Внутренние демоны

за такое не грех стреляться., а я привык растворяться в черно белой палитре и курить ночь до фильтра

Войдя обратно в свою комнату, я запер дверь за собой и, прислонившись к ней спиной, замер, думая о том, зачем перешел Кэрол дорогу. Конечно, вполне вероятно, что излишне накрутил себя, но ее взгляд тогда сверлил мне затылок, когда я шел к ступенькам, дабы подняться к себе и переодеться. Когда сидели втроем за столом, в воздухе витало напряжение и дух соперничества стискивал мне виски до невыносимого ощущения, будто бы еще секунда их яростного обмена взглядами и в глазах все сосуды полопаются. Изначально не хотелось куда-то идти и выходить из стен ужасного дома, но в момент, когда посмотрел в глаза обоих любовников, во взгляде Энди увидел искреннее желание помочь. Будто бы он правда хотел как лучше. Тогда парень напомнил мне Мэтта, который всегда старался поддержать меня и поступался даже личными интересами ради того, чтобы я снова расслабился и улыбнулся. Мне не хватало лучшего друга, ведь без него даже поговорить было не с кем. Я часто вспоминал его глупые пошлые шутки и звонкий смех. Взглянув же тогда в глаза девушки, я с ужасом обнаружил в них пустоту. Нет, в них были и злость, и враждебность по отношению к нам обоим и ко всему миру, и желание манипулировать, но искренности в них не было. Я начал понимать, что разочаровывался в ней и в самом себе. Либо она слишком хорошая актриса и профессионально манипулирует людьми, либо я правда глупец. Ошибиться в человеке дважды — даже для меня что-то новое. Сначала воспринял ее как обычную девушку с братцем, потом как нимфоманку любвеобильную, а теперь рассмотрел, кажется, ее истинный облик. Кэрол коварна и очень опасна, она словно энергетический вампир. Но я ее не боялся. Единственное, чего тогда действительно остерегался, так это ошибиться в Энди. Он как раз таки удивлял меня в лучшем смысле этого слова, ведь он вовсе не пустой внутри, каким показался в первые дни. С каждым часом все больше и больше проникался им и это пугало. Я боялся Энди. Когда после нескольких минут сборов спускался по ступенькам, настороженно готовясь встретиться с Кэрол, мне удалось выскользнуть из дома и не столкнуться с его грозной хозяйкой. При виде ее нежных и худых рук сразу всплывали картины того, как она сжимала ими ручку ножа и с непреодолимой страстью била лезвием юношей в грудь и в шею. От этих мыслей кожу покрывали мурашки и мне невыносимо хотелось вырваться из своей клетки, что я и сделал, прыгая в черный автомобиль, где меня ждал Энди. Я сел на переднее сидение рядом с водителем, но он, докуривая уже наверняка далеко не первую сигарету за тот день, никак не отреагировал на мой приход. Парень лишь бегло просмотрел напоследок горящие окна дома и тронулся с места, выезжая через уже открытые ворота. — Честно говоря, даже не ждал тебя особо, — признался тот и кинул окурок в окно, поднимая стекло и концентрируясь на темной дороге. Свет фар стал ярче, а скорость езды постепенно увеличилась. — Думал, я предпочту тебя ей? — не сдерживая улыбки, выпалил я в ответ, на что Энди удивленно посмотрел на меня на пару секунд и, расплывшись в искренней белозубой улыбке, снова переключил внимание на вождение. Редко видел то, как он улыбался. Его лицо сразу менялось и иногда ловил себя на мысли, что на секунду он становился другим, будто бы скидывая с себя всю суровость и грусть от разочарования в мире. Чем дальше мы были от проклятых стен особняка, тем легче становилось на душе. Я будто снова начинал дышать полной грудью и чувствовать запахи. За окном менялись пейзажи городских тесных улиц. Ночь подмигивала желтыми огнями редких попутных машин, когда мы неслись по односторонней трассе и иногда обгоняли автомобили с громкой музыкой в салоне. Энди был сосредоточен на дороге, только изредка кидая взгляд на меня, пока я пританцовывал знакомой мелодии и высовывал руку в открытое окно словно идиот, показывая другим водителям средний палец. Парень смеялся с меня и неоднократно называл чокнутым, в ответ на