Внутренние демоны

что блуждают нашими снами в облачный белый налив. представь, что было бы с нами, если бы бог был справедлив.

Живя во мраке стен особняка, я уже свыкся закрывать глаза и затыкать уши, чтобы абстрагироваться от собственной никчемности. Причем закрывал я уши вовсе не абстрактно, используя две вакуумные затычки и погружаясь в свой мир, где сочные куски мяса принадлежали каким-то животным, а не людям, как это было поистине. Заточенное лезвие кухонного ножа рассекло слой жира и погрузилось в уже безжизненную мякоть. Благодаря новой композиции The Neighbourhood до меня не дошел тот мучительный скрип, который раздавался при рассечении некой оболочки каждый раз. С каменной физиономией удалось наконец покончить с мышцами недавно живого юноши, после чего я кинул порезанную на части тушу на сковороду и снял резиновые перчатки, кидая их в мусорное ведро неподалеку, где уже находились лишние выкинутые мною же фрагменты прилегающего жира к человечине. Ежечасно, когда в очередной раз кончал с таким гнусным делом, на душу опускалась какое-то обилие облегчения. Словно прошел через препятствие и сделал это в последний раз. С уничтожением тел было все иначе. Энди приносил уже разрезанных на части любовников в мешках и размещал в склепе, предварительно извлекая свежие органы и помещая их в морозильник, чтобы я в скором времени занялся ими. Порой хотелось выть от происходящего, но осознание, что моя участь могла быть намного хуже, дарило мне миллиграмм радости. Например, работа Энди меня вообще вгоняла в панику, ведь он рылся в море гноя, извлекая его из брюшных полостей жертв и отделяя дыхательные, пищеварительные, сердечно-сосудистые и мочеполовые органы из их бренных тел. Ему приходилось смотреть в глаза мертвецам, чего удалось избежать мне, ведь это, по-моему, самое жуткое. Говоря об охоте, ее обычно совершала именно та, ради кого вся эта иерархия грехов и была затеяна – Кэрол. Ее одержимость начала переходить все грани, так как убийства участились. В последний месяц она убила уже троих, чему не был рад не только я, но и Энди. Он переживал за всех, так как сумасшедшая и теряющая над собой контроль маньячка подвергала нас недурной опасности. Заливая кубики сочного мяса кукурузным маслом и затем включая конфорку газовой плиты, невольно вспомнился тот, кому оно, собственно, и принадлежало, пока не превратилось в пищу для Кэрол. Я накрыл сковороду крышкой, прикрутил огонь и потер переносицу пальцами, ощущая, как дрожат опущенные веки от послышавшегося голоса умершего по моей вине. Я вздрогнул и резко повернулся на звук, задев лежащий на столешнице нож. Звонкий удар кухонного прибора о плитку на полу заставил мою совесть прекратить проигрывать знакомый голос, который отдался эхом в голове, будто бы она вовсе пустая. Сердце колотилось быстрее, руки дрожали, а дыхание участилось – все мое тело воспроизводило состояние, которое преследовало меня в прошлую субботу.

***

Один из самых популярных среди подростков Бостона ночной клуб. Громкий бит музыки звучал из массивных колонок диджейского пульта, который расходился по толпе, пронизывая их тела и словно оглушая. Вспышки ежесекундно били по глазам и вызывали электрические помехи в мозгу. Десятки светло-голубых вспышек напоминали удары молнии, а некоторые треки били по барабанным перепонкам так же, как и гром. Темнота скрывала подвыпивших и уже раскрепощенных танцоров, а свет захватывал их фигуры. Мы расположились на одном из кожаных диванов, которые стояли вдоль стены. На нашем столике стояло три бокала с разными коктейлями, которые мы предварительно взяли в баре и уселись на заказанные заранее места. Каждый знал, что эта вылазка закончится чем-то ужасным, но только Кэрол могла стать инициатором этого грехопадения. Энди потянулся за напитком первый, обхватывая пальцами бокал и поднося его ближе своим губам, которые обхватили ловко трубочку. Он потянул сразу пару глотков алкогольной смеси, а после поставил сосуд обратно на деревянный столик и уставился на незнакомую девушку неподалеку. Она дергалась в такт техно, а ее светлые короткие волосы от резких движений лишь разлетались в стороны и бились о лицо. Блондинка не замечала его взгляда, самозабвенно отдаваясь музыке. — Я танцевать, кто со мной? — прокричала