились вовсе. Мать же, проживая под одной крышей с Кэрол, в свободное время предпочитала искать нового отца ребенку, пропадая где-то с мужчинами, пока требующий внимания подросток переживал трудную стадию — отрешенность. Она всегда знала, что не сможет найти общий язык с большинством людей из школы, поэтому и не пыталась. Пока ее одногодки ходили на футбол и на танцы, а по вечерам гуляли с друзьями, Кэрол бродила по закоулкам заповедников неподалеку от ее дома и искала мертвых лягушек поблизости от озера, затем вспарывая им животы небольшим кухонным ножом, пока однажды не нашла сбитую кошку на дороге, которая умерла от сильного удара и потери крови. Стоя перед мертвым животным посредине пустой песчаной дороги окруженной полем из зеленой травы, девочка ощутила непреодолимое желание повторить на кошке то, что делала ранее исключительно с маленькими зверьками. После первого опыта она четко поняла, что испытывает безумный интерес к вскрытию живности. Становясь старше, Кэрол не предавала своих интересов. Ей было интересно посмотреть, что внутри кошек и собак, которых она подбирала мертвыми на дорогах. Девушка рассчитывала на то, что это хобби перерастет когда-то в нечто вроде таксидермии, но этого не произошло. Поначалу она оставляла внутренности животных в банках со спиртом, пряча их в сарае рядом с домом, однако ее быстро обнаружила мать и с криками выбросила все в мусорный контейнер. Она умоляла дочь быть нормальной и вести себя так, как и остальные дети, однако вызывала лишь злость в одиноком ребенке. Каждый раз при рассечении плоти ее переполняло чувство власти и безумного возбуждения, которое со временем перерастало в сексуальное и включало в себя уже желание попрактиковаться на людях. В ее необузданных фантазиях появлялось все больше и больше насилия, о которых никто кроме нее не знал. Продолжая обустраивать свою личную жизнь, мать наконец нашла себе избранника и познакомила его с Кэрол, когда той стукнуло шестнадцать. Отчим не вызывал у девочки никаких эмоций. Она была зла лишь на мать за то, что та никак не интересовалась ею, но вскоре, когда та начала уезжать к мужу и оставлять дочь все чаще с тетей, как в детстве, Кэрол начала ценить любое внимание мамы и перестала осуждать ее. Тогда ей удалось смириться с одиночеством. Одним днем, когда даже тетя покинула Кэрол и уехала загород на несколько дней, девушка шла со школы, как обычно, одна, не дожидаясь школьного автобуса, и вспоминала сон, который снился ей с пятнадцати лет. В нем она села в машину к незнакомцу, где парень лет двадцати пяти нагло намекал на секс и, согласившись на его предложение, они поехали в лес неподалеку. В его же машине она вонзила в него тот самый нож, коим разрезала зверей, и делала потом с мужчиной все то, что только желала. Пройдя полпути к дому, возле стройной школьницы в форме остановился старый Dodge Charger бутылочного цвета, откуда выглядывал улыбающийся мужчина лет тридцати. Сбывающийся сон ослепил девушку, и она совершила то, что так давно снилось ей по ночам. После первого убийства она просто покинула автомобиль незнакомца. Ничего не предоставляло ей столько удовольствия и возбуждения как чужая нагая плоть. После первой жертвы в семнадцать она повторила свой опыт лишь в двадцать, когда поступила в университет далеко от родного города. Встретив красивого парня в баре, та привела его в квартиру умерших давно родственников, где проживала во время обучения, напоила снотворным, дабы ввести его в бессознательное состояние и, намереваясь провести с ним ночь, во время секса придушила и затем убила партнера многочисленными ударами массивной стеклянной пепельницей по голове. Пришла в себя девушка только утром, замечая рядом с собой окровавленный труп. Тяга увеличивалась постепенно. Она находила самых привлекательных юношей и, завлекая их к себе в обитель, убивала бедняг во время полового акта, после чего они оставались с ней в течение нескольких дней до