что получал лишь ухмылки. Было бы глупо отрицать очевидные вещи. Изначально компасы Энди были направлены на то самое место, где мы встретились, но мне удалось уговорить его забыть про идею поиска Мэтта. Во-первых, он ходил туда не так часто, а во-вторых, даже если бы бывший друг оказался там, мы бы не отыскали его cреди тысячи других посетителей. В результате парень согласился со мной и повез в новое заведение. В незнакомом мне клубе мы оказались уже буквально через полчаса, проходя мимо охранников без проблем, так как выглядели довольно-таки прилично, создавая впечатление мажоров. Но по сути мы тогда таковыми и являлись, ведь денег на счету Кэрол было достаточно, чтобы разгуляться на широкую ногу. Одежда ничем не выдавала то, что я обычный босяк из Беларуси, так как вырядился тогда во все новое: новенькие кроссовки от Nike, штаны цвета хаки и черная свободная худи с надписью Brooklyn Project красными буквами поперек груди. С уверенным видом мы пересекли людный и шумный танцпол, пробираясь сквозь толпу к барной стойке, где присели на высокие стулья и заказали сразу по два Созерака. Коктейль этот не для девушек, так как в состав его входит немного пива и, что более важно, бурбон, который напоминает виски как по градусам, так и по скорости опьянения от него. Когда два шота очутились перед нами, мы чокнулись стаканами и опрокинули коктейли в себя, тут же ставя обратно пустые стеклянные сосуды. Музыка приятно глушила и добавляла атмосферы, а после второго допинга в виде крепкой алкогольной смеси трех ликеров в одном, мы ринулись к толпе девушек и парней. Момент с неловкостью в первые минуты танца обошел меня стороной. Как только мы оказались на танцполе, меня сразу накрыло волной и я начал беспорядочно двигаться под техно, полностью окунаясь в дикий ритм, который вскружил голову, но остановиться сил не хватало. Энди так же прыгал рядом со мной, иногда поднимая руки вверх и откидывая голову назад. Локоны его недлинных волос от быстрых движений падали на брови и кое-как даже скрывали глаза. Все вокруг словно сошли с ума. Это напоминало какой-то Армагеддон, но для меня существовали только мы вдвоем. Забылось все то, что было вчера и что вводило меня в ужас и страх; забылась даже злобная Кэрол, которая, наверняка, так просто не простит то, что ослушался и пошел против ее воли. Она завела игрушку для себя, а играет с ней другой — именно так это все выглядело. — Держи, — поднес ко мне открытую ладонь Энди, когда мы с ним стояли в одной кабинке мужского туалета в шаге друг от друга у накрытого крышкой мраморного черного унитаза. В его руке лежала белая таблетка MDMA. Я аккуратно взял ее пальцами и закинул в рот, затем глотая колесо и прислоняясь спиной к стенке кабинки. Энди закинулся так же и поднял на меня взгляд. Его волосы тогда были слегка растрепанные после танца, хоть он в спешке и пытался их загладить назад. Глядя на его немного вспотевшее лицо, мой рот растянулся в улыбке. — Что? — переспросил негромко он. Глухо доносящаяся музыка сквозь толстые кирпичные стены была трудноузнаваемой, но я все-равно слышал ее бит. — Ты выглядишь сейчас так, будто трахался несколько часов без остановки. — Это хреново? — усмехнулся еле заметно тот и коснулся моего бедра, вскоре вжимая в него пальцы и ненавязчиво притягивая ближе к себе. — Ага, заводит, — прошептал ему уже в губы, когда принужденно приблизился к нему и наши тела врезались. Он схватил меня другой рукой за затылок и впился в рот так страстно, что мгновенно заныл член в штанах. Я с трудом успевал отвечать на властный поцелуй, взяв его за подбородок и вжав пальцы в скулы, при этом неконтролируемо чуть оттягивая кожу. Если сравнивать поцелуи с девушками и с ним, то сразу ввожу себя в тупик, ведь это как сравнивать сладкое и соленое — оба вкуса нравятся, но по-своему. Привычная мне близость с противоположным полом превращалась в доминирование и нечто обыденное, как бы мне не хотелось обратного, а когда так кидался в омут с головой с Энди, то будто тонул. Не было мыслей вообще, будто мы