Кэрол, так как иначе бы ее никто не услышал из-за орущего трека, и схватила свой коктейль, начиная потягивать через трубочку его содержимое до тех пор, пока бокал не опустел. — Пока не хочу, нужно выпить сначала, — ответил ей я, наклоняясь ближе к собеседнице, чтобы та смогла разобрать мои слова. Энди же на нас и вовсе не глянул, любуясь женским телом в паре метров от него. Я не стал трогать ни того, ни другую, оставаясь на своей волне. Кэрол ушла на танцпол и скрылась в толпе, когда мы остались сидеть за столиком и пялиться на дергающихся незнакомых нам девушек. Я вытащил вечно раздражающую меня трубочку из бокала и кинул ее на стол, затем допивая остатки крепкого алкогольного напитка. Парень невольно посмотрел на отлетевший пластиковый предмет и затем перевел взгляд на меня, откидываясь назад и наконец обделяя вниманием шкур в толпе. — Еще хочешь? Я бы виски взял, — наклонился ближе к моему уху он и громко сказал. В ответ я лишь безразлично дернул плечом. От понимания, что Кэрол найдет непременно кого-то и снова все понесется по кругу, меня окутывала тоска. — Ты чего? — Ты сам знаешь, — пробубнил я в ответ и отвернулся, лишь бы он не видел моей слабости. Понимаю, что пообещал терпеть все и не поддаваться эмоциям, но он, кажется, вконец забыл о том, что мне хреново. Либо моя актерская игра была слишком великолепной, либо ему было насрать на меня. Я начал опускать руки. — Брось это, Макс, — толкнул он легко меня локтем, — не драматизируй. — Не драматизируй? — приподнял я брови и снова одарил его вниманием. — Мы сегодня убьем кого-то, я должен на это реагировать спокойно? — Да, — абсолютно холодно кивнул он и поставил свой уже опустошенный бокал на столик. — Я за добавкой, — кинул тот напоследок и пошел к барной стойке, а мне только оставалось сверлить его спину взглядом. Иногда наступали такие моменты, как этот, когда я сдавался на какое-то время и закрывался, отпуская лишь агрессию в его сторону. Мне не нужны были его утешающие слова или еще какие-то сопли, необходимо было просто побыть поодаль от всей этой гнили. Я решил не дожидаться друга и ринулся в толпу, стараясь скрыться в ней и забыться, представляя, что ничего этого не было; что я живу обычной серой жизнью. Бит песни был настолько быстрым и безумным, что все вокруг скакали на месте с задранными руками, словно какие-то сектанты, и мне это тоже пришлось по вкусу. Хоть внутри все закипало от злобы и собственной ничтожности, я изо всех сил представлял себя кем-то другим. Вместе с финальными звуками уже затихающей песни я достиг бара, на который налетели подростки и мои одногодки словно мухи на дерьмо. Девушки все как одна заказывали «Дайкири» или «Секс на пляже», а у парней ассортимент уже был шире, словно только они действительно читали меню и знали, что кроме двух банальных коктейлей есть что-то еще. — Текила, — крикнул я бармену и, убедившись, что он точно расслышал мой заказ, уселся расслабленно на только что освободившийся высокий стул и уперся локтями о стойку. — Не боишься, что от крепкого сока голубой агавы потеряешь контроль? — нагло спросил незнакомец сбоку. Мне изначально даже показалось, что он вовсе не ко мне обратился, но, когда рыжеволосый одарил взглядом, я невольно повернул голову набок и посмотрел на него в ответ. — От чего? — переспросил я его, так как из сказанных им слов разобрал только первые несколько и не уловил всего смысла. — Текила делается из сока голубой агавы, — повторил парень. В силу опьянения и громкой музыки мне оказалось крайне тяжело разобрать английский. Я привык понимать жуткий, как по мне, британский акцент Энди, но речь незнакомца больше напоминала шотландский сленг. Что, блин, может быть хуже? — Я... — с трудом связывая одну мысль с другой, мне удалось продолжить и перевести взгляд с его руки снова к лицу. — Я думал, что текила из кактусов делается. — Не, это стереотип, — крикнул он, пытаясь быть услышанным. Его взор зеленых глаз казался каким-то дрожащим из-за ярких огней, отражающихся в них. Вообще не так себе представлял шотландцев, может мне показалось? У него были большие глаза, аккуратный слегка вздернутый нос и пухлые губы, а челюсть и скулы имели аккуратную правильную форму. Хотя, разве можно представить шотландца? Это как представить