того, как начинали разлагаться. Поначалу соседи верили примерной и скромной с виду девушке, которая оправдывала вонь прорванной трубой либо еще чем-то, но после пары таких отговорок та поняла, что пора сменить место жительства. С каждым разом оставлять любовника дома одного и уходить становилось все страшнее. Избавлялась убийца от них по-разному. Сначала, лишь расчленив труп и поместив его по частям в пакеты, она оставила их на большой свалке, а затем уже практиковала растворение фрагментов тела до неузнаваемости в кислоте в ванне. Изуродованные останки любовников она оставляла по-прежнему на свалке и в течение последующей недели находилась в запое, переживая потерю очередной любви. Понять почему делала это и что ею руководило она не могла так же точно, как отказать себе в этом удовольствии. Дабы оградить родных и обезопасить их от себя, Кэрол продала квартиру почивших бабушки и дедушки, где проживала пока не получила диплом и не исчерпала доверие и терпение соседей, и переехала еще дальше от матери в Вашингтон. Кэрол приобрела небольшой загородный дом на краю города и продолжила отдаваться безумию, которое поглощало все сильнее. Лежа ночью на новой постели с мертвецом, имени которого уже не помнила, та поняла, что полюбила его настолько, что просто так отпустить юношу не может, потеряв контроль над его шикарным телом. После традиционного процесса расчленения, она решила оставить часть любовника себе. Поместив его отрезанную по локоть руку в холодильник, она избавилась от останков парня. Убийца поняла, что таким образом она контактирует с уже почившей жертвой. Кэрол приняла за традицию коллекционирование частиц юношей, которые грели ей душу и с тех пор ее желания приобретали все более извращенные формы, а со временем это и вовсе переросло в каннибализм. Она сохраняла разные фрагменты их тел, некоторые съедая, дабы те оставались ее частью навсегда. Акт убийства являлся тем, что ненавидела Кэрол всегда, но это было нужно ради их любви. Целью было обладание человеком, которое она объясняла Энди и Максу как угодно, но говорить истину не решалась. Ведь одержимая хотела обладать людьми даже против их воли. Ее целью была эта любовь, которая заключалась в контроле и могуществе. Всю свою жизнь Кэрол воссоздавала свой собственный мир, в котором Богом была именно она, и это ей удавалось всегда довольно хорошо, но было мало, и она погрузилась в познание гипноза в Вашингтоне. Владея отличной дикцией и знаниями, девушка медленно, но уверенно шла к своей цели, а на протяжении пары лет усердных тренировок Кэрол достигла того, к чему стремилась, и что сделало ее существование еще проще. Помимо желания и сексуальной тяги жертв к своей персоне, она обрела их беспрекословное послушание. Со временем возникали проблемы и разного рода подозрения и уже в возрасте двадцати пяти лет она вынуждена была снова переехать. После внезапной кончины матери из-за рака желудка, девушка еще больше закрылась и не подпускала к себе ни одну живую душу, довольствуясь юношами, которых она меняла раз в месяц. Это не было каким-то запланированным действом, просто одиночество слишком пугало ее и больше трех недель она не выдерживала и снова шла на охоту. По приезду в особняк в Бостоне, который достался ей по наследству после смерти прабабушки, она сделала там капитальный ремонт, никак не изменяя вид дома, что так отпугивал людей. Новая хозяйка полностью отличалась от старинной постройки, ведь ее внешний вид наоборот привлекал, а вот внутренний… Зная досконально психологию, она подбирала ключ к любому мужчине, умея менять свои амплуа по щелчку пальцев. Кэрол могла быть как нежной и женственной, так дерзкой и наглой, в зависимости от того, какой был парень, которого она желала, но сама она обладала скверным характером. Будучи катастрофически асоциальной в детстве, она так и не научилась открываться людям. Никто никогда не считался с ее мнением, поэтому она решила доминировать