вылетали из пространственно-временного континуума. Наш секс словно зигзаг — одну секунду я управляю происходящим, а другую берет на себя уже он. Я ощущал наше равенство друг перед другом, что меня привлекало с еще большей силой. — Подожди, стой, — прошептал я, выдыхая горячий воздух через мокрые губы и отворачивая лицо немного в сторону. Не отпуская меня, Энди накрыл обеими ладонями мои ягодицы и прижал мой пах к своему как можно плотнее, что позволило нам обоим понять, что мы возбуждены. — Чего ждать? — так же тихо выдал он в ответ. — Не хочу прятаться, погнали отсюда лучше, — пришлось снова приблизиться к его опасным для моей эрекции губам, чтобы наши глаза встретились. Он согласился, и мы вышли из туалета, кое-как прикрывая свои стояки: я натягивал ниже ткань худи, а Энди сунул сжатую в кулак руку в карман джинсов, чтобы хоть как-то отвлечь внимание от бугра. Благодаря более или менее медленной композиции дикие танцы толпы немного утихли и это дало нам возможность с легкостью выскользнуть оттуда, словно из банки со шпротами. — Знаешь, этот клуб, пожалуй, самое крутое место, которое я посещал в Бостоне, — прокомментировал я, шагая с приятелем на пару по длинной ночной парковке. Огни яркой вывески клуба даже на далеком расстоянии от него освещали сухой асфальт и придавали ему красноватого оттенка. — Тоже люблю его, но Кэрол сюда нельзя. — Почему же? — поинтересовался я, приближаясь все ближе к мерседесу, который стоял неподалеку шикарной красной ауди. Все-таки немецкие машины несравнимые. — Потому что бармен увидел то, как она подсыпала порошок в бокал пацану, — нажал Энди на брелок, и машина приветливо мигнула нам, после чего мы наконец забрались в ее салон. — Как так? — искренне удивился я, захлопнув за собой дверь и усевшись удобнее, при этом кое-как поправляя мешающий стояк в тесных боксерах. — Она была под антистрессовыми и потеряла ориентацию в пространстве. Охранники вывели ее на улицу и приказали не являться, поэтому та больше сюда не ногой. Если бы они проверили камеры за последний месяц, то увидели бы, что мы уезжали с парнем, который находился тогда в розыске. — Закончил он и вставил ключ в зажигание, прокручивая его и заводя двигатель иномарки. Его слова немного удивили меня, ведь Кэрол казалась такой расчетливой и умной. — Как она могла так облажаться? Так тупо… — пробубнил тише последние два слова я, глядя напоследок на мигающую вывеску известного ночного клуба. — Она больна, — ответил Энди с нотой грусти. — Чем? — осмотрел я его серьезное лицо и посмотрел вперед на полную машин трассу, которые мигали нам красными задними фарами. — Чем? А ты сам не заметил? — с усмешкой переспросил он, проворачивая руль вправо и меняя наш маршрут. — Глупый вопрос, согласен… — дернул я легко плечом, доставая с бардачка пачку синего парламента и зажигалку. — С каждым месяцем все хуже и уже не знаю, что делать. У нее бывают shutdown’ы и, знаешь, это самое стремное, — потянулся он за сигаретой, но я облегчил ему жизнь и вставил в губы ту, которую достал пару секунд назад для себя. Предоставив ему огонь зажигалки и дав тому полноценно закурить, я сделал то же самое, пока водитель вез нас непонятно куда. — Это как у компа? — Да, — кивнул он, — зависание. Она просто проваливается в себя и до нее не достучаться. Можешь говорить, кричать на нее, но она не услышит. Просто смотрит в одну точку и не шевелится, будто кукла. Это затягивалось на час, два, а порой и больше. В последний раз с ней это произошло когда убила парнишу. Вставила нож ему между ключиц и застыла. Он кровью истекал, пока та пялилась на него, — говорил он и время от времени затягивался сигаретой, пока рука лежала на кожаном руле и управляла транспортным средством. Я лишь с ужасом слушал его, уставившись в одну точку и пытаясь представить, какого было жить с ней наедине. — Про больницу не думали? — Ты что? Она сразу в ярость впадает дичайшую. Если подвергну ее такому, задушит на месте и меня, и врача. Без преувеличений. Просто понимает, что если явится туда, то ее уже не