русского. Улыбнувшись своим мыслям, я потер гладко выбритый подбородок и отвел взгляд от юноши. — Я Адам, — представился рыжий, отчего снова привлек мое внимание. Зачем он вообще назвал свое имя? — Макс, — недоумевая сделал я то же самое и ответил рукопожатием из приличия. Бармен наконец поставил передо мной стеклянный стакан с текилой, и я выпил его залпом, опрокидывая и выливая в горло так, словно испытывал дикую жажду и ждал его не пару минут, а намного дольше. — Подлей еще, — попросил Адам и подвинул бармену пустую рюмку. Я с интересом наблюдал за рукой в татуировках, когда парень достал водку в стеклянной бутылке и плеснул ее в опустевший сосуд клиента, наполнив его бесцветным водно-спиртовым раствором. Я не сдержался и усмехнулся, облизывая свои губы и вбирая последние капли вовсе не кактусовой водки. Всегда был уверен, что где-то в Мексике выжимают кактусы и делают из их сока прелестный напиток. Как мог так ошибаться? — Умник, — окликнул я сидящего рядом, — а из чего водка делается, знаешь? — Эм, ну спирт, вода и зерно? — Как узко мыслишь. Есть много видов водки и лишь несколько из них производятся именно так, — состроил я из себя специалиста и провел подушкой пальца по мокрому краю своего пустого стакана. — Как еще она может производиться? — спросил он и поднес рюмку ближе ко рту, когда я сел полубоком и обхватил его запястье пальцами, затем приближая напиток к себе и с умным видом всматриваясь в абсолютно ничем не примечательную жидкость. Я медленно вдохнул запах спирта и отпустил руку собеседника, озвучивая вердикт: — Это "Альфа" – наивысшая, пятая степень очистки. — Да ладно? — приподнял он скептически угол рта и перевел взгляд снова на водку. — Слышишь, — окликнул я бармена, — налей самой дешевой водки, что у вас тут имеется. — Наверное, я был единственным, кто ему сказал такое. Он удивленно взглянул на меня и с усмешкой кивнул, доставая откуда-то снизу еще не начатую бутылку. Я всмотрелся в название, читая на этикетке русские буквы, что вызвало у меня неконтролируемый смешок. — Пожалуйста, — подвинул мне бармен рюмку. — Смотри, — начал я, снова кидая взор на более дорогое пойло в руке у Адама, после чего он поставил его обратно, давая мне начать эксперимент, — это водка «высшей очистки». Как бы круто это не звучало, на самом деле это наименее низшая категория очистки, и в данном спирте больше всего примесей. В ней не только зерна пшеницы, но еще и картофельный крахмал. — Кажется, тогда на меня даже опытный бармен уставился. — То есть, вкус разный? — Еще какой разный. Опробуй, — кивнул я и подвинул рыжему свою рюмку. Сам не стал бы пить такого дерьма. Неопытный в сортах русского напитка взял две рюмки и опрокинул сначала одну, более дорогую, немного кривясь и затем опуская ее на гладкое покрытие стойки. — Подожди немного, чтобы разницу ощутить, — посоветовал я, окидывая взглядом его шею, кадык на которой двинулся, когда тот делал глоток. Одет незнакомец был в спортивном стиле, примерно, как и я, избегая излишней напыщенности и броских побрякушек вроде цепей, каких-то перстней или еще чего-то. Стрижка рыжего была короткой, но не настолько, как у меня, а цветом не длинный волос походил на оранжевое небо во время заката, только слегка темнее. — Бля, — скривил он смазливую физиономию в разы сильнее и отодвинул от себя уже вторую по счету рюмку. Мы с барменом переглянулись и улыбнулись, так как оба понимали, насколько две марки напитков отличаются. Вообще сомневаюсь, что дешевая русская водка официально входит в ассортимент их заведения. Возможно, он наливал ее уже пьяным в стельку и выдавал за дорогую, так как им было особо не принципиально чем давиться. — Вкусно? — задал я риторический вопрос. Его взгляд вмиг стал стеклянным, ведь глаза слегка заслезились от ужасного привкуса выпитого пойла. Думаю, он такую дичь еще не пробовал. Иностранцы более привередливы в алкоголе, в отличие от большинства славян. — Горит желудок, и вторая зашла в край ужасно, — невнятно проговорил обладатель специфического акцента и потер свои губы внешней стороной ладони. — Русская водка суровая, — прокомментировал я. — Думал, первая тоже русской была. — Первая была сделана в России и является международной, а вторая – подпольная, не так ли? — взглянул я на