над миром, воссоздав свою реальность, в пределы которой не пускала никого и никогда до появления Энди. Он показался ей в какой-то степени похожим на нее: такой же отрешенный, закрытый и холодный. Впустив в свою жизнь сперва еще вовсе зеленого парня, она впервые поделилась с ним всем тем, что всегда держала внутри себя, не открываясь никому. Поначалу Кэрол думала, что выговорится ему и прикончит, но, не получив в свою сторону ни презрительного взгляда, ни осуждения, она поменяла свое мнение. Он был кем-то особенным, кто стал ее тенью, которая всегда следовала за ней и не смела предать. Парень владел нужными навыками и знаниями и постепенно погружался в ее мир все глубже. Порой, когда тот опускал руки и нечто человечное в нем просыпалось, девушка применяла гипноз, глядя в глаза единственному другу в ее жизни и повторяя постоянно одни и те же слова: ты никому не нужен кроме меня, я люблю тебя. Хотя, это для нее не было любовью, ведь страсть возникала только тогда, когда тело оказывалось полностью подвластным ей. Мертвым. Парочка скитальцев аккуратно заманивали симпатичных наркоманов и других гостей в свое логово и дальше следовали плану Кэрол. Сначала благодаря обширным знаниям биологии и химии Энди давал жертве транквилизатор, коим был широчайший спектр различных препаратов, которые так или иначе обезоруживали любого. Парень благодаря связям или же собственным силам предоставлял посетителям их дома разнообразные вещества. Например, для поднятия настроения достаточно 3 миллилитра меткатинона в комбинации с определенным напитком и человек в течение часа начинает смеяться, в попытке потрогать ближнего, и принимает не совсем адекватные позы, при этом истекая слюной и иными биологическими жидкостями организма. Причиной наиболее интересной симптоматики, при которой жертва, принявшая 0,3 миллиграмма, тут же не может нормально двигать конечностями, тыкая ложкой мимо рта, писая мимо унитаза и с трудом передвигаясь является спиперон. Благодаря уколу первитина особи женского пола сходят с ума, после такой химобработки становясь развязными и согласными на все. Три-метилфентанил применяется в виде аэрозоля в концентрации 0,0008 миллиграмма на один литр, который вызывает обездвиживание как по команде. Карфентанил — самый сильный из анальгетиков, который напоминает собой предыдущий препарат, но действует намного дольше и отправляет любого в нокаут будто убивая на сутки и более; канбисол в дозе 0,0005 миллиграмм побуждает резкое падение кровяного давления, отчего девушка либо парень оказывается парализованным и теряет сознание на двадцать четыре часа или больше. До всей этой химии убийца использовала лишь большие дозы старого доброго клофелина. — Мы должны пойти в клуб сегодня, — сказал негромко Энди, стоя в коридоре у приоткрытой девушкой двери, которая находилась на пороге своей спальни в коротких шортах и майке. — С какой целью? Ты забыл, чем мы занимались вчера? — приподняла бровь она и оперлась плечом о дверной косяк. — Тогда нам стоит поговорить. — Проходи, — без эмоций ответила ему Кэрол и прошла в комнату, снова размещаясь на своей кровати. Войдя в недавно запертое и такое до боли знакомое ему помещение, он прикрыл за собой дверь и осмотрел быстро происходящее: капли крови на полу, с которого ковер предварительно был убран еще неделю назад; кучи фотографий на прикроватной тумбе; тусклый свет торшера. В спальне помимо смрада чувствовалось тяжелое одиночество, от которого хотелось выть. Уже затвердевший труп безжизненно смотрел на недавно закрытую хозяйкой штору, а его рука в неестественной позе свисала с ручки кресла, где он и был расположен. Бывшие синие волосы уже приобрели грязный коричневый цвет из-за засохшей крови. — Это по поводу Макса, — продолжил начатое парень и присел на край грязной постели. — А что с ним? — тут же заинтересовалась Кэрол, лежа на грязной простыне и совсем не брезгуя соками своей ночной пассии, которые уже давно