отпустят. Она серьезно больна. Кэрол не знает, что такое быть как все. Ее никогда никто не выслушивал кроме меня. Она — это одиночество и сумасшествие в одном флаконе. — Закончил собеседник и остановил машину на пустой темной парковке перед какой-то многоэтажкой, где не горело ни одно окно. Я повернулся к нему, высовывая руку с почти истлевшей сигаретой в опущенное стекло, и выдохнул дым через нос. Узнавая о их жизни больше, возникало все более сильное желание оградить его от этого. Но почему же он сам не сбежал? Неужели она так запудрила ему мозг? — Энди, — каким-то хриплым голосом позвал его я. Он повернул так же лицо ко мне, опираясь щекой об обивку спинки сидения. Мне так хотелось сказать ему, что он достоин большего, но из-за предположения, что это обернется конфликтом и испортит вечер, я замолчал. — Все будет хорошо. — А сейчас все плохо? — выдавил он улыбку, которая была явно искусственной. — Смотря в каких масштабах измерять, — опустил я взгляд, наблюдая за ладонью, которая накрыла мое колено и чуть сжала его. — С тобой все стало по-другому. — Как же? — Ахуенно. Главное – не спалиться, — усмехнулся краем рта он, после чего я попросил его выйти из машины, качнув головой в сторону и покидая салон, что сделал и Энди. Когда тот захлопнул дверь за собой, я уже оказался впритык к нему, прижимая его спину обратно к мерсу, что явно сбило парня с толку. Моросящий дождь, который был настолько мелким, что больше напоминал туман, не помешал нам оставаться снаружи. Я напал тогда на него так, словно встретил с самолета, на котором прилетел и увидел его спустя год разлуки. Мой торс плотно прижимался к его груди и прессу, пока я терзал шею партнера и зализывал укусы после себя. Руки беспрерывно касались изгибов его тела и вскоре одна с легкостью расстегнула ширинку джинсов. Моя ладонь легла на затвердевший бугор на боксерах, что заставило его еле слышно простонать мне на ухо. Я прислонился лбом к его и, глядя в темноте кое-как в голубые глаза, принялся активно двигать пальцами вдоль ствола члена. Он впервые оказался таким податливым и даже не пытался перетянуть на себя инициативу. Лишь держась за мое предплечье, он так же не отводил взгляда от моего лица, как и я от его. Зрительный контакт нарушился только в момент, когда я сильнее приспустил его джинсы с нижним бельем и развернул к себе спиной. Ловким маневром мне удалось достать из кармана упаковку сказки, которая с виду напоминала либо пробник какого-то крема, либо презерватив, и зубами разорвать ее. Энди прижался прессом через ткань футболки к двери иномарки, завел руки назад и вцепился пальцами в мои бедра, когда я вытянул свой влажный до безумия член и, провев им по предварительно смазанной промежности, начал проникать в дико узкий зад. Наконец ощутил, что он испытывал тогда, когда лишал меня анальной девственности не так давно. Но он терпел и лишь шипел, опрокидывая голову и давая мелким каплям мороси охлаждать его горячую кожу лица. Я обнял его рукой поперек плеч и решил двигаться сначала медленно, а иначе, в принципе, было невозможно. Он был настолько тесный, что мой хоть и очень мокрый от собственной и искусственной смазки пенис грозился оказаться уничтоженным давлением стенок, но именно это придавало сексу особенности. Это неповторимое ощущение — быть первым. В порыве страсти я готов был признаться ему в любви. Его шикарный профиль, когда мокрые волосы на висках касались моего лба, пока я трахал его и сжимал тело пальцами, вводил меня в астрал. Постепенно частота толчков увеличивалась, а Энди наклонял голову вперед и болезненно стонал, вжимая пальцы в мои бедра сильнее. В тот момент я начал цепляться то за его плечи, то за машину впереди, чтобы так же биться в заветную точку в нем и не замедляться, хоть его узкость и мешала это делать. Кончил я буквально через десять минут, совершая финальные толчки и изливаясь внутрь, что заставило уже вовсю намокшего партнера напрячься так, словно на его шее повис какой-то очень тяжелый груз; словно он готов был рухнуть от бессилия. — Черт! — провопил