бармена и немного улыбнулся, давая ему понять, что выдавать его хитрость никому не собирался. Он лишь немного замялся и промолчал, колупаясь в шейкере и создавая иллюзию занятости. — Ты русский? — А ты мексиканец? — А я разве похож? — заулыбался юноша с кожей розоватого оттенка. Его улыбка с ямочками на щеках была настолько искренней, что у меня не выходило не улыбаться в ответ. — Ничуть. А я белорус, кстати. — Ну все тогда ясно с тобой, — махнул он рукой и закатил шутливо глаза. — На самом деле я ни черта не понимаю в водке, просто читал как-то в инете про STOLICHNAYA, а дешевую и так видно за версту, — признался я и виновато улыбнулся собеседнику. — Серьезно? Черт, я уже поверил тебе, — засмеялся он, затем вставая с высокого стула и кладя купюру на стойку, которую тут же забрал бармен. — Пошли потанцуем, — предложил Адам. Я только растерянно взглянул на него и сглотнул ком в горле. Парень меня зовет танцевать... Зачем? — Я не... — начал заикаться я, словно подросток. — Не танцую, прости, — удалось мне договорить, после чего крикнул бармену: — запиши на счет двенадцатого столика. Музыка сменилась на какую-то малоизвестную композицию, в которой лишь изредка женский голос выкрикивал непонятные фразы, но я особо не вслушивался, пробиваясь через плотную толпу поскорее к Энди и Кэрол. Был бы я тут один, может и согласился бы на предложение миловидного Адама, но подвергать его опасности вовсе не хотелось. Не знаю, как Кэрол относится к рыжим, но испытывать это было последним пунктом в списке моих желаний тем вечером. Я вернулся за столик, где никого не застал, и уселся обратно на мягкий диван, расслабляясь и давая алкоголю окончательно усвоиться в моем желудке и даровать мне хоть немного спокойствия, но не тут-то было. Спустя всего пару минут в глаза бросилось знакомое красное платье, в которое тем вечером была одета Кэрол. Шагая на высоких каблуках, она ловко преодолела пару ступенек и уселась за столик напротив меня. — С кем ты говорил за барной стойкой? — выкрикнула та и наклонилась немного вперед, упираясь обоими локтями о края стола и словно пытая меня своим дьявольским взглядом. Чернота радужки напоминала мне смолу, в которой тонули многие, кто смел поддаться ее чарам. — Что? — растерянно переспросил я, надеясь, что мне послышалось. — К тебе парень подкатил за стойкой, кто он? — Откуда мне знать? Я просто пил текилу. — У меня идея, — расплылась в улыбке Кэрол, а во мне зародилось непреодолимое желание врезать ей кулаком в скулу. Как же ненавижу эту суку. — Какая еще идея? — раздраженно спросил я и нахмурил брови, давая ей заранее понять, что не буду чувствовать в этом. — Ты когда-то трахался с парнем? — Что?! — не вышло сдержаться и я выпустил истерический смешок. — Я же замечаю, как на Энди смотришь, — с какой-то пошлой ухмылкой заявила девушка. Тогда в животе что-то сжалось. От страха у меня даже абсолютно здоровое сердце кольнуло. — Что за бред ты задвигаешь? — Я похожа на ту, у кого есть предрассудки? Энди натурал, но вот другие парни с легкостью западут на тебя и поедут с нами. Это будет круто, Макс, — она накрыла мою сжатую в кулак руку теплой ладонью и прикусила нижнюю губу в темной помаде. — Не впутывай меня в свои извращенные игры, Кэрол, — выдавил я и встал из-за стола. Девушка ринулась за мной и схватила за руку, одергивая со всей силы к себе, отчего я остановился на первой же ступеньке из трех и повернулся к собеседнице. — Ты забыл, наверное, но последнее слово остается за мной. Не заставляй усложнять твою жизнь, малыш, — прошипела словно змея она мне на ухо и ослабила хватку, хотя куда мне было бежать? Мне дико интересно было выслушать ее новую угрозу. — Я не стану потакать твоим прихотям. Хочешь выловить его – сделай это сама! — заорал я, нервно толкая ее в плечи и собираясь снова потеряться в толпе, дабы остыть и взять себя под контроль, но та неожиданно для меня продолжила свою реплику: — Знаешь, — накрыла она ладонью мою щеку и по телу пошли мурашки. Меня сковал страх. — Я ведь могу сделать так, что твой друг Энди станет твоим врагом. — Он мне не друг, — продолжил я играть роль, но, похоже, мои карты раскрыты. — И то правда, потому что Энди только мой. Даже не стоит пытаться настроить его против меня. А теперь пойди и найди