перестали быть питательными. — Он сказал мне кое-что… — замялся тот и поправил волосы назад, зачесывая их ото лба. — Он в подавленном состоянии из-за друга, который послал его, и еще стресс из-за твоего малого, — кивнул он в сторону трупа и снова перевел взгляд на собеседницу, пока та смотрела куда-то в потолок. — И ты хочешь, чтобы мы пошли гулять? С каких пор тебе не плевать на его состояние? — Нет, — почти сразу перебил ее Энди, — я к тому, что есть причина похода в клуб без цели привести кого-то. Я хочу трахаться, а ему нужно отвлечься, да и тебе не помешало бы. — Ты думаешь, что толпа малолеток поднимет мне настроение, которое последний раз было хорошим… никогда? — ее тяжелый взгляд, который был таковым даже для единственного знающего ее человека. — Послушай, твое состояние ухудшается, разве не замечаешь? Я живу за стеной от тебя и иногда сутками из твоей спальни не доносится ни звука. Ты снова ловишь shutdown’ы? — обеспокоено посмотрел ей в глаза парень, но в ответ не получил даже ее взгляда. — Кэрол, у тебя депрессия. — Он подвинулся ближе к девушке и положил ладонь на ее руку. Она больше не произнесла ни слова и тишина повисла на пару минут после того, как даже тихая музыка в колонке перестала играть после окончания трека. — Альбом закончился, — будто очнулась девушка и посмотрела наконец на обеспокоенного и даже отчасти испуганного друга. — Переключишь? — Да, — ответил на просьбу он, подошел к стоящему на трюмо ноутбуку и поставил все песни из медиатеки в разброс, лишь бы что-то играло. — Что мне сделать, чтобы помочь тебе? — Если бы я знала. Я же изучала психологию, а не психотерапию. Мне нужны таблетки, достань рецепт. — Кэрол, это будет уже третий раз, — немного возмутился Энди, разводя руки в стороны. — Тот врач сказал, что даже за деньги не выпишет рецепт снова, потому что их нельзя больше принимать! — Значит ты найдешь другого врача! — повысила голос она и резким движением руки скинула с тумбы все лежащие на ней фотографии, отчего те разлетелись по комнате и приземлились на пол. Посетитель остановился у двери и, не поворачиваясь лицом к истеричке, выпалил: — И не подумаю этого делать. Я уже раз повелся на твои уговоры. Ты тогда нас чуть не выдала. Впредь у тебя ничего не выйдет. — Стой! — кричала взволнованная Кэрол, когда тот покидал ее комнату. Такие депрессии случались у нее в последнее время все чаще, и объяснить их причину она не могла даже себе. Единственное, что знала, так это то, что ей нужно нечто большее. Прежние способы получения удовольствия уже не устраивали в полной мере. Ей хотелось еще большего. Она сходила с ума с каждым годом все сильнее. В спальне у Энди было как никогда скверно, как ему самому казалось. Он сидел на краю своей кровати перед открытой стеклянной дверью балкона и курил сигарету, глядя при этом как ткань шторы извивается от сильного ветра, который поднялся не так давно и предвещал осадки. В воздухе уже чувствовался вкус предстоящего дождя. Хотя до заката оставалось еще достаточно времени, небо было серым и тусклым, что окончательно убило бы в ком угодно желание что-либо делать. Парень с сигаретой в губах прошел по комнате, при этом спуская ниже резинку спортивных штанов и собираясь снять их вовсе, что сделал пару минут назад со своей футболкой, намереваясь принять душ. Потушив окурок уже в своей уборной точным броском его с метрового расстояния в унитаз, высокий темноволосый парень уже без одежды переступил через небольшой бортик и оказался в душевой кабинке. Когда задвинул стеклянную дверь, то включил горячую воду и погрузился в удовольствие. Все мысли тут же покинули его голову и удалось расслабиться, хоть и ненадолго. По истечению трех часов, Энди постучал в комнату отдыхающего соседа и, приоткрыв дверь где не горел свет, прошел внутрь. Он приблизился к кровати и как только глаза привыкли к темноте, он нашел плечо спящего на боку парня пальцами и слегка подергал его, при этом