парень и судорожно вцепился в мокрую крышу марседеса. Мышцы на руках были напряжены, а доносящиеся томные вздохи говорили только об одном — он близко. Я проскользнул к его органу и обхватил ствол пальцами, начиная быстро дрочить и кое-как двигаться в нем, хоть пульсация плоти и сочащаяся сперма препятствовала этому, одновременно облегчая проникновения. После обоюдного оргазма мы снова переместились в машину. По телам проходила истома, словно обессиливая все мышцы. От этого блаженного чувства не хотелось даже шевелиться, а хотелось просто ловить последние мгновения кайфа. Энди снял с себя промокшую до нитки футболку, кидая ее на заднее видение, что сделал и я, избавляясь от влажной худи, которая висела на мне словно балласт. Легкая прохлада прошлась по коже и оставила после себя мурашки. Колеса, принятые нами еще в клубе, тоже дали о себе знать. Пока мы курили после секса начиналось несильное покалывание, словно в салоне было холоднее, чем на самом деле, но уже через пару минут на меня словно опустилась волна энергии и нежности. Я повернул голову к парню и взгляд плавно покатился по его шее, плечу, руке, затем останавливаясь на какое-то время на прессе и расстегнутой молнии джинсов. Тихая музыка добавляла бензин в мой и так недурно распаленный огонь, отчего зарождалось непреодолимое желание трахаться снова. Он посмотрел на меня в ответ и выпустил из пальцев почти выкуренную сигарету, которая упала куда-то на намокший асфальт у автомобиля. Его внимание было приковано куда-то к моему прессу и гениталиям и я понял, что он хочет того же. Я приподнялся и кое-как уселся ему на ноги, упираясь поясницей в руль, в последствии чего раздался звонкий, но короткий сигнал. Чуть приподнявшись над Энди, я накрыл его рот своим, вовлекая в неспешный поцелуй, который поэтапно перерастал в желание. Он ласкал мою кожу прикосновениями, иногда вжимая пальцы в грудь и опуская их вниз к животу, при этом задевая соски и оставляя после себя розовые полосы. Это влекло за собой еще большую эйфорию. Одним движением он дернул рычаг под водительским сидением — спинка откинулась назад и места стало значительно больше. Я выровнялся в позвоночнике и, взявшись за край приспущенного стекла одной рукой, другой принялся гладить его торс и плавно двигать бедрами, чтобы он сильнее ощущал мое вторжение в его личное пространство. Он так же гладил мою грудь и плечи ладонями, иногда спускаясь ниже и уделяя внимание моему члену. Нежность от экстази наполняла желудок, и я был не в силах скрывать это. — Ты мне так нравишься, черт возьми, — негромко сказал я и Энди переключил взгляд с моего тела на лицо. В салоне был приглушен свет, а снаружи и вовсе темно, поэтому найти, куда смотрели его зрачки, оказалось поистине сложной задачей, которую я выполнил, наклонившись ближе к нему. Ладонь накрыла знакомую мне щеку, а большой палец плавно прошелся по скуле. — Ты мне нравишься сильнее, — прошептал тот в мой рот и снова потребовал поцелуя. Следующее, что он сделал — это перекинул меня на свое место, уложив голой спиной на кожаное сиденье, стянул с меня штаны и боксеры и вошел. На удивление это было уже не так больно, как в первые пару раз, хотя, возможно это из-за наркоты. Он навис сверху и трахал, пока моя нога была откинута в сторону, а вторая обхватывала его пояс. Бедра Энди совершали ритмичные и резкие движения, а мышцы спины и ягодиц то и дело напрягались для последующего толчка. Пробегаясь судорожно пальцами по его лопаткам вниз, ощущал, как линия позвоночника четко выделялась в области поясницы в моменты, когда он выходил из меня на мгновение и снова врывался обратно. Даже когда боль настигала, я не просил останавливаться. Всего пробирала дрожь и будто разрядом тока проходило возбуждение по венам, вынуждая меня прибегнуть к стону. Он касался губами каждого сантиметра моей кожи, иногда терзая шею до засосов. При втором, более чувственном оргазме, он схватил меня за затылок и начал трахать с такой силой и страстью, что напомнил зверя. От этой хватки я согнулся в спине и