рыжего, пока я не предприняла что-то не в твою пользу. Твоя сладкая и беззаботная жизнь в нашем доме закончится так же резко, как и началась. — Ладно, — выпалил я и наконец вырвался из плена ее высокомерия. В панике хотелось сначала найти Энди, чтобы открыть ему глаза на стервозную мразь Кэрол, но я остановился на середине танцпола и взялся за голову, пытаясь что-то решить. Как мог идти против ее воли? Что если она и правда отвернула бы от меня единственного дорогого мне человека? Я ведь только ради него начал это и нужно было закончить начатое. У нее, в отличие от меня, не было ограничений в действиях и она могла хладнокровно прикончить меня при первой же возможности. Найти Адама оказалось несложно, так как далеко от бара он не отошел, отдаваясь танцу в десяти метрах от стойки. Я стал за его спиной. Ускоряющийся бит заставлял мое сердце биться еще быстрее, сводя с ума. Рыжеволосый резко обернулся в танце и наткнулся на меня, чуть ли не врезаясь. Его губы растянулись в улыбке. — Привет! — выкрикнул он. — Привет, — кивнул ему я с такой миной, будто меня в тазик с дерьмом головой до этого макали. — Что с тобой? — немного возмутился Адам. — Предложение потанцевать еще в силе? — получилось у меня кое-как выдавить улыбку. Он, кажется, поверил и снова начал двигаться под быстрый бит. Но мне с трудом удавалось делать то же самое, ведь глядя в его живые зрачки, я видел резкое превращение из человека в вещь. Я видел то, как гнило бы его тело, как глубокие глаза стали бы кукольными и высохли, навсегда застыв. Я уже представлял, как расчлененное и изуродованное тело помещал в ресоматор и уничтожал. Как плакала бы его мать. Утопая в просторах своего ужасного воображения, мне не удавалось оторвать взгляда от его фигуры. Его телосложение было схожим с моим – худым и крепким одновременно. Он явно занимался спортом, может даже соккером, так как ноги и плечи у него были крепкими. Парень замечал мое внимание и, наверняка, принял это за влечение, но мне было настолько страшно, что не чувствовал ничего, кроме дрожи в руках и трепета в груди. Мне нужно было предупредить его, но как-то аккуратно, чтобы он беспрекословно доверился. — Макс, — выдернул Адам меня из мечтаний, после чего я снова уставился на его лицо, оставляя уже не танцующее тело без внимания. — Ты ведь не для этого пришел? — В смысле? — успел переспросить я, когда он сделал шаг вперед, врываясь в личное пространство, и впился в мой рот поцелуем. От неожиданности мне даже не удалось сразу глаза закрыть. Я уставился на его густые брови и опущенные веки, пока он сосал мою нижнюю губу, словно давая понять, что готов сразу приступить к делу – трахаться. Не думал, что у геев все так быстро происходит. Я накрыл ладонью его плечо и сжал ткань кофты, кое-как отодвигая чужака дальше, после чего он вынужденно прекратил наступление и поднял веки. — Что такое? — Послушай, ты должен... — нарочно отвернулся я, чтобы тот ненароком снова не засосал меня, но мой взор наткнулся на Энди. Он стоял у барной стойки со стаканом темного напитка и, мягко говоря, удивленно наблюдая за происходящим. Впервые в полной мере осознал значение слова «ахуеть». Не знаю, что он чувствовал в тот момент: может безразличие, а может и боль. — Что я должен? — нетерпеливо переспросил меня рыжеволосый, но я сначала оглянулся по сторонам, разыскивая Кэрол, а только потом продолжил: — Уходи из клуба. Поезжай в отель на... Черт, — проклял я свою память, потирая нервно переносицу и продолжая: — Kimpton Onyx Hotel, в центре. Прямо сейчас, Адам, — одарил я его пронзительным взглядом, на что тот нахмурился и не успел ответить, как я поцеловал кратко его пухлые губы для пущей убедительности и ринулся к Энди. Проскочив мимо друга, лишь легко кивнул ему, призвав пойти за мной, и направился дальше, стремительно приближаясь к коридору. Не зная наверняка, шел ли за мною Энди, я остановился уже тогда, когда очутился в конце длинного коридора в, наверное, единственном темном углу того людного здания, и уперся в стену костяшками кулака. Только через секунд десять я повернулся к приближающемуся ко мне брюнету, глядя в его глаза и не читая в них ровным счетом ничего. Он остановился в шаге от меня и прислонился плечом к стенке, затем делая небольшой глоток