негромко говоря: — Просыпайся, пора на ужин спускаться. — На что тот сонно промычал и вынуждено перевернулся на спину, при этом потирая глаза и пытаясь рассмотреть того, кто вырвал его из сна. — Я надеялся, что забудешь про этот чертов клуб… — Ага, куда там, — хмыкнул Энди в ответ и пошел на выход из спальни, — спускайся давай, а то стейки из оленины остынут. Последние слова о еде будто подняли больного на ноги, который и сам уже поверил в то, что похмелье скосило его настолько, что тот ничего не хотел, но от мяса отказаться тот не смог. Он поднялся с постели и, включив прикроватную лампу, кое-как натянул на себя шорты и босыми ногами пошагал по прохладному полу. Как бы ни чувствовала себя плохо Кэрол, но, собравшись с силами, она вышла на ужин и села за обеденный стол с любовниками. Энди выглядел, как обычно, отлично. Он был одет в фирменные узкие джинсы темно-серого цвета, которые собирались в области икроножных мышц «гармошкой», и в красную футболку под пиджаком с закатанными рукавами. С каменным лицом он сидел за столом и крутил на левом запястье часы, пока Макс был напротив него, откинув голую ногу в сторону и выпрямив ее. Он не был собран так же, как и девушка, которая вообще не ожидала, что кто-то пойдет гулять без нее. — Ты все-таки приготовил мне ужин? — села она на стул между приятелями и переключила внимание на ароматные кусочки темного черствого мяса. — Да, — ответил Макс, при этом не поднимая взгляда с тарелки и продолжая ковыряться в ней вилкой в попытке наколоть зубцами часть стейка. — Что с тобой? — спросила заботливым голосом она и сжала лежащую на столе руку юноши. Энди, пережевывая фрагменты оленины, поднял глаза и немного удивленно взглянул на Кэрол, которая недавно проявляла полное безразличие к проблемам сожителя. — Ничего, — дернул еле заметно он плечом и посмотрел на собеседницу, — просто похмелье и… Я всегда такой во время похмелья. — Ее пальцы плавно гладили его внешнюю сторону ладони, будто бы она пыталась утешить друга, только вот на самом деле ей до его чувств дела не было. — Я же чувствую, что что-то не так, — снова включила она взволнованный тон, заставляя Макса поверить в ее искренность. Второй парень лишь закатил глаза и откусил кусок мяса. — У меня нет настроения. — Тогда может тебе не стоит идти в клуб? Лучше бы ты отоспался и завтра, я уверена, тебе станет легче, — проговорила она и взяла в обе руки столовые приборы, приступая наконец к еде. Оба парня переглянулись после ее слов, но Энди тут же раздраженно положил на стол вилку и встал, не доедая свою порцию до конца. — Короче, я погнал, а вы оба как хотите. Буду ждать в машине десять минут. Если никто не едет, то я сильно не расстроюсь, — завершая разговор, натянул он на лицо фальшивую улыбку и пошел к входной двери. Ему было ясно, что Кэрол пыталась настроить Макса остаться дома и переубеждать его он не собирался. — Энди, — немного удивленно окликнул его Макс, из-за которого и началось «соревнование». Но, как только он попытался подняться и следовать за ним, девушка снова накрыла его руку ладонью, только на этот раз сделала это ни нежно, а по-собственнически. Ее хватка заставила парня остановиться, после чего он приземлился пятой точкой обратно на стул. — Останься, — послышался ее холодный голос. Взгляды встретились и, направляя все свои мысли и энергию в сторону собеседника, она посылала ему импульсы следовать ее указаниям, но, неожиданно для нее, Макс отвел взгляд. — Я пойду в клуб, — выпалил тот и, сунув в рот сразу несколько кусков жестких стейков, встал из-за стола, затем в темпе направляясь вверх к себе, дабы одеться и успеть прыгнуть в машину. Кэрол осталась сидеть на месте, глядя ошарашенно ему в след. То, что юноша не поддался на внушение недурно разозлило ее. Пережевывая грубое сердце, она взяла стоящий на столе соус и злостно выдавила немного на тарелку, затем макая в него мясо, чтобы хоть как-то приглушить мерзкую горечь человечины.