тем самым приблизился к его лицу ближе. Его звонкое и частое дыхание будто обжигало мою кожу. Глядя внимательно в глаза и читая в них всю мою нежность, он истязал меня снова и снова, пока не излился горячей спермой в анал. Я лишь хватался за него, звонко стонал от боли в перемешку с удовольствием, и любовался им. Время той ночью шло иначе. Оно не тянулось, как обычно, а неслось рывками. Сначала полночь, потом резко час, затем половина второго, а вот уже и три. Мы трахались и курили, курили и трахались снова, делая все это под тихий бит музыки. Мои стоны и иногда крики, наверное, подняли бы на уши половину коммуналки, если бы в ней кто-то жил. Поэтому Энди и привез нас в забытое темное место. Свидетели нам были ни к чему. Хотя, уже было плевать на все. Меньше всего мне хотелось возвращаться обратно. Когда мы вошли в особняк примерно в четыре утра, полностью измученные и обессиленные друг другом, свет на первом этаже уже не горел. Мы поднялись на второй, еле передвигая ноги, и когда уже хотели разойтись по сторонам в свои спальни, дверь в комнате Кэрол отворилась и показалась стройная женская фигура. Она была одета в халат, а ноги оказались босыми. Девушка вышла в темный коридор и повернула голову в нашу сторону, молча глядя на одного из нас. Из-за черноты видел только ее силуэт благодаря лунному свету из окна за ней. — Как погуляли? — спросила она и поправила край халата. Как она вообще услышала, что мы пришли? Она явно уже давно отдыхала у себя, а из ее комнаты уж никак не услышала бы, что мы приехали. Разве что увидела авто из своего окна, но для этого стоило наблюдать за двором ни один час. — Отлично, поучаствовали в оргии, — ответил Энди и подошел ближе к подруге, целуя ту кратко в губы. — Да? И как? — кажется, даже улыбнулась она, что послышалось в ее голосе. Я также приблизился к девушке и поприветствовал ее поцелуем. — Классно, — усмехнулся я и уже развернулся к ней спиной, чтобы пойти к себе, как ее длинные ногти вцепились в запястье. Я замер и остановился, медленно поворачиваясь к собеседнице. — Как насчет еще одной? — спросила она. Честно говоря, еще днем я мечтал услышать эти слова, но после стольких оргазмов в машине сил не было даже душ принять. Кстати, не исключено, что на моей коже где-то в области паха осталась телесная жидкость Энди. Но она же на вкус ее не узнает? От своих мыслей захотелось улыбнуться, но я сдержался, оставаясь серьезным. — Я устал очень, — удалось проворчать мне. — Да, отпускают колеса, лучше поспать, — кивнул ей Энди и скрылся в своей спальне. Он обошелся с ней слишком резко, как мне показалось. В какой-то момент даже стало жаль девушку, которая провела всю ночь в гордом одиночестве. — Давай отложим это на завтра? — решил кое-как утешить ее я, обнимая за талию. — Пойдем ко мне? Переночуешь у меня этой ночью. Я дико истосковалась по дыханию рядом. После моего согласия, мы вошли в ее спальню, где меня встретила вонь. Труп Колтона в красном свете светильника на взъерошенных простынях заставил замереть на месте. Меня даже пробрало от жуткости происходящего. Если бы там горел основной свет, а не только тусклая лампа, я бы вообще не переступил порог комнаты. Девушка окинула меня взглядом, затем снова уставившись на мертвеца, лицо которого приобрело серо-синий оттенок. Одна рука была насильственно вывихнута, артерии на ней разрезаны, а вся грудь и живот оказались исполосованными чем-то острым. На вспоротой шее засохшая кровь превратилась в темно-бордовый сухой след, как и редкие отпечатки ее пальцев и ладоней на теле бедняги. При мысли, что это я помог ему умереть, меня снова одолела паника и беспросветная грусть. — Он побудет с нами? — спросила она, после чего я шагнул назад и направился прочь из склепа. — Я, пожалуй, лучше к себе пойду, прости. Она так и не закрылась, присев на кресло, где еще недавно обитал ее мертвый любовник, и уставившись в щелку между задвинутыми шторами. После жалости к ней меня одолел страх. Он переполнял грудную клетку настолько, что не знал, куда себя деть. Я проскользнул