предположительно виски. — Как дела? Хотя, наверное, здорово, — дернул он углом рта в намеке на улыбку и отвел взгляд. — Энди, это она заставила меня! — Что? — Кэрол увидела, как со мной знакомился тот парень и приказала мне вести его с нами, — честно признался сразу я, не намереваясь скрывать правды. — Не хочу, чтобы он пострадал, поэтому я соврал ему и дал сбежать. — Зачем? — снова глотнул он алкоголь из стакана и облизал свои уста после. — Я не хочу, чтобы он умер по моей вине. — Не бери на себя чужую вину. Убивать же его не ты собираешься. — Ты не понимаешь?! — выкрикнул я, игнорируя людей неподалеку. — Послушай, если хочешь ебаться с другими, то не стоит переваливать вину на Кэрол. Она, конечно, не ангел, но заставлять тебя творить такое не стала бы. Она не раз просила меня о подобном, но обычного отказа ей хватило бы. Так что не стоит меня делать идиотом, — закончил Энди и добил стакан крепкого напитка. — Что? — ошарашенно переспросил я и, не дожидаясь ответа, рассмеялся. — Блять, за кого ты меня принимаешь? Я отказывал ей, но она угрожала. — Чем же? — Тобой, Энди. И, знаешь, она была права, — с комом в горле выпалил я и посмотрел в сторону мимо его плеча. — Ты поверишь любому ее бреду, но истину глаголю здесь я. Если бы мне хотелось кого-то еще, я бы просто сбежал. Мне такая жизнь нахуй не сдалась, понятно?! — неуправляемо мой голос повысился. Я готов был в истерике в слезы даться, разбить стекло или убить Кэрол. — Но ты живешь такой хуевой жизнью, зачем? — последний его вопрос, который убил во мне последние капли надежды в переменах. Я смотрел молча ему в глаза не меньше полуминуты, пока не решился пойти обратно по коридору, зацепив его плечо своим. Тогда впервые задался вопросом, зачем мне действительно нужно было все терпеть. Истинную причину остаться я искал во многом, оправдывая все рвением помочь когда-то спасшему меня Энди, но подлинной причиной являлось нечто другое – влечение к нему. Я уже не мог представить свою жизнь без его прикосновений. Темнота-свет, свет-темнота – уйма вспышек и людей. В ушах один шум. Уже без какого-то рвения кого-то спасать и что-то предпринимать, я вернулся к столику и уселся на диван. На том же месте умиротворенно сидела Кэрол с бокалом голубого коктейля и, обхватив трубочку темными губами, тянула алкоголь и упивалась его вкусом. Все бы ничего, но рядом с ней был Адам. Я даже не удивился, лишь окидывая обоих безразличным взглядом и вяло выпаливая: — Что ты тут делаешь? — Услышал номер твоего столика за баром, когда ты платил за напитки, и решил уточнить, куда так стремительно убежал от меня, — с немного взволнованным видом ответил мне рыжий. Он явно смущался из-за самодовольной девушки рядом, которая наблюдала за нами с такой надменностью, будто бы была невидимкой и могла без стыда слушать чужие разговоры. Кэрол догадалась, что я дал шанс сбежать Адаму, но ярости в ее поведении не было – она увлеклась новеньким. — Я же сказал тебе, куда ехать, — раздраженно и обозленно выдал я, ведя взор в сторону и сталкиваясь с приближающимся к нам Энди. Он бегло осмотрел каждого и остановился на незнакомце. Обида за недоверие нагнетала мое и так гнусное состояние, и эгоизм взял надо мной верх. Когда становлюсь злым, совершаю глупые поступки и тот вечер не стал исключением. — Впрочем, ладно, — выдавил я так тяжело дающуюся мне улыбку и взглянул на сидящую напротив Кэрол. — Моя подруга не сообщила тебе о своих планах? — Нет, — в легком замешательстве ответил Адам. — Поведай, Кэрол, — дернул я бровью, и та посмотрела в глаза находящейся рядом потенциальной жертве. Я же уставился на Энди, наблюдая за его обескураженной миной. Его зрачки бегали и метались между Кэрол и Адамом, пока та рассказывала: — Как ты смотришь на секс втроем? — спросила незнакомца девушка, который сразу не воспринял сказанное ею всерьез, а лишь усмехнулся и обратился ко мне взглядом, прочитав на моем лице всю серьезность происходящего. — Я... Я гей, поэтому для меня немного странно участвовать в подобном не только с парнями. — Но иногда полезно делать странные вещи, которые выводят из зоны комфорта, не так ли? — слегка склонившись к парню, чтобы не пришлось кричать, спросила Кэрол. Она продолжала уговаривать беднягу, глядя ему прямо в глаза. Мне уже было плевать, что там она ему пообещает и как загипнотизирует. После великого разочарования в маньячке из-за ее гнусного предательства, мне стало известно о многих подводных камнях, в том числе и о ее даре вводить в транс, только вот делать это она могла далеко не со всеми и далеко не идеально. Но в тот момент меня волновал только Энди, который отчасти разочарованно смотрел на подругу. Он явно не ожидал от нее подобного, приняв мои крики о помощи за ложь. Когда тот наконец перевел на меня взгляд, по-прежнему стоя у столика, я прочитал в его глазах сожаление. Он без слов просил у меня прощение за то, что не поверил в мою самоотверженность; в мою преданность ему. Адам выслушал предложение Кэрол и в конце кинул на меня взор так, будто бы принимая ее приглашение только из-за меня. Возможно, я слишком понравился ему, что послужило причиной согласия. Тогда почувствовал себя хотя бы отчасти нужным кому-то, хоть это и повлекло за собой ужасные последствия. Я для рыжего юноши стал тем, кем стал для меня Энди – причиной переступать через себя. Конечно, Адам пошел на это неосознанно, но факт есть факт, ведь он поехал с нами. По приезду в особняк воодушевленная и даже вдохновленная хозяйка развлекала Адама как могла, улыбаясь ему и строя из себя наивную дурочку, пока тот то и дело следил за мной и пытался не терять из виду. Я же с обидой пытался вести себя как можно более отрешенно, чтобы показать Энди, насколько тот задел меня своими обвинениями в клубе. — Макс, на втором этаже в пятой комнате оставался джин, принесешь? — обратилась ко мне Кэрол, когда мы все расположились на мягкой мебели в зале, слушая музыку из колонок плазмы и лицезря, как единственная дама заливает новой жертве в уши очередную порцию лжи. — Ладно, — удалось мне выдавить кивок, после чего направился непосредственно в редко обитаемую кем-то комнатку. В помещении с высоким потолком, как и везде в особняке, стояли кресло-качалка и пару громоздких древних шкафов со стеклянными дверцами и пыльными полками. Небольшое окно всегда было зашторенным, отчего там было еще более одиноко и мерзко. Пыль покрыла уже все поверхности мебели, ведь туда изредка захаживала только Кэрол, хватая многочисленные бутылки алкоголя и ускользая снова. Я оставил дверь открытой, чтобы алый свет из коридора проникал в темную комнату, и кое-как отыскал там торшер, дергая шнурок, чтобы лампочка зажглась и осветила мне путь. В шкафах стояло много бутылок, поэтому найти необходимую оказалось не такой уж простой задачей. Хватая одну за другой, я читал в полутьме мелкие надписи на этикетках, пока позади не послышался шум – дверь в комнату заперлась. Я обернулся на источник шума и, распознав в высокой фигуре Энди, продолжил читать наклейки на бутылках. — Прости, — первое, что сказал парень. Никак не реагируя на его присутствие, я поставил ненужный сосуд обратно на полку и взял следующий, хотя сосредотачиваться впредь оказалось значительно тяжелее. Энди приблизился ко мне и открыл вторую дверцу того же шкафа, доставая через несколько секунд нужный мне джин и продолжая: — Не знаю, почему не поверил тебе изначально... — Действительно, поверить больной на голову же проще, чем довериться мне, — пробубнил я и попытался выхватить джин. Он вовремя сжал сосуд крепче, и мне не удалось забрать у него бутылку, отчего пришлось поддаться и дослушать его. — Наверное, за меня говорила обида. — Какая нахрен обида? — Я ревновал, ведь ты с незнакомцем лобызался прямо посредине танцпола, — возмущенно проговорил тот и отпустил нужный мне стеклянный сосуд. — Я в этом гнилом доме только из-за тебя, — выпалил сквозь стиснутые зубы я, — и приходится каждый день класть хуй на свою гордость и смотреть в глаза той, которая лишила меня единственного родного человека. Неужели могу так просто взять и отказаться от тебя ради, блять, как-то пацана, которого увидел впервые в жизни? — Просто в голове не укладывается, что так жертвуешь ради одного меня. — Ответь мне, только честно, у меня есть хотя бы малейший шанс превзойти ее? — опустил я бутылку, сжимая ее стеклянное горлышко пальцами, и поднял взгляд на Энди. Иной раз никогда бы такого вслух не произнес, но мне необходимо было знать, стоит ли это вообще таких мучений. Что если ему это все не надо? Зачем