к себе и запер за собой дверь на замок, прислоняясь к ней спиной и плавно опускаясь вниз. Я больше не смогу смотреть ей в лицо без страха. После рассказов Энди и после увиденного, стало наконец понятно, куда попал. Все в особняке отныне казалось грязным и окровавленным. На моей кровати, по рассказам парня, они хранили трупы и не раз. На полах не раз проливалась чужая кровь, отчего даже ступать на него босыми ногами было больно. Я словно жил в морге. Это чувство больше не покинет меня. Через пару часов бессонницы на заправленной стеганным одеялом постели, когда уже светало, я вышел из своей комнаты и намереваясь спуститься вниз, чтобы перекусить что-то и попить, мое внимание оказалось прикованным к по прежнему открытой двери девушки. Я сглотнул ком в горле и робко пошагал к ее спальне. Когда подошел к открытой нараспашку комнате, увидел также сидящую в кресле Кэрол. Она находилась ко мне полуоборотом, благодаря чему рассмотрел ее открытые глаза. Словно зомби она пялилась в окно, за которым ничего не происходило. На кровати так же неподвижно «спал» Колтон. Я медленно подошел к постели и присел на ее край, накрывая холодную кисть руки трупа горячей ладонью. Мороз его кожи не спугнул меня, но заставил слегка дернуться. Кровавый загривок вместо волос делал парня неузнаваем, но его очертания лица навсегда отпечатались в памяти. Нос резал противный запах так же, как и глаза, но это не помешало мне остаться рядом с ним. Мне было невыносимо жаль его. Как я мог быть таким моральным уродом, как мог зарезать его? — Прости, — прошептал я, уставившись в сторону. Мое внимание привлек какой-то мелкий предмет в щелке между кроватью и тумбой. Я наклонился и потянулся к неизвестному, подымая с пола брелок в виде бейсбольного мяча. С ужасом осознавая все и сопоставляя это в уме, я сжал акриловую безделушку и закрыл глаза, в попытках успокоить поднимающуюся бурю скорби в себе. Но долго мне это делать не удалось и покатились слезы — она убила Мэтта. Ключ, висящий на брелоке, который друг носил еще со старшей школы, открывал дверь его дома и сомнений не оставалось. Я не раз держал его до этого и с легкостью узнал зубцы и форму. С мокрыми глазами я, наконец, поднялся с постели и приблизился к оцепеневшей женской фигуре. Первой мыслью было убийство. Мне так хотелось вонзить этот ключ ей в шею столько раз и с такой силой, чтобы она больше никогда не вдохнула трупный смрад и не прикончила кого-то еще. Тогда не думал о том, зачем она сделала это и что ею управляло. Она просто отняла у меня последнее. — Ты ебнула моего лучшего друга, сука, — выдавил я, по-прежнему стоя за ней и глядя на ее открытые глаза и неподвижные ресницы. Словно она очень правдоподобно сделанная статуэтка. — Что ты молчишь, блять?! — не сдержался и крикнул я, ударяя ногой угол мебели изо всей силы, из-за чего массивное и, наверняка, тяжелое кресло лишь слегка сдвинулось с места. Это никак не заставило девушку даже моргнуть. Я стал впереди нее и, схватив за волосы, приставил сжатый кулак другой руки к ее носу, благодаря чему торчащий брелок разместился прямо у ее глаз. — Скажи мне что-то, сука?! — еще громче заорал я. Тогда контролировать себя было крайне сложно, да и зачем? Она убила единственного дорогого мне человека. Я возненавидел ее сильнее, чем кого-либо когда-то ненавидел. — Макс? — мужской голос в стороне, и я понял взгляд на стоящего в дверном проеме Энди. — Что ты делаешь? — Я убью эту суку, слышишь?! — толкнул я обеими руками кресло с девушкой в нем в сторону, отчего оно ударилось спинкой о стену и снова приняло прежнее положение. — Успокойся, — сказал он и сделал пару шагов ближе. — Разбуди эту блядь, я хочу, чтобы она видела, как убиваю ее, — удалось наконец перестать кричать, и я сказал уже более спокойно, хоть и сквозь стиснутые зубы. — Я не могу ее разбудить, никто не может. Она сама придет в себя. Пойдем поговорим, Макс, — попросил меня Энди и взял за запястье, оттягивая от причины моей злобы. Я лишь шагнул к нему и, кинув в сторону Кэрол яростный взгляд напоследок, оказался