тогда мне просыпаться каждое утро тут? — Макс, ты уже давно превзошел ее. Я каждый день о тебе думаю, и даже ночью бегаю к тебе, будто пациент в больнице, который курит втихаря, когда все спят. — Тогда зачем все эти игры в прятки? Тебе это нравится? — искренне не понимая, спросил я и развел руки по сторонам. — Нет, просто... Я не могу это сказать, не могу говорить про это вот так, — замялся парень и пошел на выход из комнаты, уже хватая ручку двери и прокручивая ее. — Если не дашь мне понять себя, перестану бороться и просто сбегу, — добавил я ему вслед, наблюдая за тем, как собеседник замер на месте, стоя ко мне спиной. Вскоре он осмелился продолжить начатое и заговорил: — Вне этого дома все может быть иначе. Мы сбежим, оставим ее наедине со своим безумием, и она умрет, а ты просто оставишь меня. Нахрен я тебе вне этого хаоса? Ты про это думал? — обернулся наконец парень ко мне и взглянул в глаза. — Я останусь один, Кэрол погибнет, а ты будешь свободен. Пойми, за пределами этого участка меня не существует, а тебе там и место. — Это бред, ты нужен мне и тут, и там. Если бы не ты, сбежал бы и повесился уже где-то от тоски и отчаяния, — слегка дрожащим голосом проговорил я, не упуская приятеля из виду. — Без тебя уже все теряет смысл, ведь ради тебя на меня снизошло это испытание в облике ебнутой суки за рулем «автомобиля», где мы едем на заднем. — Убеждаясь, что сказанное доходят до его сознания и что все-таки удалось достучаться до него, я медленно сделал пару шагов ближе и робко коснулся чужой руки пальцами. — Давай свалим отсюда, — сказал он три слова, которые я так мечтал услышать из его уст. Некоторые мечтают о «я тебя люблю», некоторые о «давай жить вместе», девушки о «выходи за меня», а у меня другие три слова значили все вместе, вызывая шквал счастья. Он сжал мою руку в своей и слабо улыбнулся, хотя его голубые радужки были океаном страха, словно он уже разучился дышать воздухом вне проклятого особняка. Груз из неизвестности и боли упал с моих плеч и впервые получилось выровнять спину и вдохнуть полной грудью. Все вокруг обрело краски и осталось потерпеть еще совсем немного, чтобы навсегда забыть про прошлое и уехать куда-то далеко с тем, ради кого все это дерьмо и свалилось на меня. Если Бог существует, он послал эту пытку именно из-за Энди. Хотя, если бы Бог был, он бы не позволил существовать такому злу, как Кэрол, ходить по земле и продолжать совершать убийства. От этих мыслей секундная вера во всемогущего из-за опустившегося обилия счастья тут же покинула меня. Я снова превратился в атеиста, а точнее в реалиста. Забыв обо всем, я с напитком в охапку вновь спустился на первый этаж и, когда зашел в комнату, поднес ее ближе к своему лицу и перечитал еще раз название искомого мною напитка, убеждаясь, что все-таки не ошибся. — Кто-то хотел джин? — на ходу спросил я, опустил бутылку и замер. На диване находился Адам, а сверху у него ногах устроилась Кэрол. Я первоначально подумал, что они целуются, но через мгновение заметил, как неестественно откинута голова с рыжими волосами назад на спинку. Его шея была выгнута, а руки лежали неподвижно на обивке мебели, немного согнутые в запястьях. Девушка опустила руки и взглянула в мою сторону, после чего на шее юноши показался USB шнур, который недавно еще лежал на журнальном столике. Кабель был обтянут вокруг шеи покойного, а когда маньячка отпустила его, орудие убийства соскользнуло и на его месте остался яркий след в виде бордовой полосы. Я выронил бутылку, и та рухнула на мягкий ковер, отчего не разбилась, а лишь откатилась прочь. — Ты... Ты убила его? — первое, что смог проговорить я. Кэрол взглянула на парня и накрыла его щеку ладонью. Глаза рыжего блестели уже безжизненно и тускло, а алые губы от недавно выпитого вина остались открытыми. Видимо, девушка не дождалась джина и решила подсыпать отраву в бокал с красным вином, как я понял по стоящей бутылке на столике рядом. У жертвы асфиксии выступили слегка виднеющиеся вены на шее, а ведь он не смог даже позвать на помощь. Убийца ничего не говорила, только одержимо водя трясущимися руками по застывшему навсегда телу и прикладывая ухо к его груди. Она прислушивалась к тишине и к каким-то звукам угасающей жизни. Она безответно влюблялась в него.