рядом с парнем. — Как я, блять, должен успокоиться? — снова накрыло меня волной. — Послушай меня, — попытался вставить слово между моими криками Энди, но я даже внимания на него не обратил, поддаваясь пароксизме отчаяния и злости. — Эта мразь тупорылая прикончила Мэтта, это она! Ты понимаешь?! — оттолкнул я парня от себя, а лицо горело от накатившей волны. Крики неконтролируемо доносились из моего рта, а белки уже, должно быть, покраснели от агрессии, когда внезапно в лицо прилетел кулак. Костяшки попали точно в переносицу, а отрикошетило меня до такой степени, что я потерял равновесие и рухнул на кровать прямо в ноги трупу. Это недурно отвлекло и вместо бешенства к горлу подкатил рвотный рефлекс. Еще мгновение и точно вырвал бы от вони, но Энди взял меня за запястье и дернул к себе, помогая подняться и снова вернуться в исходную позу. — Хватит, крики не помогут, — схватил он меня за плечи и насильно обнял, хоть я и пытался несколько раз вырваться, но в конечном счете очутился прижатым носом к его щеке и вцепился пальцами в чужие предплечья, поддаваясь эмоциям и выпуская скопившиеся слезы обиды. — Я прикончу ее, клянусь тебе, слышишь? — уже проскулил я сквозь истерику. Он взял мой кулак и заставил разжать его, после чего показался ключ и висящий на нем брелок. — Это его вещь? — Да, это ключ от его дома и брелок тоже принадлежал Мэтту. — Ты в этом уверен? — Да, — с горечью кивнул я. Как бы мне хотелось ошибаться. — Пойдем, — повел он меня за руку за собой. Мы зашли в мою спальню, отдалившись подальше от Кэрол, он прикрыл дверь и сел на мою кровать, упираясь локтями о свои колени и поднимая взгляд на меня. Я остался стоять, глядя иногда то на него, то на вещь пропавшего Мэттью, время от времени вытирая сочившуюся кровь с переносицы, которую мне удачно разбил «успокаивающий» кулак Энди. — Зачем она сделала это? — осмелился спросить я, хотя мне было не важно. — Я не знаю, Макс. Может это стечение обстоятельств? — Ты серьезно? В Бостоне пять миллионов людей и она СЛУЧАЙНО выбрала именно МОЕГО лучшего друга?! — даже с улыбкой переспросил я, когда на самом деле еле сдерживал слезы. — Она и его «полюбила»?! Вы же, блять, знали его в лицо, вы виделись с ним тогда в клубе. Она не могла не знать его. И ты… Ты участвовал в этом? — ужаснулся я догадкам и внутри меня все повисло словно над пропастью. Неужели и он разочарует меня? — Нет, черт, не трогал я его. Она привезла его в багажнике мертвым в… — задумался Энди на пару секунд и потер переносицу в попытках вспомнить, — в воскресение, вроде бы. Точно, мы с тобой ебались в зале, когда она привезла его. Но я не помню его лица, откуда мне было знать, что это твой друг? Она сказала, что задушила его во время секса, пока он был под кайфом. Я еще тогда удивился, что не привела его к нам. Попросила меня вырезать его… — он запнулся и с трудом выдавил последнее слово: — Сердце. — После того, как он закончил то страшное для меня предложение, я закрыл лицо ладонью, другой опираясь о стоящий рядом комод. — Ебать, я жарил его сердце на сковороде… — Сначала казалось, что хуже быть не может, но нет. Я, черт возьми, уничтожил его тело тогда, сунув расчлененного и изуродованного в ресоматор. Мои колени дрожали и я сдался, кое-как усаживаясь на пол. — А как же разговоры с ним? Ты ведь говорил, что общался с ним и это было на протяжении всей прошлой недели. Это, должно быть, не он, — пытался хоть как-то успокоить меня Энди. Он опустился на колени рядом со мной и положил ладонь на мою голову, принуждая чуть наклониться набок и опереться виском о его плечо. — Я переписывался с ним. Каждый раз, когда набирал его номер, он не брал и затем говорил, что был с какими-то друзьями, которых у Мэтта никогда не было, — ответил хриплым голосом я и опустил руки, глядя в сторону света из окна. Сидя на полу опустошенным и разбитым, я поклялся себе, что убью ее. Я должен был избавить мир от Кэрол и отомстить за друга, которого та хотела заставить меня ненавидеть за предательство, хотя, предателем оказалась именно она.